Наташенька, посторожи!

Не заметить ее было нельзя, даже в воскресенье, даже на самой людной улице. Очень уж она выделялась на фоне других горожан. Идеальная осанка – по-балетному ровная спина, чуть задранный подбородок, аристократический полуповорот головы – и какой-то мужской, военный, четкий шаг.  Старинная – даже не старая – шуба в пол из непонятного, возможно, давно вымершего зверя, винтажная шляпка поверх шали – все-таки зима!,– ярко-малиновые  калоши на серых валенках. И громоздкая детская коляска темно-красного, венозного цвета и абсолютно музейного вида. Ростом невысокая, фигурой округлая, не благородная худоба – а какая-то крестьянская фигурная мягкость. Лицо было вневозрастным, не молодым и не старым, бледным, словно маска, с непонятным ярким макияжем, будто у актрис прошлого века черно-белого кино

Она подрулила к супермаркету, припарковала свою коляску справа у входа, рядом с кустами, прямо за специальным приспособлением для велосипедов. Не привязывала, не вешала замок на колеса – только кинула небрежно в прикрытое пологом нутро: «Наташенька, посторожи!» и пошла к раздвижным дверям.

На этом, честно говоря, вся история и должна была закончиться. Ну, возможно, когда-нибудь однажды Надя – по случайной ассоциации – вспомнила бы эту встречу и, смеясь, рассказал бы о странной женщине, словно сбежавшей из временной петли или сумасшедшего дома.  Но Дима с Аней все не возвращались из супермаркета. И Наде стало совсем скучно и немного холодно. Она уже даже слегка пожалела о том, что не согласилась идти с друзьями в магазин, а решила ждать их на улице. А потому идея разъяснить странную коляску и сторожащую ее Наташеньку пришлась по душе.

То и дело оглядываясь на дверь магазина (не возвращается ли странная женщина), Надя нарочито лениво подошла сначала к парковочному месту для велосипедов (как оно там правильно называлось?), а потом и к кустам. И оттуда заглянула в коляску.  Под капюшоном, в темном провале, белело  лицо.

В первый момент у Нади остановилось сердце: зима, мороз, младенец, лежащий молча и абсолютно неподвижно, с бескровным восковым лицом и открытыми стеклянными глазами. Но закричать Надя не успела. Секунду спустя внимательный взгляд вычленил какой-то слишком уж острый нос и густые ресницы-щетки. Надя облегченно выдохнула. В коляске лежала кукла. Не современный беби-борн – что-то намного более старое, а потому менее человекоподобное. За что Надя тут же поблагодарила все высшие силы: если бы там лежала прямо неотличимая от ребенка кукла, она бы точно схлопотала инфаркт…

Кукла – как и женщина, как и коляска – была удивительная.  Явно старая и дорогая, не в натуральную величину, меньше ребенка, но все равно не маленькая. Лицо являло собой фарфоровую маску.  Кукла была завернута в кружевные, чуть пожелтевшие от времени пеленки.

Увлеченная увиденным, Надя забыла про осторожность и уже не таясь склонилась над коляской, стараясь рассмотреть побольше деталей. На голове у куклы был вязаный чепчик, из-под которого выглядывали вполне натуральные волосы. На груди болтался медальон. Рот у нее был удивительно живым и мягким, особенно на контрасте с застывшим лицом.   

– Какая ты милая! – сказала Надя кукле. Та в ответ моргнула, то ли благодаря, то ли соглашаясь.

«Наверное, я коляску задела, – неуверенно подумала Надя. – Такая нежная, на каждое движение реагирует! Явно старая, а механизм работает!»

Куклу тянуло рассмотреть получше. Целое произведение искусства, настоящая загадка. Не каждый день такое на улице встретишь! Не в каждом музее такое показывают! Надя воровато оглянулась на дверь магазина – странной женщины все еще не быдл видно, как и Димы с Аней – и попыталась вытащить куклу из коляски. Сначала все было нормально – кукла подалась, обвисла назад, будто мягкая, тряпичная, ее голова завалилась вправо и назад. А секунду спустя руку обожгла острая боль. От неожиданности Надя выронила куклу. Рука пульсировала, на перчатке расползалось красное пятно. Надя не поверила своим глазам, сняла перчатку. На ладони наливались алой кровью глубокие следы от зубов. Надя ошеломленно перевела взгляд на куклу. Рот у нее был алый.

– Ах ты ж! – возмутилась Надя. И только потом до нее дошло, что именно случилось.

Кукла смотрела на Надю живыми, злобными глазами. Ее руки непрерывно двигались, комкали кружевное одеяльце, на котором она лежала.

– И сиди себе сама, – пробормотал Надя и рванула прочь от жуткой находки. Нет, с такой куклой она играть не нанималась! 

У кустов расплывался огромный ледяной нарост – натекало из расположенной рядом водосточной трубы. Надя, торопясь убраться, наступила на этот чистейший лед, поскользнулась на нем, потеряла равновесие и завалилась на бок. Вот только упала она не на тротуар, а за куст, тут же скрывший ее от посторонних глаз. Больно ударилась о землю плечом и головой. В голове звенело, перед глазами поплыли круги. Надя попыталась проморгаться – и увидела, что, огибая куст, от коляски к ней быстрыми мелкими шажками идет кукла. Теперь Надя получила сомнительное удовольствие рассмотреть ее в деталях. Кукла оказалась размером с совсем мелкого, недоношенного ребенка. Она была одета в странного вида кружевную сорочку до колен, на груди болтался несоразмерно большой черный медальон. Маленькие пухлые белые босые ножки ловко скользили по снегу. Лицо куклы по-прежнему было белым, только теперь на щеках заиграл легкий румянец. Да и фарфоровую маску оно больше не напоминало. Рот был перекошен. За пухлыми алыми губами виднелись длинные острые зубы.  Голубые глаза горели злобой.

Подняться Надя не успела – кукла, заметив ее движение, прыгнула вперед. 

 *

Дима с Аней стояли у входа в супермаркет и оглядывались по сторонам.

– Видишь суслика? А он есть, – неуверенно пошутил Дима.

– А я ей говорила, чтобы с нами шла, – не оценила шутку мужа Аня.

– Она замерзла и кофе отошла попить, – невпопад ответил Дима, обшаривая глазами пространство вокруг.

– Куда? Домой? – нервно ответила Аня. – Вон ларек с кофе, Нади там нет…
 
– Не могла же она обидеться и уйти? – невесело спросил Дима. – Или у нее срочные дела появились? Почему тогда не позвонила?

– Сейчас я ее наберу, все узнаем, – сказала Аня и полезла за телефоном в карман.

Дима между тем продолжал оглядываться по сторонам. Но никого и близко похожего на Надю видно не было. Пара пенсионеров, семья с детьми, дама с собачкой, странного вида женщина, которая выталкивала на тротуар красную коляску.

Женщина просто шла вперед, не глядя на дорогу. Люди инстинктивно расступались, пропуская ее. То и дело заглядывая в коляску, женщина бормотала: «Сторожила, да, Наташенька? Моя ты хорошая! Чужая тетка к тебе пристала? Трогала тебя? Брала на руки? А ты молодец, молодец! Смогла за себя постоять! Моя ты умница! Зато покушала сытно!!». 

Продолжая что-то неразборчиво бормотать, женщина прошла мимо Димы, свернула к пешеходному переходу и растворилась в людском потоке.