Рождение книги

Краткая история создания книги "Парад Силы" — Занимательной энциклопедии атлетизма (Литераурно-художественного сборника).
(И в шутку, и всерьёз)
Отрывок из книги.

Желание написать о том, чем был одержим с юных лет, пришло исподволь. Не могу сказать, что собирался это когда-нибудь совершить. Я даже никогда об этом не думал. Сейчас, всё же решил систематизировать тот бесконечно бесценный сохранившийся материал, по крайней мере для меня, который я собирал многие годы.

В ту "стародавнюю" пору, далеко ещё не интернетовскую, при отсутствии   большого выбора соответствующих источников информации делать это было не легко. Поэтому собиралось всё буквально по крупицам. То там что-то добудешь, то — ещё где-то. Вырезки из газет, журналов, какие-то мало-мальские библиотечные находки — вот всё, в основном, что мне удавалось собрать. Смотрю сейчас на это всё с теплотой и погружаюсь в согревающие сердце воспоминания. Было бы несправедливо оставить это без должного внимания и не поделиться накопленным с теми, кто пожелает вместе с автором ещё и ещё раз окунуться в мир торжества разумной силы, невероятных человеческих возможностей, восхититься и наполниться гордостью за Человека. Надеюсь, что всё, с чем вы ознакомитесь будет интересно для вас.

Решившись систематизировать множество разрозненных материалов с желанием разместить всё накопленное и собранное "под одной крышей", я руководствовался одним — быть правильно оцененным и услышанным. Не только теми, кто в силу своих отстранённых предпочтений будут равнодушно продираться сквозь "буреломы" орфографических и синтаксических "джунглей", застилающих для них содержание; натыкаться на колючки и сухостой знаков препинаний, нарушая маникюр; преодолевать непроходимость троп субъективных формулировок, спотыкаясь о пни прежних вырубок редакторским топором; кряхтя перелезать через ажурный частокол цитат, нарушая целостность цеховой униформы; отмечать спорную правомерность присутствия комизма в некоторых эпизодах, разбавляющих строгость повествования; а и теми, — и ими в первую очередь, — кто открыт для восприятия и реактивных действий во имя их же пользы. Именно этим я и был вдохновлён. А если сформулировать предпосылку того, чем я был движим и придать этому простительную, надеюсь, высокопарность, то можно обозначить и просветительскую цель моего стремления “не навредить”, с ожидаемым наступлением моментов прозрения, духовного просветления и обретения понимания. Потенциально, это может способствовать изменению чьих-то взглядов и даже, кто знает, — самой жизни. "И слепые снова прозреют, и глухие услышат". (Библия, Исайя 35:5).   

Ну, а пока, суть да дело, приглашаю вас на мою писательскую "кухню". Куда приглашают добрых старых друзей? Правильно, — на кухню. Вот и я — туда же.

Поначалу, замах был,что называется, — "стопудовый". В свой довольно вместительный авторский абалаковский рюкзак перед восхождением я уложил, казалось бы, всё, что мне могло бы пригодиться для покорения величественной вершины — Энциклопедии Алетизма: мой архив; соответствующие знания темы; видение происходящего и перспективы развития; жизненный опыт, наконец. Всё это компактно легло и уместилось вместе с необходимым снаряжением горного восходителя — обязательной экипировкой, а именно: карабинами, — для пристёгивания к фабуле книги; кошками, — чтобы не скользить по наледи смёрзшихся стереотипов; верёвками с зажимами, — чтобы не сорваться в пропасть ожидаемых расщелин, между здравым смыслом и неосознанной глупостью; аптечкой, — для оказания первой помощи "снежному человеку" в случае нашей с ним встречи в горах; навигационными инструментами, — чтобы не сбиться с дороги, ведущей к обители на вершине, где царствуют Ум и Сила. Без всего этого моё восхождение не могло бы быть безопасным и даже возможным. Палатку, спальный мешок и ледоруб я приторочил сбоку к рюкзаку. Палатку, — для укрытия от прогнозируемого камнепада или града тухлых яиц, способных долететь до меня с равнины, чтобы не очень-то заносился в своём самомнении; спальный мешок, — для комфорта и согрева в преследующих меня морфеевых снах, полных эротическими сценами из жизни монахов буддистского монастыря Шаолинь; и, наконец, ледоруб, — самое главное смысловое звено в моём снаряжении, — для того, чтобы всего-навсего служить аргументом в споре с гравитацией. Честно говоря, ледоруб был нужен мне как алиби: без него я выглядел бы туристом, а с ним — уже альпинистом. Всё остальное было на мне. Вес набрался, как раз соизмеримый с силовой подготовкой его носителя и довольно достаточный для преодоления вершины. (Забегая вперёд, могу с радостью сообщить, что восхождение по моему ощущению прошло успешно. Как всегда это бывает, — добрая половина снаряжения не понадобилась. А тухлые яйца? Так у меня же для этого есть всё та же палатка. Сохраняю. Так, на всякий случай... ).

Наконец, собравшись с мыслями, — двинул в гору. Двинул этаким "дураком", наперекор расхожей поговорке — "Умный в гору не пойдёт, умный гору обойдёт". Двинул потому, что иначе не мог, движимый одержимостью постижения атлетизма и подталкиваемый собственным литературным либидо. А, как известно, — "Дурная голова ногам покоя не дает".

По мере продвижения вверх я понял, во-первых, — что далеко не всё, что требуется для этого начинания я предусмотрительно взял с собой. "Знала бы прикуп — жила бы в Сочи", как сказала бы старуха из "Сказки о рыбаке и рыбке", если верить А.С Пушкину, зная, чем всё это кончится. И ещё бы она вспомнила о подстилочной соломке, которой не удосужилась подзапастись...

Пришлось кое-что добирать по дороге. Время от времени мне попадалась недоеденная предыдущими восходителями пища для ума в виде початых питательных консервов. (Прошу понять меня правильно. Я не питался "отбросами", а усваивал хорошо сохранившуюся в условиях холодной консервации калорийную пищу, оставшуюся от предыдущих восходителей этой вершины. Не до жиру...). Еле различимое, усиленное моим обострённым  чутким восприятием, — горное эхо отзвуков голосов из прошлого сопровождало меня при восхождении. (Галлюцинации? Нет. Голоса прошлого слышит не тот, кто слушает ушами, а тот, кто слушает сердцем памяти). Интуиция правоты избранного пути подсказывала мне верную дорогу. При этом делал попытки найти (а вдруг!) “философский камень фундамента здорового образа жизни”. Не беру на себя ответственность утвердительно объявить об успехе своих поисков. Это было бы, по крайней мере, не совсем скромно и даже примитивно. (Буду честен и откровенен. Вечные поиски никем пока не найденного “философского камня фундамента здорового образа жизни” — эликсира жизни и здоровья, идеального решения или универсального знания секретов оптимального развития личности и её долголетия, в абсолютном понимании, по-прежнему актуальны. Мне встречались лишь фрагменты, напоминающие его подобие. Но, обладая пространственным воображением, я постарался воссоздать общий вид упомянутого "камня" по этим фрагментам. Приблизительно так же, как учёный-палеонтолог М.М. Герасимов восстанавливал облик лица человека по его черепу).  «Неспособность видеть части ведёт к незнанию целого, а незнание целого — к искажённому пониманию частей». (Блез Паскаль, французский математик, механик, физик, литератор, философ и теолог).

К тому же, во-вторых, — с набором высоты сказывалось понижение атмосферного давления воздуха. А он, как известно, крайне необходим для свободного дыхания, а особенно, — в моменты физических нагрузок. Дефицит дыхательного кислорода я компенсировал за счёт дополнительно открывшегося "второго дыхания", вызванного нахлынувшим вдохновением, тем самым, избежав "горную болезнь". Аллегорическое дополнительное приобретение "вдохновения" способствовало, казалось бы, — ненаучному, на первый взгляд, и парадоксальному поддерживанию атмосферного давления воздуха и парциального давления в нём кислорода на величинах их нормального уровня. Отсюда и нежданная помощь — фиксированное "кислородное очко" — 21% в общем обьёме воздуха, с таким же количеством кислородных молекул, как и в равнинном воздухе сопровождало меня в течение всего моего нелёгкого пути. Спасибо вдохновению! Собираюсь получить патент на изобретение... Ещё один...

Да, и что самое главное, в-третьих, — авторский коллектив, первоначально собравшийся со мною в поход, в последнюю минуту из-за слабодушия или, как говорят — "слабости в коленках", предательски меня покинул, как выяснилось, оказавшись заложником акрофобии — боязни высоты, опрометчиво променяв тем самым лавровые венки покорителей на терновые венцы самоустранившихся. Им же хуже. Я не в обиде. Жизнь вновь и вновь учит нас надеяться лишь на самих себя. Поэтому вместо группового рекордного восхождения моё одиночное преодоление энциклопедического «Эвереста» неожиданно стало напоминать историческое одиночное восхождение Райнхольда Месснера на Эверест в 1980 году. Поясняю для таких же, как я, — неуёмных: в этой аналогии достоверен лишь один факт — одиночество восхождения. Всё остальное — метафора, вежливо кланяющаяся оригиналу. Мой «Эверест» и Эверест Месснера соотносятся примерно так же, как письменный стол с горным хребтом. Да простят меня мои собратья — горные козлы. О приписываемом мне некоторыми, скажем так, возможными недоброжелателями родстве с ними я ещё позволю себе высказаться далее — не без удовольствия.

Чисто энциклопедическую направленность было решено слегка переодеть: снять партикулярный смокинг с бабочкой и заменить его на однотонный (прошу заметить — не монотонный) костюм свободного покроя, без галстука и без лишнего официоза. Так, как мне показалось, и дышится свободнее, и понимается легче. Не на балу-с… Отсюда и характер издания — занимательный. «Занимательная энциклопедия» — выражаясь кратко, хотя и в двух словах.

И нет, это меня ничуть не огорчило. Скорее наоборот. Я искренне рад, что всё сложилось именно так — без надрыва, но и без потерь. Более того, таким образом мне выпала редкая возможность поговорить с читателем напрямую: шутливо — о серьёзном; серьёзно — о смешном; серьёзно — о серьёзном; шутливо — о себе и, что особенно важно, серьёзно — о вас, читателях. Со всем возможным, а местами даже избыточным, серьёзным уважением.

Если же пользоваться альпинистской терминологией, то первоначально заявленная категория сложности «6Б», соответствующая строго академической энциклопедии, в интересах общего дела была понижена до более дружелюбной и, главное, проходимой. Это не сделало маршрут проще по существу, но заметно улучшило обзор по ходу движения. Окончательная классификация восхождения, как и положено, будет вынесена заинтересованными специалистами после полного завершения маршрута — то есть после перелистывания последней страницы.