Женщина билась в конвульсиях и поправляла халат

Очередной вызов по скорой «Женщина, 35 лет. Эпилепсия». Вызов из квартиры. Из квартира — уже хорошо. Когда с улицы вызывают с таким поводом, то как-то не очень это хорошо. В общественных местах, как правило, всегда находится пара-тройка умников, которые любят громко поуказывать с умными лицами: «Спасайте человека, что вы стоите?!! Разожмите ему зубы, а то он откусит себе язык и задохнётся!!». Такие вызовы, как правило, превращаются не в спасение, а в оборону больного от таких вот доброжелателей-спасателей. Домашние же, как правило, знают базовые правила: не лезть, не сдерживать, не пихать в рот ложки, не засыпать землёй.

Выезжая на такой случай, обычно не ждёшь сюрпризов. Эпиприступы в большинстве своем протекают классически: потеря сознания, судороги, постепенное восстановление жизненных функций. Но иногда бывают и из ряда вон выходящие эпизоды.

Приехали на место. Дверь в квартире обычного панельного дома открыл мужчина лет сорока. Как выяснилось, муж.

— Проходите, проходите, вот здесь, — он провёл нас в гостиную, на ходу рассказывая суть дела и стараясь не дышать в нашу сторону. — Сидели с женой, понимаете… Выпивали немного. Ну, слово за слово, поссорились. И она вдруг — бац! Упала. И начало её колбасить. И до сих пор колбасит… Она эпилептик вообще-то хроническая...

В его голосе звучало не столько переживание, сколько раздражение.

В комнате, на ковре не из жёлтых листьев, а на обычном домашнем, лежала искомая женщина. В ярком халате. Она действительно «колбасилась», но какими-то необычными движениями. Её судороги напоминали скорее усталые извивания крупной гусеницы, оказавшейся в воде. И при этом она умудрялась, в такт своим «конвульсиям», ловко подправлять полы халата, которые норовили обнажить то, что в приличном обществе обнажать не принято.

Я посмотрел на мужа. Тот лишь развёл руками, всем своим видом словно говоря: «Ну вот так...»

Можно было, конечно, при иных обстоятельствах предположить эпистатус, то бишь затянувшийся приступ — дело опасное. Но картина не сходилась. Человек хотя бы в «безсознанке» пребывать должон. А эта дамочка хоть и закатывала глаза, но делала это с явной оглядкой на реакцию окружающих. И её «припадок» был уж слишком аккуратным.

— Женщина, что с вами? — громко и чётко спросил я.

Она приоткрыла глаза, уставясь на меня замутнённым взглядом...

— Эпилепсия у меня! Что не видно? — прохрипела она нетрезвым голосом. — Видите, какие у меня тонико-клоунические судороги!

«Браво, — подумал я. — Терминологию выучила». Но, видимо, пропускала занятия. Не клоУнические, а клонические. Это во-первых. Хотя, может, она и не оговорилась вовсе, а дала нормальную характеристику своему состоянию...

— А почему вы не в коме? И зубами не скрипите, и пены изо рта я не наблюдаю. При тонико-клонических-то. — уточнил я.

Женщина на секунду замерла. Её «конвульсии» стали чуть менее энергичными.

— Была пена, была! — вдруг возмущённо выпалила она, снова обращаясь к мужу. — Серёжа, скажи! Ну?!

Серёжа растерянно заморгал.

— Ну да… — неуверенно начал он. — Она… вроде слюни пускала и всё такое… «Тьфу-тьфу» делала.

— Да тьфу на тебя! — «больная» буквально фыркнула от злости. — Не так это было!

Её судороги окончательно потеряли ритм и превратились в беспорядочные ёрзания.

— Ну-ну, — продолжал я своё «расследование». — А зубами? Скрипела?

Муж задумался.

— Не-а… — наконец честно признался он. — Вроде не было.

— Не умею я скрипеть зубами, вот и не было! — парировала жена обиженным голосом. В её голосе уже не было и тени страдания.

— Понятно, — констатировал я. — Давайте заканчивайте. Вставайте, присаживайтесь на диван. Посмотрим вас.

Произошло чудо исцеления.

— А вы знаете, мне вроде как лучше становится, — повеселевшим голосом сказала она.

«Больная» с явным облегчением прекратила свои телодвижения и, слегка кокетливо запахнув халат, довольно бодро поднялась с пола.

Мы уселись. Я померил давление — идеальные 120 на 80. Пульс ровный, зрачки нормальные, реакция на свет живая. И хороший «фон» хорошего креплёного вина в радиусе двух метров.

— И часто у вас такие… эпиприступы бывают? — спросил я.

— Да у неё хроническая эпилепсия, — снова начал муж.

— Как именно проявляется?

— Ну вот, судорогами! — выкрикнула жена, снова пытаясь взять инициативу.

— И обычно во время семейных ссор?

Сергей уставился на жену. Та уставилась на него.

Оказалось, что такие спектакли случались уже около года. Всегда «проходили сами». В больницу она никогда не обращалась, на учёте у невролога не состояла. И да, странное совпадение — практически каждый раз «припадок» случался в кульминацию ссоры.

— А в этот раз что особенного? Почему решили скорую вызвать? — поинтересовался я у мужа.

— Да я… — начал он. — Ну, сказал ей сегодня, что не верю больше в её эти… конвульсии. А она как закричит: «Вызывай скорую! Сейчас врачи приедут и тебе докажут, что у меня самая настоящая эпилепсия!»

Замечательный план. Но, как говорится, «гладко было на бумаге...».

Вынуждены были открыть правду мужу, что «пациент скорее жив, чем мёртв» и никакая это не эпилепсия, а самый обычный способ (вернее, самый необычный способ) показать, кто в доме хозяин ситуации.

За сим и распрощались. Муж, извиняясь, пошёл нас провожать в прихожую. Жена осталась сидеть, насупившись. Её задумка с треском провалилась. Врачи, которых она позвала в свидетели своей «болезни», оказались предателями. Какая печаль.

Что там творилось в этой квартире после нашего отъезда — не знаю, но мало нашей героине в этот вечер наверняка не показалось. Скорую туда больше не вызывали.

Мораль

Мем, как говорится, смешной, но ситуация — не очень. Ведь скорая — это не служба лечения фейковых заболеваний. Хотя, признаться, очень часто и так начинает казаться. И пока мы разбираемся с театром одной актрисы, кто-то ждёт нас по-настоящему. Так что в следующий раз, дорогие зрители домашних драм, прежде чем звать медиков в свидетели вашей правоты, вспомните, что у нас слишком много настоящих трагедий, чтобы отвлекаться на любительские комедии.