Летающая лаборатория

Весенним солнечным субботним утром семья Кузнецовых отправилась в культпоход в недавно открывшийся на Минеральной улице Санкт-Петербурга Музей истории ликвидации последствий радиационных аварий и катастроф Отечества.
Единственный зал музея был полон интерактивными экранами и наглядными макетами. Пока младший сын с увлечением нажимал разные кнопки и щелкал тумблерами с замиранием сердца ожидая занимательных эффектов – мигания лампочек и свечения картинок, глава семьи со старшим сыном знакомились с историей советского атома. Всплывшая на интерактивной панели фотография самолета радиационной разведки Ан-24 РР внезапно оживила в памяти отца семейства образ с детства знакомой крылатой машины.
Впервые он увидел этот, казавшийся огромным самолет на аэродроме в Улан-Баторе летом 1974 года. Родители за хорошую учебу пообещали полет на настоящем военном самолете, и Саша старательно учился, окончив первый класс на одни пятерки. Растущие среди военных советские мальчишки, поголовно интересовались военной формой, эмблемами, погонами, петлицами, гильзами, пулями, разными видами оружия, коллекционировали все, что связано с военной службой.  Они без запинки могли сказать, сколько звездочек и полосок на погонах должно быть у капитана, а сколько у майора. Полететь на настоящем военном самолете, с красными звездами на фюзеляже, было верхом мечтаний. Носившие красивую летную форму военные в окружении Саши были не летчики, а офицеры службы специального контроля. У службы был свой самолет, считавшийся «летающей лабораторией», производившей забор воздуха на высоте. Теперь самолет должен был лететь в Иваново для очередного ремонта и многие семьи офицеров и прапорщиков, находившиеся в зарубежной командировке в Монголии, решили воспользоваться «оказией», что бы поехать в отпуск или отправить детей на каникулы.
Лететь Саше предстояло с другом семьи, дядей Женей, и его сыном Олежкой, закончившим 3 класс Сашиным другом.  На правах старшинства Олежек многое объяснял Саше – кто был левым летчиком – командиром корабля, кто правым летчиком, что делали в самолете штурман, радист и прочие члены экипажа, а когда мальчишек пускали в кабину самолета, объяснял, для чего служат разные приборы, рычаги, тумблеры и кнопки, и как управлять самолетом с помощью штурвала. Командиром корабля был летчик, с необычной, поэтому запоминающейся фамилией, Владимир Алексеевич Борздун. На стоянках он разрешал мальчишкам посидеть в кабине, где каждый хотел занять кресло левого летчика. Салон самолета был оборудован по спартански. Пассажирские кресла отсутствовали. Пассажиры располагались на любом, пригодном для сидения, месте. Делая небольшие перелеты, крылатая машина постепенно приближалась к Иваново. На промежуточных аэродромах иногда самолет долго стоял. Взрослые объясняли «Ждем летной погоды». Количество пассажиров с каждой посадкой постепенно таяло. По плану полета или в результате сложившихся обстоятельств командир сделал посадку на аэродроме Казани, родном городе Владимира Алексеевича, где самолет простоял несколько дней в ожидании летной погоды. В это время Владимир Алексеевич пригласил дядю Женю к себе в гости, которому пришлось взять с собой мальчишек.
На аэродром в Иваново экипаж с оставшимися пассажирами прилетел с задержкой. Бабушка, встречавшая Сашу, находилась на грани нервного срыва, так как уже несколько дней ожидала прибытия военного самолета, о котором сведений почти не было, но добрые люди поддерживали и помогали, чем могли. Дядя Жена придумал процедуру передачи внука бабушке. Сначала он спросил Сашу, это ли его бабушка и, получив утвердительный ответ, спросил бабушку, это ли ее внук. Когда бабашка и внук подтвердили личности друг друга, дядя Женя передал внука бабушке. Узнав об остановке в Казани, бабушка еще больше расстроилась, поскольку до столицы Татарстана ей было добраться намного проще, чем до Иванова.
Так посещение музея стало путешествием по волнам памяти в детство.