Особенности сексуальной жизни порядочного человека

       
       ОСОБЕННОСТИ СЕКСУАЛЬНОЙ ЖИЗНИ ПОРЯДОЧНОГО ЧЕЛОВЕКА 2. Часть 1

     - Мама...
     - Привет…
     - Ты… Это… Чего?
     - Что чего? Чего явилась? Да вот, решила посмотреть, как живёт дочка… Ты же не приглашаешь в гости…
     - Ну ладно… Заходи…
     - Спасибо…
Уже не молодая женщина переступила порог квартиры и остановилась в прихожей. Захлопнув за ней дверь, молодая женщина достала из обувного шкафчика запасные тапочки и бросила их перед гостьей. Та переобулась и молча направилась в комнату, которая служила залом. Обведя её беглым взглядом, мать с укором произнесла:
     - У тебя, как всегда, бардак…
     - Чай будишь? – спросила дочь с сильным, хотя пока что ещё и скрытым, раздражением.
     - Давай… - тут же ответила мать, почувствовав это раздражение.
На кухне, в общем-то был такой же бардак, только уже в другой обстановке.
Открытая пачка сигарет лежала на подоконнике и не на самом видном месте, но среди всего этого хаоса мать заметила именно её.
- Куришь… - то ли спросила, то ли упрекнула она.
- Соседке компанию составляю... – не охотно ответила дочь и, спустя какое-то время, добавила – Иногда…
Дальше мать молча достала из сумки и выставила на стол закатанные банки огурцов, помидор, чеснок, яйца.
- Зачем? – коротка спросила дочь.
- Ешь… - так же ответила ей мать.
Информация дочери о том, что привезённые продукты остались не съеденными ещё с прошлого раза, осталась не замеченной.
Как ответный ход на столе появились чайник, сахар, сыр, масло и так далее.
Чтобы снять появившеюся напряжённость на фоне беспорядка, дочь решила окончательно сменить тему.
- Что нового в посёлке? – спросила она, делая глоток кофе.
Негласное предложение было поддержано матерью.
- Ты же знала бывшего лётчика Антонова, который умер полгода назад? Так вот, у него была собака, немецкая овчарка, кабель, которого звали Квазар… - начала мать.
- У него все собаки были Квазары… – перебила её рассказ дочь.
- Верно… Все породы немецкие овчарки и всех звали Квазар. Только этот пёс пережил хозяина. Когда тот умер, он страшно тосковал. Никому в руки не давался, на всех рычал, поэтому жена покойного, его держала на цепи. Где-то месяц назад, из тюрьмы вернулся Севелинец. Ты его знаешь, его за политику посадили. И вот когда пёс его увидел, то начал как-то странно лаять. Это был не злобный лай, а какой-то радостный, со специфическим завыванием, как будто он увидел близкого, или в крайнем случае, хорошо знакомого человека. Никто не мог понять почему: ведь когда пёс родился, Севелинец сидел в тюрьме. И вообще здесь они друг друга увидели впервые. Никто не знал, откуда такая реакция? Однажды, увидев Севелинца, собака сорвался с цепи, подбежал к нему, начал лизать руки, радостно скулить. Потом пошёл следом. Когда тот вошёл в свой дом, собака осталась лежать у дверей. И тут Севелинец начал замечать странные вещи: иногда он его не признавал: злобно рычал, лаял, отбегал на несколько метров. А иногда был дружелюбным, давал себя погладить. Как оказалось всё дело в одежде. Покойный Антонов всё время ходил в лётной куртке. И Севелинец тоже приобрёл  точно такую же куртку. Он купил её в городе, на базаре. Вот именно в этой куртке Квазар признавал в нём своего хозяина. А без куртки – нет… Элемент одежды создавал такую вот схожесть...
- Так у кого живет Квазар? - спросила дочь
- Теперь у Севелинца и живёт.
- Так что он ему показывается только в куртке?
- Да нет, уже привык... Но в куртке он его особенно признаёт...
Дальше наступило молчание, потому что дочь не знала, как поддержать разговор, а она хотела его поддержать, потому как предчувствовала, что в противном случае мать вернётся к неприятной для неё теме беспорядка и нравоучений. Так оно и получилось.
- Сколько можно убиваться? Уже три года прошло, как его нет и что же теперь, вся жизнь побоку? Ты посмотри на себя, на кого ты стала похожа – осунулась, лицо помятое, растолстела…
Дочь лишь тяжело вздохнула и, повернувшись к окну, молчала уставилась в даль. Она предвидела этот разговор и, в принципе, была к нему готова. Не первый раз уже…
- Ты думаешь он этого хотел? – продолжала тем временем мать - Он этого не хотел и не хочет. Да, не хочет, потому что он здесь...
- Где здесь? - не отрывая взгляда лениво спросила дочь.
- Здесь, в этом мире, в этой комнате, только в другом измерении. И он не хочет, чтобы ты тосковала и убивалась, а жила нормальной жизнью. Чтобы ты была счастлива, в конце концов. И он тебе говорит, сообщает об этом. Пусть не напрямую, не очевидно, не явно, а по каким-то событиям, приметам, предчувствиям. Эти знаки и сигналы можешь только ты понять, потому что ты его законная жена. Вы с ним на одной энергетической линии. Вы две половинки одного целого. Ведь не зря вас свела судьба. Но ты его не слышишь и более того – не хочешь слышать...
- Да, я его не слышу... - повернув голову к матери, вызывающе произнесла дочь и дальше, обратившись в сторону коридора, громко спросила - Где ты, Кузьма? Ты здесь? Ты что-то говоришь? Я тебя не слышу! Говори, пожалуйста, громче...
Девушка посмотрела матери в глаза и по этому взгляду мать поняла, что наткнулась на отчаянное сопротивление.
Конфликтовать ей не хотелось, поэтому она тут же закрыла тему.
- Ладно, мне ещё на рынок надо... - уже спокойно произнесла она.
Дочь её не задерживала. Они одновременно поднялись и вышли из-за стола.
На низком подоконнике лестничного пролёта сидела молодая девушка. Она была одета в халат, полы которого разъехались в стороны и почти полностью обнажили ноги. Наклонившись вперёд, облокотившись на колени, она держала в руке дымящуюся сигарету и снизу вверх смотрела на вышедших из квартиры женщин.
- Ну все, пока... – робко произнесла хозяйка, как бы извиняясь перед матерью за сухой приём.
Мать, проходя мимо курящей девушки, задержалась на мгновение, одарила её презрительным взглядом, затем тяжело вздохнула и пошла дальше.
Когда та преодолела оставшийся пролёт и вышла из подъезда, девушка спросила у хозяйки - "Кто это?".
 - Мать - коротка ответила та и, немного подумав, спросила – Сигарета есть?
Они сидели на подоконнике, бок о бок, опершись локтями о свои колени и молча курили, неподвижным взглядом уставившись в пустоту перед собой.
Старшую женщину звали София, младшую - Лилия. Хотя она всем представлялась Лианной