Меня никто не любит

Как-то раз у Кати случился юбилей. Не просто юбилей, в полувековой. То есть серьезный, монументальный. Целый отрезок истории, закрепленный датой рождения и датой в календаре соответствующего года.
Тут следует сказать, что Катя в жизни впадает в меланхолию не часто, и ненадолго. И основным  пунктом ее мерехлюндии значится тезис: ‘меня никто не любит’. Вообще, если в озвучиваемой Яшиной догме поставить знак вопроса:’меня никто не любит?’, то можно было бы вознести это к извечным философским :’что делать?’, ‘кто виноват’ и ‘почем опиум для народа?’.
В такие моменты Яшина обычно пишет Чупа-Чупсу или Залине правду, как ‘она есть: ‘Катю никто не любит’. Фраза неизменна в своей основе, степень эмоционального окраса варьируется лишь знаком препинания ‘точка, многоточие, восклицательный знак’. Надо сказать, что и Чупа-Чупс и Залина, являясь людьми толерантными к чужой(здесь следует читать ‘Катиной’) слабости, нивелируют упаднические настроения одной простой фразой:
‘Я тебя люблю’.
И жизнь налаживается, и оптимизм взмывает ввысь. Хотя, положа руку на сердце, не Яшиной ныть на тему, что ее никто не любит. Как сказал однажды ее прекрасный друг Виктор: ‘побойся Бога! Ну не тебе такое говорить! Не тебе’.

И, вот, пятидесятилетие, однажды.
Заботливый сын спросил: ‘что подарить?’. Заранее спросил. Как полагается.
Катя выбрала себе кубики для йоги на одном из маркетплейсов. Предоставила ссылку потенциальному дарителю, которого родила сама сколько-то лет назад.
Часы перевалили за полночь. То есть начался тот самый День. Яшина сидела на кухне. Пришел Чупс.
- Поздравляю , вот тебе подарок.
- И поставил гель для душа перед полувековой женщиной.
- … спасибо… но, я же просила кубики для йоги - сказала Катя, понимая что отпрыск не запомнил пожелание.
Точнее проигнорировал.  Баланс, которому способствовали занятия йогой, в отсутствии кубиков, мгновенно исчез. Вдруг Яшиной стало жалко себя. Стало совершенно очевидно, что жизнь прожита зря и никому она не нужна. И никто ее не любит. И вообще на нее и ее желания всем плевать. А, особенно, плевать ее сыну.
- Да, ладно тебе. Гель тоже хороший подарок - сказал Чупс и пошел спать.
- Горькое отчаяние овладело каждой клеткой Катиного, постаревшего на год, организма. Хотелось расплакаться. И она непременно это сделала бы. Но, плакать Яшина не умела. Поэтому просто с настроением тухлой какашки пошла спать.

Прошли две недели. Календарь показал мужской гендерный праздник. Пришло сообщение от сына.
- Мам, я тут в магазине присмотрел себе отличную кофту. Ты добавишь любимому сыну полторы тысячи, в честь праздника?
- Нет. Я тебе уже гель для душа купила.
- Ну, мам, я хочу кофту.
- Да, ладно тебе. Гель  для душа тоже хороший подарок.
- Да, ладно. Понял я все, понял…

Прошли еще две недели. Наступил женский гендерный праздник. На столе появилась коробочка с красивыми серьгами и запиской :’для любимой мамы’. А потом еще и кубики для йоги подарились.

Процесс воспитания шел своим чередом.

А, Катю любили если не все, то многие. Особенно Чупа-Чупс, конечно.