Памятник на Петровке

Когда я слышу слово «Петровка», на ум сразу приходит конкретный дом – дом номер 38.
Петровка, 38.
В этом благозвучном, выразительном сочетании слова и числа слиты воедино самые разные мысли и ассоциации: Москва, милиция, полиция, криминалисты, уголовный розыск. Это допросы преступников. Это звуки погони и свистков. Одним словом, жизнь. Своя, особенная, кипучая и бурлящая жизнь.
Когда я слышу «Петровка, 38» (звучит почти как заклинание!), то обращаюсь внутренним взором к самой яркой для меня картине: это бронзовый памятник, установленный на ступенях у одного из входов в дом под указанным номером. Памятник двум милиционерам, сотрудникам, Московского уголовного розыска (МУРа). Памятник Глебу Жеглову и Владимиру Шарапову.
Помню: я иду по Петровке от Большого театра. Вот и оно – величественное здание с тёмно- и светло-жёлтыми стенами. За чугунной оградой внушительных размеров внутренний двор. Нет, это не дом, а настоящий дворец! Такая торжественность фасада дома вполне соответствует его назначению.
Но где же памятник? Да вот он, с левой стороны. Я подхожу к ограде и смотрю на него во все глаза через щель между прутьями.
Две бронзовые фигуры стоят на ступенях у входа. Глеб Жеглов, находясь на самом верху лестницы, у белокаменных перил, протягивает товарищу лёгким жестом руку, чтобы поздороваться. На нём высокие сапоги, рубашка, пиджак. В лице Жеглова без труда угадываются черты Владимира Высоцкого. Ещё бы! «Место встречи изменить нельзя». В плечах широк. Губы – едва заметная полуулыбка-полуусмешка. Глаза – с прищуром. Во всём облике героя видны уверенность в себе, твёрдость, жёсткость и в то же время какая-то внутренняя мягкость. Может быть, затаённая от посторонних глаз печаль и боль тяжёлых, ранящих воспоминаний.
Это начальник отдела по борьбе с бандитизмом, привыкший и умеющий руководить. Он – старший наставник и товарищ. Истинный «муровец».
Вторая фигура – молодой человек в военной форме. Это несложно понять по фуражке и гимнастёрке. На нём также высокие сапоги. Он поднимается по лестнице вверх, протягивая Глебу Жеглову руку открытым, всем заметным жестом. Глядя на его руку, невольно думаешь, что у этого человека, прошедшего войну, сохранились широта души и вера в людей. Таков Владимир Шарапов, в котором можно безошибочно узнать другого Владимира – Конкина. И снова «Место встречи изменить нельзя». Прямой, смелый, открытый, как протянутая рука, взгляд. Поднятая голова. Молодость, недостаток опыта и некоторая наивность сочетаются в фигуре Шарапова со смелостью, честностью и желанием дружить. Желанием снова отдать всего себя служению Родине. Отлитый в бронзе молодой оперативник как будто хочет сказать: «Вот он я. Да, я ещё не всё знаю, но готов всему учиться и бороться со злом». Он тоже истинный «муровец».
Я стою у ограды и не в силах отвести взгляда от двух героев – бессмертного воплощения МУРа. Два милиционера. У них разный возраст. Разный опыт. И взгляды во многом тоже различаются. Но они – вместе. Они протягивают друг другу руки, словно говоря: «Ты – мой товарищ, и чем смогу, я тебе помогу». У них одно общее дело: служить стране и народу, за который они готовы лезть под пули, истекать кровью от ран бандитских ножей, отдать свою жизнь. Что их ждёт впереди? Не знаю. Но тут, у дома номер 38 по улице Петровке, а также и в моей памяти, они запечатлены навек именно такими: два бесстрашных «муровца», стремящихся общими силами сделать наш мир лучше.
Памятники им – на Петровке. Памятник им – символ борьбы за справедливость. Памятник им – любовь народа.
Если случится вам когда-нибудь идти по Петровке… прошу вас, не забудьте взглянуть на этот памятник. Увидеть его. Быть может, вы найдёте в нём то, чего не смогла отыскать и высказать я.