Отпуск в Тае. Эпизод первый

Все имена и события в тексте являются вымышленными. Автор не несет никакой ответственности за возможные случайные совпадения имен, портретов, названий учреждений и населенных пунктов, а также какие-либо иные случаи непредсказуемого проникновения чистого вымысла в реальность.

1.

Третий день на Пхукете выдался жарким до мозгового кипения. Троица российских шахматистов, наслаждавшихся кратковременным отдыхом перед новыми баталиями, окончательно раскисла от влажного воздуха, пахнущего смесью океана, жареных креветок и тайской жизнерадостности. Клим Филинов, москвич, переносивший эту жару с видом римского патриция в бане, уже успел составить таблицу цен на напитки на трёх разных пляжах. Полина Шевелева, его землячка, посвятила очередное утро съёмкам инста-релакса у бассейна, где её главным аксессуаром был новый резной браслет.

А вот Анна Журавлева из Воронежа решила, что пора к настоящей экзотике. Начитавшись в самолёте форумов, она твёрдо уяснила: обезьян на Пхукете кормить можно и нужно. Это же «must have»! Предварительно искупавшись в океане, Анна совершила роковую ошибку. Вместо местного, ничем не пахнущего солнцезащитного крема, она обильно намазалась привезённым из дому лосьоном «Лесная ягода». Средство было густое, воронежское, с ароматом, который в тайских джунглях сработал как сигнальная ракета для всего приматообразного населения.

В своём ярко-розовом купальнике, благоухая, как конфетный завод, Анна с кусочками арбуза направилась к роще у скал. Первые пять минут были волшебными. Маленькая макака взяла угощение. Анна замерла в умилении. Идиллия длилась ровно до тех пор, пока к первой обезьянке не присоединились её друзья. Много друзей.

Что-то щёлкнуло в их маленьких мозгах. Сладкий, ягодный, химически-неприродный запах с Анны ударил в носовые рецепторы, словно вызов на брачный период. Из милых зверушек они превратились в одержимую толпу фанатов одного парфюма.

Одна крупная самка прыгнула Анне на плечо и вцепилась в бретельку. Ещё две ухватились за боковины. Видя такое, остальные, с визгом и писком, решили не отставать.
– Ай! Отстаньте! Полина! Кли-и-им! – завизжала Анна, но её крики лишь подлили масла в огонь обезьяньего угара.
Раздался характерный звук – «рррраз!» Бретелька лопнула. Ещё один рывок – и розовая ткань оказалась в цепких лапах вожака стаи, который с победным криком ускакал на верхушку пальмы, размахивая трофеем, как знаменем. Новые резкие движения наглых приматов — и Анна осталась стоять среди тропинки в чём мать родила, если не считать пляжных сандалий. Обезьяны, удовлетворив свои накатившие желания, потеряли к ней интерес и рассеялись.

Стыд, ужас и первобытный стресс накатили на Анну лавиной. Прикрываясь руками, она рванула к ближайшему укрытию – пустому в этот полдень пляжному бару «Сиамский сон». За стойкой молодой таец-бармен смотрел сериал на телефоне. Увидев вбегающую голую, красную от смущения и пота европейскую туристку, он лишь медленно опустил смартфон.

– Виски! Коньяк! Ром! Что угодно! – выпалила Анна, пригибаясь за стойку. – Скорее, умоляю!
Бармен, ничуть не смутившись, указал пальцем на прейскурант и проговорил на своём, гортанном английском:
– Pay first. Card or cash. No card, no drink.

Анна уставилась на него в полной прострации. Слова долетали до неё, но смысла не имели. В голове гудело, тело горело, а в глазах стояла картина: её розовый купальник развевается на пальме, как флаг на шхуне.

И тут из-под соломенного зонта в углу раздался до боли знакомый, невозмутимый голос:
– Воронежская делегация, я вас внимательно слушаю.
Анна обернулась. За столиком, в идеальной позе отдыхающего колонизатора, сидел Клим. В одной руке у него был пульт от мирно гудевшего телевизора, в другой – бокал с джин-тоником, где лёд таял с геометрической точностью.

– Клим! Боже, ты здесь! Обезьяны… Они меня… – начала захлёбываться Анна.
– Обстреляли чем-то? – уточнил Клим, прищурившись. – Нет, я вижу, провели операцию по ликвидации твоего гардероба. Эффектно. Но ты не ответила на вопрос уважаемого бармена. Вопрос финансовый. Он ключевой.

Он отхлебнул свой тоник и поставил бокал со звонким стуком.
– Конкретизирую для милой воронежской девушки, – продолжил он, обращаясь уже к бармену, как адвокат к судье. – Дама хочет виски. У дамы, насколько я могу судить визуально, нет ни портмоне, ни даже намёка на карман. Следовательно, возникает резонный вопрос…

Клим медленно перевёл свой задумчивый взгляд на Анну.
– …Анна, откуда ты достанешь свою Visa? Или, может, у тебя Mastercard? – Он сделал драматическую паузу, оглядев её с ног до головы. – Она у тебя… в каком месте запрятана? Или планируешь расплатиться натурой? – Он хитро подмигнул. – Здесь этим никого не удивишь.

Анна стояла, открыв рот, не в силах решить, что её больше бесит: обезьяны, бармен или эта ледяная логика москвича. Слеза обиды и стресса покатилась по её щеке.

В этот момент в бар, запыхавшись, влетела Полина. В руке она держала телефон, на лице ее был написан восторг первооткрывателя.
– Анька! Ты гений! Я всё сняла! Сразу в телеграм просто… – она замолчала, наконец осознав картину: голую подругу прикрывающую руками свои интимные места, невозмутимого Клина и бармена с бутылкой. – Ой. А где твой… – она обернулась, увидела розовое пятно на дереве, и всё поняла.

Клим, не меняя выражения лица, повернулся к Полине.
– Полина, прекрасно, что ты здесь. У нас тут кризис наличности. Точнее, полное её отсутствие у нашей общей знакомой. Аня хвасталась своей кредиткой «Mastercard». Так вот вопрос: откуда она её сейчас достанет? – Он обвёл взглядом их обеих. – И ты, Полинка, выбегала на пляж «налегке». Телефон в твоей руке – не в счёт, оплатить он не может. Или у тебя кредитка приклеена к загару?

Полина инстинктивно хлопнула себя по бедру, где обычно был карман шорт, но на ней были только бикини. На её лице промелькнула та же паника, что и у Анны. Они обе стояли перед барменом, как две одуванчики на ветру, а Клим, поправив воображаемый галстук, смаковал свой тоник, наслаждаясь логической безупречностью момента.

Бармен, наблюдавший за этой пантомимой, начал потихоньку отодвигать бутылку с виски подальше, в зону недосягаемости.
– Так, стоп, – прошептала Полина, пытаясь соображать. – У меня в пляжной сумке… Но сумка в номере.
Клим вздохнул, как профессор, вынужденный объяснять студентам азы физики на пальцах. Он медленно поднялся со своего места.
– Ладно. Хватит терзать местный персонал видом голых россиянок в кредитной ловушке, – сказал он, подходя к стойке. – Бармен, дайте ей, что просит. И мне тоже повторите. Счёт и чек – мне.
Аня и Полина выдохнули почти синхронно. На глазах у Анны выступили слёзы от облегчения.
– Клим, ты меня спас! – прохныкала она, всё ещё прикрываясь руками.
– Не сомневаюсь, – кивнул Клим, принимая от бармена два бокала. Он протянул один Анне. – Пей. И не пользуйся в джунглях нашим парфюмом, тем более дешевым. Он сносит крышу местной фауне.

2.

На следующий день после «обезьяньего десанта» троица разделилась. Анна, памятуя о своём приключении, укатила на экскурсию, включавшую в себя рафтинг по горной реке. Клим, как обычно, удалился в тень холла отеля с ноутбуком, изучая партии турнира в Вейк-ан-Зее.

А Полина Шевелева решила устроить себе день релакса. Она нашла на краю отельного пляжа уютную искусственную бухточку, выложенную гладкими камнями. Вода там была тихой и тёплой, как суп. Полина, облачившись в новый белый бикини, окунулась, а потом улеглась на мелководье, погрузившись в сладкие грёзы о лайках за вчерашние сторис.

Идиллия длилась минут двадцать. Полина даже начала слегка дремать под шёпот волн, когда внезапно почувствовала на левой ягодице странное, ползучее касание. Она дёрнулась, но было поздно. Что-то маленькое, юркое и многолапое, испугавшись движения, в панике искало укрытие. И нашло его. Куда более тёплое и, с точки зрения тысяченожки, идеально защищённое.

Полина выскочила из воды, как пробка. Но ощущение было уже внутри. Сначала – просто инородное, пугающее. Потом, через пару минут, когда незваный гость, видимо, решил, что его атаковали, и выпустил защитный секрет, – началось. Сначала лёгкое жжение, которое быстро переросло в навязчивый, нестерпимый зуд, смешанный с болью. Это было похоже на то, как если бы в щёку впился надкушенный перец чили, но щека была… специфическая.

Полина, скорчившись и стараясь идти как можно более естественно, практически пробежкой направилась в отель. Мысли путались: «Скорая? Нет, хлопотно, стыдно. Аптека? А как объяснить? «Мне, значит, для друга, в попу, многоножка…Как это по-английски?». Она металась по коридору возле своего номера, когда увидела спасительную фигуру Клима. Он вышел из лифта с бутылкой минералки, с безразличным видом.

– Клим! – выдохнула Полина, подбегая к нему и принимая странную, слегка наклонённую вбок позу, будто припадая на пятую точку.
– Полина, – кивнул он, оценивающе оглядев её мокрый купальник и страдальческое лицо. – Вода холодная? Или снова проблемы с фауной? На этот раз, судя по твоей… осанке, более интимного характера.

– Клим, ты должен помочь. Это ужасно, – зашептала она, оглядываясь по сторонам. – Там… в бухточке… Мне в… короче, туда заползло что-то. И теперь там всё горит и чешется! Такой ужас!

Клим поднял бровь, но быстро понял положение вещей.
– Ясно, – сказал он, как врач, выслушавший жалобу. – Вероятно, многоножка. Ядовитая, но, конечно, не смертельная. Вызывает гистаминную реакцию. Аллергию, проще говоря.

– Что делать?! – почти взвыла Полина, ёрзая на месте.
– Есть старый, проверенный способ, – заявил Клим с важностью профессора. – Алкоголь. Универсальный антисептик и анестетик. Нейтрализует яд, выводит токсины. Вместе с незваным гостем.

– Алкоголь? – удивилась Полина. – Ну… ладно. Логично. Выпьем?
– Не «выпьем», – поправил её Клим. – Будем лечиться. Жди в номере. Я вернусь с лекарством.

Через десять минут Клим постучался в дверь. В одной руке у него была начатая бутылка дешёвого, но крепкого тайского джина. В другой – два чистых стакана.

Полина, не без труда, ерзая ногами, переодевшаяся в короткие шорты и майку, открыла дверь.
– О, джин! – сказала она с наигранным оптимизмом. – Любимый.
– Лекарственный, – уточнил Клим, расставив стаканы на столе. – Дозировка – ударная.

Он налил ей полный стакан, себе – чисто символически. Полина, движимая отчаянием и желанием поскорее избавиться от пылающего дискомфорта, выпила свой стакан залпом, почти не поморщившись.

– Молодец, – улыбнулся Клим. – Теперь ждём. Действие должно наступить через двадцать-тридцать минут.

Полчаса Полина провела, расхаживая по номеру, то садясь на край кровати и тут же вскакивая, то украдкой прикладывая к месту бедствия лёд. Жжение и зуд не то что не проходили – они, казалось, разгорались с новой силой. Видимо, от джина кровь прилила ещё больше.

– Клим! – взмолилась она. – Ничего не помогает! Только хуже! Ты меня обманул!
Клим, который всё это время сидел в кресле и листал журнал «64», закрыл его. На его губах играла лёгкая, почти научная улыбка.

– Полина, Полина, – покачал он головой. – Я же сказал: «лечиться алкоголем». Я не уточнил путь введения. Ты поторопилась с пероральным приёмом.
– Перо… что? – тупо переспросила Полина.
– Через рот, – перевёл Клим. – Но в данном случае алкоголь нужен не в печень, а непосредственно в очаг поражения. Чтобы убить насекомое и нейтрализовать яд на месте. Внутреннее применение, так сказать.

В голове у Полины, уже слегка затуманенной выпитым джином, медленно, как тяжёлый валун, покатилась шокирующая догадка.
– То есть… как? – прошептала она.
– Клизма, Полина, – чётко и без тени смущения произнёс Клим. – Медицинская, обычная. Джин – идеален. Крепкий напиток, обеззараживающий. Многоножка такого удара не переживёт.

Полина посмотрела на бутылку джина, потом на Клима, потом снова на бутылку. Жжение в её теле спорило с жутким стыдом от осознания процедуры.
- Какой же ты мерзавец! — вспыхнула она. — Ты намеренно промолчал! Извращенец!
- Я могу уйти, - невозмутимо ответил Клим. -  и заберу бутылку с собой. Мучайся тогда в одиночку.
Полина замолкла. Стыд проигрывал. Отчаянно.
– Ты… ты знаешь, как это делать? – спросила она, покраснев до корней волос.
- Клизма-то у тебя хоть есть? — улыбнувшись, бросил Филинов.
Шевелева, не смотря на Клима, кивнула.

- Приступим, - деловито заметил Филинов.

Дальнейшие полчаса были посвящены импровизированной полевой медицине. Клим, сохраняя ледяное спокойствие хирурга, проводил курс лечения. Наконец Полина простонала, чтобы Клим вышел из номера и побежала в ванную.

Эффект, надо сказать, был почти мгновенным. Совсем скоро после процедуры жжение и зуд стали стихать, сменившись приятным, теплым ощущением стерилизованной изнутри пустоты и лёгким алкогольным туманом во всём теле. Полина, бледная, но уже не скорченная от боли, вышла из ванной, завернувшись в халат. Она позвала Филинова, стоявшего в коридоре.

– Ну что? – спросил Клим, оценивая результат.
– Всё… всё нормально, – кивнула она, слегка пошатываясь. – Тихо там. Многоножка вышла. Спасибо, доктор.
– Не за что, – Клим налил себе остатки джина в стакан и выпил его.

Именно в этот момент дверь в номер распахнулась. На пороге стояла Анна – загорелая, с сияющими глазами, с цветочным ожерельем на шее.

– Привет, коллеги! Вы не поверите, как нас… – она замолчала, увидев картину: Полина, пьяно улыбающаяся и покачивающаяся в халате; Клим с пустой бутылкой джина и двумя стаканами, что создавало общую атмосферу подпольной пьянки.

Лицо Анны исказилось от праведного гнева. Она вспомнила вчерашний бар и свою голую неловкость.
– Филинов! – рявкнула она, указывая на него пальцем. – Это что такое?! Я отлучилась на день, а ты уже мою лучшую подругу до бесчувствия спаиваешь? Прямо в номере! Уже с утра! Да как ты смеешь?!

Полина попыталась вмешаться, махая руками:
– Ань, нет, ты не поняла… Это было лечение… Там многоножка…
– Много чего? – не веря своим ушам, переспросила Журавлева. – Клим, ты ей какую-то чушь про многоножек в голову вбил, чтобы выпить с ней? Ах ты нахал! Настоящий мужчина так не поступает!

Клим, не меняя выражения лица, медленно поднялся с кресла. Он взглянул на обвиняющую Анну, потом на млеющую от облегчения и джина Полину, потом снова на Анну.
– Анна, – произнёс он вежливо. – мы с вашей подругой проводили сложные медицинские процедуры, а не банально накачивались спиртным. А что касается моветона… – он сделал паузу, – …то иногда истинное благородство заключается в умении предложить джин не только для тоника, но и для более… локального применения.

И, оставив двух подруг – одну в шоке, другую в алкогольном блаженстве – он вышел из номера, тихо прикрыв за собой дверь.