Религиозные мысли 66

   Верующий пускает корни в землю, но расцветает – на Небе.

   Без покаяния Бог глух и нем для нас.

   Слёзы покаяния орошают душу, после чего появляются ростки духа.

   За внешним благочестием верующего-формалиста скрываются равнодушие и бездуховность.

   Красота в искусстве – это незамутнённый Божий лик.

   Душа доверяет Богу то, что не открывают даже дети своим матерям.

   Если люди не прирастают душой к своему батюшке – он формалист, а не священник.

   Волею Бога священникам выпадает счастье, как по-матерински, так и по-отцовски заботиться о людях.

   Доброта батюшки без твёрдости духа – это болотная трясина, опасная для исповедующегося человека.

   Любовь страдающего человека проникает до самого дна души, в силу чего она на редкость проницательна: она видит человека насквозь, как видел людей Иисус Христос.

   Любовь к ближнему – духовная, а не душевная, исходящая от Бога, а не от человека.

   Священнику надлежит быть не человекоугодником, а богоугодником.

   Не имея сердечной близости с каждым прихожанином, священник превращается в церковного чиновника.

   Без душевной и духовной самоотдачи священник не состоится как служитель Бога.

   Святые отцы церкви омываются в купели страдания.

   Жертвенная любовь закаляется в пламени страдания.

   От слов любви до самой любви – такое же расстояние, как от светлячка до солнца.

   В мире духовной неустроенности священник чувствует себя, словно на Голгофском кресте: ради спасения людей он готов жертвовать собой, как делал это Иисус Христос.

   Возьмите лист клёна и посмотрите на него: внешняя сторона – это Божественная любовь, внутренняя – человеческая. Божественная любовь неотделима от человеческой, а человеческая – от Божественной.

   Медитация – это молитва без покаяния, это самонадеянное смирение.