Яйцо

Полутьма твоей кухни, свет выдает только жадная вытяжка. Ощущаю, что свет здесь не к месту сегодня. Слышу шаркающий шаг, глухой удар плеча о приоткрытую дверь ванны, растерянное рыхлое дыхание. Ты пришел! Проснулся и пришел. «Есть хочешь? Приготовить тебе что-нибудь?»-сама пугаюсь своего повседневного дружелюбного тона. Он ощущается здесь и сейчас как гвоздь в детской младенческой попке. Настолько ужасно что психика рушится в шоковую реакцию. Два дня назад умерла мачеха, завтра похороны. Два часа назад ушел нарколог, была капельница и жесткий хлесткий комментарий, сдобренный покачиванием головы: я таких уже видел.  Папа, мы прощаемся.. знаешь ли ты об этом? Я уже почти знаю.
Он садится за стол, не отвечает. Я начинаю предлагать, все что есть в доступе. Борщь? Пельмени? Чай? Внутренняя дистанция от самой себя становится все больше. И спасибо, очень хорошо так. Яичница? Вижу оживление в глазах, иду готовить, параллельно размышляя о символике смерти
Паааап!-шепчу я, -паааап…-Мне шесть, моя нога загипсована от мыска и до конца бедра, ночь, серо-желтый свет настольной лампы. Мамы почему-то нет. Нога чешется нестерпимо, сна нет.-пааап! Не открывая глаз и рта, отец мычит равнодушно вопрошающим «ммуыы?». Я есть хочу-без зазрения совести вру я. Я хочу внимания и участия конечно, но поесть тоже что то около того..
На кухне нестерпимый срач. Они похоже последние несколько месяцев не убирались вовсе. Липкая столешница цепляется за меня словно свежий скотч. Спустя неделю я буду остервенело оттирать ее губкой, что бы хоть как-то осмыслить произошедшее. Не в плане удивления а в плане переживания, которое сопровождает даже то что мы ожидаем,  и всегда остается непредсказуемым.  Грею сковороду, масло, бью яйцо. Мне важно сделать ее красиво, его последнюю яичницу. Последнюю яичницу..
У меня в руках часы. Позолоченные, окошко даты под трехчасовой зоной стрелки.. «А полчаса это как? Это долго? Стараюсь крепко зафиксировать куда должна дойти длинная стрелка. Страшно забыть, страшно ошибиться. А ты что будешь делать? Пытаюсь понять, насколько скоро пройдет время. Тоненькая секундная-одно удовольствие, вот бы и минутки так же поспевали.
Запахло сливочным маслом и жареным белком. Не пережарить, оставить желток жидким и ярким. Черт, почему так важно что бы ему понравилось? Схватить с умирающих губ последнюю похвалу, украсть. Как мародер из разрухи забрать последнее ценное. А вдруг это не мое? Да это точно не мое.. ну, сорян.. здесь, сука, больше никого нет.
Бесконечные полчаса подошли к концу, я взбудораженная долгим томлением, вероятно разбудила его ту же секунду. Но к моему разочарованию, он ушел на кухню один, оставив меня в кровати. Минут через 15 он принес мне тарелку поставил напротив мое моськи и лег обратно спать. Я давилась этой яичницей и даже немного удивлялась, отчего она такая не вкусная..
Знаешь, это так страшно, что эти две яичницы поданные друг другу в разное время и в разных обстоятельствах обрамили нашу с тобой историю, сковали ее, поставили точку в холодных, бесплодных отношениях  использования.
Через несколько дней тебя не стало. Мы прощались в больнице. Ну как сказать прощались, я прощалась. Твои когнитивные способности уже более не позволяли тебе осмыслить мало-мальски целостную реальность. Ты хотел уйти оттуда, но уже не имел сил. Мальчишки санитары тебя раздели и посадили на кресло-каталку. Я ткнулась носом в твою макушку и оставила тебя им. Я должна была похоронить твою жену, и свить кокон переносимости для твоей 7-ми летней дочери…