Переселенец. Глава 4

ГЛАВА 4
Как только мы ступили на лестницу и прошли примерно половину Ольга будто, что-то почувствовав обернулась. Я помню это, она пронзительно крикнула и. Хоть пытайте, не вспомню слова, сорвавшегося с её уст тогда. Я лишь помню пронзительный почти птичий писк, должно быть так кричит птица, за секунду до того, как её схватит ястреб, не от боли и не от страха, а скорее от глубокого бессилия, понимая нависший над ней неминуемый конец.
Оля дернула меня за руку с невероятной силой для такой хрупкой девушки заставив меня покачнувшись оступиться и плюхнутся на колено. В этот же момент, я услышал глухой щелчок и тело девушки пошатнувшись упало словно было кукольным. Пуля, предназначавшаяся мне, впечаталась ей в грудь, чуть выше солнечного сплетения.
Я развернулся, намереваясь достать пистолет, но на меня уже смотрела три дула пистолета с глушителями. Я медленно убрал потянувшиеся было руки от кобуры, мне не хватило всего секунды, чтобы достать пистолет, который я по глупости успел убрать.
- Вали вниз и не отсвечивай, мы дальше сами - проговорил всё тот же истукан и едва его тонкие губы сомкнулись, затихнув как тело Оли, лежавшее на ступенях, задрожало словно у неё был приступ.
Из-под её ногтей раздвигая ногтевые пластины и из средних фалангов пальцев проступила вязкая кровавая субстанции напоминавшая ожившую кровь. Субстанция двигалась, формируя плоские стилеты. А затем быстро темнела, становясь блестящей и острой при этом движение не известной жидкости похожей на кровь прекращалось, она застывала, блестя в тусклом свете освещения лестницы.
Из её пор на лице, открытых частях рук и шеи выступали красные капли, которые подобно тонким щупальцам медузы тянулись, колыхаясь словно на ветру. Мелкие щупальца сплетались с ближайшими соседями образуя подобие красных безглазых змеи. Эти разноразмерные по длине и толщине отростки не имели глаз, но зато имели небольшую пасть с блестящими чёрными зубами. Где то, отростки были плотно закрыты и не демонстрировали своих зубов, некоторые и вовсе остались сплетенными щупальцами.
Тело Оли вскочило, открывая затянутые красной пеленой, напоминавшей паутину, глаза. Вскакивая, она оттолкнула меня на перила, едва не опрокинув остолбеневшего меня через них, ловко, молниеносно, как дикая кошка на охоте она кинулась вверх по ступеням. Всё происходящее длилось считанные секунды, но для меня всё растянулось в бесконечно длинный сюрреалистично-мрачный ролик, наполненный нечеловеческим желанием убивать.
Выстрелов слышно не было, лишь щелчки затворов в тщетных попытках умертвить то, что когда-то было Олей. Первым она настигла крупного, широкоплечего мужчину. Махнула, размашисто левой рукой угодив ему в лицо, выбив при этом ему глаз и вместе с тем, содрала добрую часть лица обнажая блестящие, влажные кости. Мужчина опрокинулся, выронил оружие, зажимая исходящее кровью лицо, застонал, почти переходя на рык. Затем, то, что когда-то было Ольгой закрутилось, уклоняясь от выстрелов, но всё же пару пуль угодили в цель заставив существо вскрикнуть, но это не остановило её. Послышался треск ткани, разорвались джинсы Ольги и там, где обычно у людей копчик росло подобие хвоста. Выглядело это так же, много мелких щупалец сплетались в один плотный канат. Красная субстанция удлинялась, становясь пульсирующим длинным хвостом с затвердевшими шипами разных размеров на конце. Шипы были такого же цвета что и ногти и были разбросаны в хаотичном порядке ближе к концу формируя подобие булавы доисторического ящера.
Ольга припала к полу завращала хвостом выискивая очередную жертву.  Уличив момент, когда один стал в спешке менять магазин опустевшего от выстрела оружия она крутанула хвостом, резко, молниеносно. Чудом один из истуканов отпрянул, уклонившись от пронесшейся булавы. Но второй его соратник не был настолько ловок.
Булава попала ему прям по рёбрам, мне даже показалось, что я услышал, как они хрустнули. Истукан, получивший по корпусу, упал выронив оружие, которое прокатилось в конец коридора. Не утруждая себя добиванием то, что было Олей вновь закрутилась, уклонясь прыгнуло на стену, оттолкнулось и выпрямившись в полёте кинулось на другого повалив его, бой не затянулся на долго. Отростки впивалась в руки и тело орущего, а точнее уже переходящего на хрип истукана. Вспомнилось ни к месту детство в деревне, когда дед забивал свинью, с её разрезанного от уха до уха горла вылетал такой же предсмертный хрип вместе с розовым облачком тумана.
Ольга отпрыгнула, вскрикнув совсем по человечьи, когда нож вошёл ей под рёбра. Истукан успел в борьбе достать нож с широким лезвием и вогнал его по самую рукоять в плоть Ольги, ставя тем самым точку в их поединке и в своей жизни. Последний из истуканов умер не в пример лучше других. Он встал шатаясь и прижимая руку к груди. Его глаза полные боли суматошно вращались, пытаясь найти выход. Заметив лестницу, он как мог зашагал в спешке ко мне, но, не успел. Оля саданула его вновь хвостом, закрутилась не давай уйти, резанула рукой от колена выше по бедру и резко рванула у паха. Истукан вскрикнул раненой птицей, зашатался держась за промежность, истекающую кровью, и упал, копошась в луже быстро растущей крови. Оля становилась, посмотрела на умирающего и резко обернулась на застывшего меня. На меня смотрели красные глаза без зрачков. Оля напряглась, подходя ко мне, я не смел пошевелиться, я видел, что она только что сделала с тремя вооружёнными мужчинами и не хотел примерить на себе маску героя. Я не стал доставать пистолет, как и не стал бежать, я надеялся на то, что она не тронет меня, вспомнит, что я собирался ей помочь и не тронет. Что вам сказать, я ошибался. Оля подошла уверенно резко схватила меня за шею одной рукой прижав меня к перилам и с неистовой злобой посмотрела на меня.
Её красные глаза оказались прямо на против моих и тогда я смог их разглядеть во всей инородной красе. Глаза были и в правду затянуты неким подобием красной паутины так плотно, что белых яблок глаз не было видно. Сплетение тончащих нитей время от времени пульсировало и двигалось. А отростки слово только ждали команды вцепится мне в лицо. В тот момент, я не сдержал растущего напряжения и заговорил с ней, чувствуя, как её острые ногти впиваются всё сильнее в мою шею. Я не сдержался и заговорил.
- Оля, это я, Роман, я приехал тебя забрать помнишь? Я не причиню тебе вреда.
Фразы мои никак не поколебали тело Оли. Я сказал бы, что ситуация даже стала хуже. Змеевидные отростки нервно задёргались, нетерпеливо щёлкая ртами, Оля дёрнула головой, оскалилась и слепых отростков на её теле стало больше. Рука сжало моё горло с такой силой что я понял, сейчас или никогда.
Я очнулся будто от кошмара, выхватил пистолет, это действие казалось мне таким долгим, заторможенным как в страшном сне. И снизу, целясь в челюсть так, чтобы выстрел прошил мягкие ткани и пробил голову выстрелил. Оля дёрнулась, разжимая хватку и отпуская мою шею, и я воспользовался шансом прицелился и выстрелил ей промеж глаз. Она замерла, отростки стали понемногу втягиваться в её тело. Глаза, затянутые красной плёнкой, стали светлеть и вновь стали голубыми. А в следующую секунду всё её тело пришло в движение. Зубастые щупальце видные отростки задергались, Футболка треснула на правом плече, а рука, рука её уже не проходила на человеческую. Это было похоже на сплетённых между собой змей, а пальцы, не успел я сосчитать сколько их, больше походили на вырванные корни многолетнего дерева, и эта гипертрофированная рука впечатала меня в противоположную стену с такой силой, что я отключился, перестав лицезреть этот непостижимый ужас.
Очнулся я уже в скорой, голова трещала, а произошедшие события не вязались с привычной картиной мира. А дальше, дальше были разбирательства, непонятные люди без званий и бесконечные допросы, бесконечная бумажная волокита, крах и увольнение. Потом запой и стук в дверь. Кстати, о стуке, я совсем забыл про гостя, этого чёртового Семёна, погрузившись в свои воспоминания я забыл о нём.
- Ну что же Роман Витальевич - заговорил Семён с нескрываемым разочарованием в голосе - спасибо за то, что уделили мне время.
Семён встал и прошагал в коридор, там он открыл дверь и достал бутылку, которую прислонил у стены видимо ещё в тогда, когда бегал в магазин. Это была бутылка коньяка, не из дорогих, но и не дешёвое пойло.
- Помнится, вы выпить хотели, держите, ещё раз спасибо вам за уделённое время.
Состряпав кислую улыбку, на фразе «спасибо вам» Семён вышел вон из квартиры, а я закрыл за ним дверь, зачем-то дёрнул проверяя. Мент, он же Семён, он же помощник следователя свалил, оставил меня в тяжёлых раздумьях. Я закурил, всё так же на кухне медленно затягиваясь и ворочая так же медленно накопившиеся за время беседы мысли. Чуйка моя вопила, что я спьяну зря пустил этого персонажа в свою квартиру, да и вообще зря начал трепаться. Но всё же, кое о чём я ему так и не рассказал. Я отложил сигарету на борт пепельницы и встал, направившись в ванную. Убрав ширму, я достал из-под ванны старый большой ящик с инструментами, открыв его я вытащил с него все инструменты, а затем тонкой отвёрткой снизу приподнял съёмное второе дно, где покоился мой спрятанный вещь док. В ЗИП пакете лежала небольшая записная книжка в кожаном переплете. Сложив всё как было я выбрался из ванны и засел вновь на кухне, сигарета уже сгорела до фильтра, и я воткнул её к остальным, добавляя иголок ёжику. Зачем то, будто проверяя я посмотрел на дверь, ключи торчали в замочной скважине, я точно выпроводил этого чёртого Семёна и запер дверь. Вернувшись к записной книжке, я открыл ее, чтобы прочитать всё это заново.