Попаданка

Этих девушек я зову попаданками. Схема их получения прямолинейна, хотя и затратна. Я приручаю какого-нибудь одинокого местного мужчину в возрасте от тридцати до шестидесяти. Что само по себе требует значительных усилий. Затем, этот мужчина находит себе невесту в стране третьего мира.

На самом деле девочку ищет моя ведущая. Показывает мне ее фото-видео, обсуждает кандидатуру со мной. Возраст, происхождение, образование, поведение – мне шалавы не нужны. Получив мое одобрение, исполняет роль свахи. Вот есть, дескать, мой знакомый, скромный и порядочный американец, состоятельный и глубоко верующий человек. Случайно увидел несколько фотографий, хочет пообщаться в сети. Никаких обязательств, но почему бы не обменяться сообщениями?

Обмениваются. Американец – ему помогают, конечно, поначалу редактируя его тексты – скромен и понятлив. Живо интересуется делами девушки, сдержанно рассказывает о себе. Не хвастается, но, случайными фразами дает понять, что в средствах не стеснен. Не выпрашивает ее интимных фото, любуется теми, что в общем доступе. На собственных фотографиях он или на работе, либо занимается спортом –  гольф, теннис, стрельба, велосипед. Они пытаются общаться вживую; насколько это получается зависит в основном от лингвистических способностей девушки, но у нее остается впечатление, что знакомый, если и слегка простоват, то, безусловно, человек хороший и веселый.

Он просит разрешения приехать и получает его. При встрече с девушкой ведет себя безукоризненно. Не инициирует физического контакта, скорее, как будто избегает его. Смущаясь, объясняет, что с раннего детства глубоко религиозен и верит в то, что близость между мужчиной и женщиной позволительна только после брака, освященного церковью. С ним все в порядке, он уже был женат, и это был чудесный брак. Богу угодно было забрать жену – она не пережила деторождения, ребенок тоже погиб. В течение нескольких лет он был в глубокой депрессии, но вера в Бога помогла ему подняться. Сейчас, как он думает, Бог дает ему еще один шанс.

Американец легко тратит деньги на подарки, путешествия и рестораны. Говорит, что невинные удовольствия Богу угодны. Вежлив, проявляет неподдельный интерес к местной культуре.

Если не с первой встречи, то со второй девушка обычно соглашается подать заявление на визу невесты. Она же ничего не теряет; посмотрит Америку. Увидит как живет ее суженый, все решит на месте. Не понравится – уедет. Хотя, он очень мил и выглядит надежным. 

Американец подает соответствующие прошения, оплачивает их рассмотрение. Бумаги заполняет наш адвокат, он же и проталкивает дело. Уже через полгода девушка, осмотренная врачами на предмет отсутствия неприятных заболеваний, получает разрешение на въезд.

Жених встречает ее в аэропорту. И везет на встречу со мной. Там десять капель коктейля ТФКС в ее бокале помогают девушке понять кого она любит и будет любить до конца своей жизни. Сначала она теряется, не представляя, что делать дальше. Через день-два я объясняю ей, что все хорошо, и у нее будет два мужа. Один номинальный, фактически слуга, который будет ее обеспечивать, но никогда не тронет и пальцем. А второй – я, и мне не нужно воздерживаться от секса до дня свадьбы. Свадьбу, впрочем, надо сыграть незамедлительно, чтобы, в случае чего, наш ребенок появился почти в срок.

Сегодня как раз такая свадьба. Невесту зовут Айша, ее девичью киргизскую фамилию не запомнить, все-равно она через час становится миссис Уилсон. Айше двадцать три, она из столицы, закончила институт, собиралась замуж за своего бойфренда, но что-то разладилось. Ведущая сказала, что не сошлись родители молодых; в этой стране мнением старшего поколения не пренебрегают до сих пор. Вовремя появившийся Гидеон Уилсон родителям Айши понравился и со второго раза убедил ее приехать.

Я видел все доступные фотографии Айши; те, что она сама вывесила в сети, и те что сделали явно Гидеон и тайно – ведущая. Но все равно не был готов к тому, что увидел, когда она впервые появилась у меня в сопровождении Гидеона и Пэт.

Высокая длинноногая азиатка какой-то космической красоты. Таких девушек изображают в фильмах про гуманистически ориентированное будущее, где все участники физически совершенны. Предположительно, благодаря ненавязчивой генной инженерии. Тонкие черты лица, матовая кожа без порока. Как будто даже светится. И это после почти суток в пути!

Сопровождающих я тут же выгнал. Айша взглянула на выходящего Гидеона с легкой тревогой, но я поспешил ее успокоить. В дороге от аэропорта Пэт, которая немедленно взяла инициативу на себя, и Гидеон дали Айше понять, что ей предстоит встреча с влиятельным человеком. Мне пришлось сказать ей, что не задержу ее надолго; она, наверное, очень устала с дороги, но мне все-таки  необходимо с ней познакомиться, чтобы понять как лучше ей помочь.

Айша сносно знала английский и меня поняла. Через несколько минут она уже рассказывала мне о своих способностях и планах в Америке. Любуясь девушкой, я слушал участливо, задавал вопросы. Тем временем, мы пили чай, Айша – особый, моего приготовления.

А потом она раскраснелась. Может быть и от горячего чая тоже. Легкий румянец на высоких скулах выглядел умопомрачительно. Я протянул через стол руку, положил ее ладонью вверх. Айша взглянула мне в глаза и, покраснев еще больше, положила свою узкую ладонь сверху. Я легонько сжал ее тонкие пальцы.

Мы встали. Я попробовал притянуть Айшу к себе за талию, но она легонько уперлась рукой мне в грудь. Я взглянул ей в лицо; ее глаза были полузакрыты. Поднял ее руку, начал целовать пальчики. Отпустил, взял в ладони щеки, поражаясь красоте ее лица, наклонился к губам. Айша больше не сопротивлялась.

На Айше был темный деловой пиджачок. Когда я его стащил – Айша вытянула руки вниз и назад, не препятствуя мне, –  она оказалась в черных свободных брюках и белой шелковой кофточке с открытым воротом. Присел, мои губы заскользили по ткани; у нее была маленькая мягкая грудь. Руки спустились с талии на попу, познавая ее. Айшины пальцы вцепились в мои волосы.

В смежной комнате был диван. Я увлек туда Айшу, не выпуская ее из объятий. Расстегнул ее кофточку и припал губами к груди, пальцами нащупывая замочек лифчика на худенькой спине. Лямки разошлись и мои ладони без помех скользнули от тоненькой шейки девочки вниз к поясу ее брючек. Снял с нее кофточку, провел ладонями по бокам и лифчик упал вперед; почувствовал  руками и увидел маленькие бледные грудки с розовыми сосочками. Встав перед девочкой на колени, зарылся в грудки лицом, пьянея от запаха, поддевая их носом, облизывая, прикусывая соски. Айша прерывисто вздыхала, лаская ладонями мою голову.

Когда я расстегнул пуговицу и зиппер на ее брючках и стащил их вниз к ее лодыжкам, Айша уже была мокра. Я увидел темное пятно, расплывающееся на ее белых трусиках. Стащил их вниз, пробуя ладонями нежные ягодицы и гладкие ноги, снял с девочки ботиночки и помог ей выпутаться из кипы одежды на ступнях. Поднял ее голую и разместил на диване. Разделся сам и прижал Айшу телом, целуя в рот, изучая ее тело руками, знакомясь с ней кожей. Делая ее своей.

Позже она стонала, выкрикивала незнакомые слова, небольно царапала мне спину. Я был счастлив обладанием этой необыкновенной девушкой.

Айша кончила чуть раньше меня. Мы лежали обнявшись пока она не заснула. Потом я осторожно высвободился и уже стоял у дивана одеваясь, когда Айша, на секунду приподняв голову, вдруг сказала:

- Я теперь не могу выйти замуж за Гидеона, -  и добавила - я теперь не хочу за него выходить.

Мне не нужно было отвечать; Айша спала. Я прикрыл ее теплым пледом. Потом, в символическом жесте, унес ее тряпочки, оставив, взамен, махровый халат.

Айша спала очень долго. Один раз из ванной послышался шум воды, но потом все стихло снова. Я был с Пэт и Жаклин в соседней комнате, когда закутанная в халат Айша наконец появилась в дверном проеме. Ее волосы были спутаны, глаза старались держаться открытыми, на губах слабая улыбка. Мои сотрудницы, взглянув на меня, немедленно вышли.

Мы обнялись с Айшей в середине комнаты. У нее припухли губы, и поцелуи были восхитительны. Я гладил махру халата, узнавая под ним чудесное тело. Халат как-то сам-собой распахнулся, мои руки оказались внутри, тело прижалось ко мне; теплое, тоненькое и мое, подающееся под моими руками. Через секунды мы снова оказались на диване.

Айша лежала на спине в распахнутом халате, я задрал ее ноги себе на плечи и, входя в нее, смотрел в ожидающие глаза. В этой позиции женщина становится маленькой, я держу ее в своем поле силы, с каждой секундой она становится компактнее, и я люблю ее все сильнее. Глаза у Айши уже закрыты, рот оскален. Кончая, она всхлипывает, выдаивает меня в жидкое, тугое и горячее, и, не в силах сдержаться, я тоже кричу.   

Неделю я не выпускал Айшу из рук, имея ее днем и ночью.  Мало что происходило помимо секса. Приезжала Бенойт, сняла с Айши мерки. Что-то подобрала из готового, что-то они для нее сшили в спешке, но как всегда классно.

Когда мы поехали на ферму, Айша была в бриджах, клетчатой фланелевой рубашке с длинными рукавами и специальных высоких ботинках. На голове крытый бархатом шлем для скачек. Интересно, рожденная в стране кочевников, она никогда не сидела на лошади. Ей подобрали маленькую смирную кобылку, которая сама знала, что делать. Мы долго ехали по полю рядом, разговаривали, было свежо и красиво. Где-то часа через полтора я заметил, что Айше стало некомфортно, спросил что с ней, и она не сразу, но призналась, что седло натирает.

Мы как раз проезжали мимо сенного сарая. Я помог Айше спешиться, расстегнул и спустил к коленям ее бриджи с трусиками, развернул ее. Попа действительно слегка покраснела, как и кожа на внутренних сторонах бедер. Но когда я вошел в Айшу сзади, нагнув ее на лавку, она была влажной и нежной внутри. Это было как чудесное продолжение скачки; выгнутая девичья спина ниже перед глазами, ощущение прохлады от ее ягодиц, легкий ветер в лицо, небо в легких облаках над головой, лес вдали за полем.

Обратно мы шли пешком, ведя лошадей в поводу.

К походу в ресторан Айша выбрала китайское шелковое платье с шитьем. И я как будто увидел ее снова; длину ее ног, изящность тонкой шейки и рук в нефритовых браслетах, скупой румянец на высоких скулах, жидкие карие глаза. Мне стоило усилий удержаться от того, чтобы ее немедленно не раздеть. Потом я об этом пожалел, но мы были уже в машине. Впрочем, владелец ресторана был моим человеком, и наверху у него была зарезервированна для меня комната. Мы поднялись туда после закусок и пробыли с час. За основными блюдами сидели счастливыми, но Айша клевала носом, пока не выпила кофе.   

Несколько дней спустя Айша сама начала разговор. Я сидел на диване, а она лежала головой на моих коленях. Глаза у нее были закрыты; наверное ей так было легче:

- Мы живем в гостинице. Как долго мы можем в ней жить?
- Это моя гостиница. Сколько угодно. Но ты права, мы скоро отсюда уедем.
- Когда?
- Когда ты выйдешь замуж.
- Я не выйду замуж за Гидеона. И ни за кого не выйду. Если я тебе не нужна и ты меня не возьмешь, я лучше умру, - На щеку Айши выкатилась слеза. Я осторожно стер ее пальцем:
- Ты уже моя жена. В действительности. У нас с тобой будут дети, - Айша, открыв на секунду глаза, посмотрела на меня. - Гидеон будет фиктивным мужем. Так надо, чтобы ты смогла здесь остаться. Он для тебя не мужчина. Рассматривай его как работника.

Айша лежала тихо, потом спросила:

- У тебя уже есть жена?
- У меня много жен. Ни одной официальной.
- И Жаклин?

Опля, Жаклин! Я думал, что ничего заметить невозможно. Канадская француженка Жаклин, компактная, чернявая и симпатичная –  моя сотрудница уже года два с лишним. Я и взял ее в эту поездку, чтобы она наконец забеременела –  в двадцать шесть уже пора, –  а я не чувствовал себя одиноким. После того, как прилетела Айша, я имел Жаклин довольно редко, только когда Айша уставала. Женщины, с их интуицией...

- Да, и Жаклин тоже.
- Бенойт?
- У меня от нее трое детей. - Айша помолчала, привыкая к новой реальности. По-видимому она уже обо всем догадывалась, но это для нее ничего не меняло. Жить без меня она больше не могла:
- Ты знаешь, у меня должны уже быть месячные, но… - Айша смотрела мне в глаза с тревогой. Я нагнулся и поцеловал ее.

С попаданками куча возни, особенно поначалу. Когда берешь девушку жестко, привозишь ее на базу, и все; концы отрезаны. А за попаданками тянется надоедливый хвост родственников и обязательств. Если девушка не выходит на связь, родители волнуются, могут начать поиски, даже и через полицию. Свадьбу тоже играть надо; для получения невестой необходимых документов и чтобы не было немедленных подозрений со стороны ее родителей. Что приводит к нежелательному появлению возможных гостей со стороны невесты.

Священник у меня свой, ресторан для послесвадебного обеда тоже, свадебные гости –  в большинстве мои люди, но родители Айши умудрились быстренько получить визы, и еще обнаружилась дальняя родственница, служащая в киргизском консулате в Нью-Йорке, которая тоже собралась приехать. Все это представляло определенные проблемы.

На самой свадьбе мне следовало находиться на заднем плане и стараться не попадать на снимки и видео, сделанные посторонними. Нужно было также, чтобы Айша выдержала всю церемонию и не показала посторонним, кто на самом деле ее муж и господин. Чтобы ее успокоить, я решил провести с ней время непосредственно перед свадьбой и в перерыве между обрядом в церкви и ужином в ресторане. Ну и первую ночь, само собой.

И, вот, настал день. К двум часам за Айшей привезут ее родителей. С ними вместе она поедет в церковь. Я захожу в ее комнату после двенадцати.

Айша оборачивается на открытую дверь и устремляется ко мне. Боже, как она красива. Ей сделали прическу, подняв волосы наверх и освободив длинную грациозную шейку. У свадебного платья – оно не вполне белое, но с тончайшим сиреневым отливом – лиф, обтягивающий худенький торс и оставляющий плечи открытыми. Кружевные юбки падают каскадом от высокой талии вниз. Каждая почти прозрачна, но их много. Айша на каблучках и почти одного роста со мной. Останавливается, смотрит мне в глаза, тянется с поцелуем. У нее припухшие губы чуть тронутые розовой помадой.

Бенойт – она помогала Айше с платьем – быстро выходит из комнаты, на ходу улыбнувшись мне. Мы с Айшей целуемся, смотрим друг на друга. “Айша, радость моя,” - говорю я, - “как бы нам не испортить твое платье.”

Айша отступает на два шага. С хитрой улыбочкой делает книксен, легонько приподнимая юбки. Потом подходит лицом к столу, захватывает юбки снизу и поднимает их все высоко, обнажая себя снизу до талии. На ней кружевные сиреневые трусики и белые кожаные ботиночки. Я опускаюсь на корточки, стягиваю трусики. Айша переступает как породистая кобылка, освобождая ноги. Я целую ее ягодицы, поражаясь нежности кожи и тому как я люблю эту девочку и, я уже знаю это доподлинно, в скором времени мать моего ребенка.

Встаю. Айша разводит ноги, выгибает спину ложится руками на стол. Я беру ее за бедра, вхожу до упора по теплой смазке. Кожей таза чувствую прохладу ягодиц. Начинаю двигаться. Айша стонет, вижу ее беззашитный затылок, завиток волос на голой шее, атласную спину. Ощушаю себя повелителем белых лебедей.

Сегодня Айшин день, и я играю в ее игры. Мы отдохнули минут десять. Оба голы ниже пояса. Айша усаживает меня на стул, становится на колени между моих ног. юбки растекаются по полу снежной кипой. Она берет меня в тонкие пальчики, приподнимает и рассматривает с чопорным видом школьной отличницы. Наклоняется и целует в головку. Снова рассматривает, снова целует. Облизывается самым кончиком языка, осторожно берет в рот. Он быстро наполняется горячей слюной, я двигаюсь аккуратно, а потом уже и не слишком аккуратно, думая о том, что невозможно обладать женщиной глубже, чем я сейчас обладаю Айшей. И она будет моей девочкой, моей вещью, моим домашним животным до своей или моей смерти. Или уже не думаю, но говорю все это, прижимая руками Айшин затылок. Она утробно подвывает, ее голова двигается в такт моему тазу. Кончая, я кричу сдавленным голосом.

“Ложись,” - шепчет Айша. Я ложусь на пол и она осторожно и помогая себе рукой садится на меня, раскидав вокруг свои юбки. Теперь я верная лошадка, а она – прекрасная наездница. Скачет на мне в свое удовольствие, выгибаясь назад, тоненько постанывая. Я работаю тазом, слегка подбрасывая Айшу. Мы кончаем вместе, Айша слетает с меня, мы обнимаемся.

Очевидно, мы заснули, потому что стук в дверь прозвучал неожиданно. Постепенно приходя в себя, я кричу, чтобы подождали. Никого кроме своих – Пэт, Жаклин или Бенойт быть не может –  но я все-таки встаю и натягиваю трусы и брюки. Протягиваю руку проснувшейся Айше и помогаю ей подняться. С моего разрешения входят Пэт и Бенойт, говорят, что родители прибыли и ждут внизу. Я целую Айшу, потом, вспомнив, выуживаю из кармана золотое ожерелье с изумрудами. Надеваю на Айшину шейку, застегиваю замочек. Целую еще раз и хлопаю по попе; пора. Айша обнимает меня, смотрит в глаза, спрашивает: “Ведь это все понарошку? Через час мы будем вместе?” Я киваю.
   
По дороге Айша приостановливается, поднимает с пола трусики, вопросительно смотрит на меня. Я опять киваю, улыбаясь, и она, присев, их натягивает. У выхода еще раз оборачивается на меня.

В церкви я сажусь в правой половине в среднем ряду у стены. Мать Айши –  вполне еще интересная женщина –  и родственница из Нью-Йорка сидят в первом ряду ближе к проходу. В такой конфигурации я вряд ли попаду на их камеры. И, между прочим, родственница – ей явно меньше тридцати – очень хороша собой. Уступает Айше, конечно, но не с разгромным счетом. Похоже, в их стране красивых девушек выводят на потоке. Говорю Пэт –  она сидит рядом со мной, – чтобы за ужином разместила ее поближе ко мне.

Меня мало интересует происходящее на подиуме. Отцу Джонотану я сказал провести службу не затягивая надолго. Он говорит о чем-то с Гидеоном и еще одним моим сотрудником постарше, исполняющим роль друга жениха. Родственница Айши будет подругой невесты.

Маленький оркестрик, примостившийся в левом углу подиума исполняет Марш Невесты, двери церкви распахиваются и внутрь входит Айша по правую руку ее отца. Это азиат под пятьдесят в темном костюме, хотя мы все во фраках, но выглядит вполне представительно. Вполне мог бы оказаться президентом какой-либо Южно-корейской компании.

Айша идет опустив, как учили, глаза в пол. На ней легкая фата в тон платью и в руках маленький букетик цветов. Гидеон на пару с другом, стоят в проходе их встречая. Родственница стоит неподалеку. Отец подводит Айшу к Гидеону и жестом передает ее жениху. Теперь Айша и Гидеон стоят напротив друг друга, ожидая указаний от отца Джонотана.

И я ощущаю ревность. Это смешно, мне стоит ее позвать, и Айша бросит все и прибежит ко мне. Часа не прошло как я обладал ею телесно, ни на секунду я не перестаю обладать ею душевно, но ревность – чувство совершенно иррациональное.

Отец Джонотан направляет молодых на подиум, ставит их лицом к залу и начинает произносить полагающиеся слова в сокращенном варианте. Спрашивает, наконец, согласен ли Гидеон любить Айшу и заботится о ней в печали и радости до того момента, когда смерть их разлучит. Получает положительный ответ и задает тот же вопрос Айше. “Да,” - еле слышно отвечает она.

Теперь Отец Джонотан обращаясь к аудитории спрашивает, не имеет ли кто возражений против данного брака? И если имеет, то пусть или говорит сейчас или молчит вовеки.

Я вижу нашедшие меня полубезумные глаза Айши, которая, оказывается, надеется, что вот сейчас я встану и объявлю о том, что у нас будет ребенок, что я люблю ее и беру в жены. Но я отвожу взгляд.

Я боялся, что Айша упадет. Но родственница поддержала ее, и Айша выстояла. Отец Джонотан объявил Гидеона и Айшу мужем и женой, друзья раскрыли коробочки с кольцами, родственница помогла Айше кольцо вытащить и надеть на палец мужа, Гидеон справился сам и одел колечко на Айшин пальчик. Потом он приподнял ее фату, и они соприкоснулись губами.

Народ ринулся к подиуму с цветами и поздравлениями. Я не стал подходить к молодым и поехал обратно в гостиницу, куда Гидеон должен был вернуть Айшу. 

У меня на языке вертится шутка про миссис Уилсон, но Айша входит в комнату, и шутить мне не хочется. Глаза у нее на мокром месте. Айша прижимается ко мне, я глажу ее по волосам, по спине, спрашиваю кто обидел мою маленькую девочку, моя маленькая девочка плачет в голос, я помогаю ей стащить с себя ее почти балетное платье и сиреневое белье, или это она помогает мне, с уже голой Айши снимаю тяжелое ожерелье, она стаскивает с пальца обручальное колечко, бросает на ковер, и мы заваливаемся на кровать.

Мы прижимаемся друг к дружке, переплетаем руки-ноги, нам покойно и хорошо вдвоем, но руки не могут остановиться, они гладят нежную кожу, находят потайные местечки, я наваливаюсь на Айшу, вхожу, она подается подо мной, я начинаю двигаться, Айша сначала лежит покорно, потом начинает встречные движения, мы в одном ритме делаем нашу любовную работу, сначала размеренно, потом ускоряемся, еще и еще, сбиваемся с общего ритма, она трепещет, я стараюсь вбить ее в кровать, почти получилось, почти, еще сильнее, еще. Но возникает сильное, пронзительное чувство, и я рычу, освобождаясь и слабея. В мой рык вплетается тоненький Айшин вой, она обхватывает меня руками и ногами, судорожно сжимает, держит изо всех сил. Мы сливаемся в одно тело. На секунды.

Айша сопит, уткнувшись мне в грудь. Я думаю, что делать во время ужина. В церкви, помимо родственных киргизов, были еще посторонние прихожане. В ресторане лишних не будет. Я могу попробовать киргизов приручить. Родственница из консулата без сомнения или сотрудница или под наблюдением КГБ, или что там у них вместо. Но это не страшно; если с ней все получится, будет моей душой и телом. А у меня появится своя женщина в киргизских спецлужбах. Притом такая, что и поиметь приятно. Мать Айши тоже пригодится; будет еще одной ведущей в их солнечной стране.

Но вот с отцом могут быть проблемы. Мужик, похоже крутой; такие мягкому воздействию поддаются плохо. А брать его жестко и вдалбливать в него послушание на свадьбе его дочери не вполне удобно. Ладно, решу на месте.

Когда Бенойт зашла за нами со свежим платьем для Айши, та уже не спала, но лежала в той же позе и чертила пальчиком какие-то фигуры на моей груди. Я оставил девочек вместе, но перед уходом надел на Айшин пальчик колечко. Не то, которое она бросила на ковер, а другое, много лучше. Девушки ценят символические жесты.

В зале ресторана двенадцать высоких столов и линейки стульев вдоль стен. Есть крохотная эстрада и небольшое свободное место перед ней в качестве танцпола. Сегодня для нас поет Тиана Стингер, ее для этого привезли с Базы, что вполне безопасно. Нет никаких шансов, что киргизы ее опознают. Ее похищение – старая новость, уже год как она родила мне сына, так что даже если родственница из консулата и смотрела когда-то “Голос”, Тианы она не помнит.

За главным столом сегодня Гидеон, Айша и ее родители. Друга жениха и подругу невесты вместе с пожилыми сотрудником и сотрудницей, изображающими родителей Гидеона, разместили за соседним столом. Я с Пэт, Бенойт и еще одним сотрудником стоим за следующим, так, что киргизская родственница совсем от меня недалеко.

Все идет как задумано. Грег – он мой человек, а по жизни капитан пожарной службы –  ненавязчиво ведет вечер. Когда Тиана отдыхает, микрофон передается гостям. Уже выступил Гидеон с рассказом о том как он нашел свое счастье. Айша вышла на сцену и сказала несколько слов о новой семье, которую она получила в Америке. Ее предупредили не смотреть в мою сторону, но она не удержалась. Она потрясающе красива в свободном лимонного цвета платье, но я не намерен встречаться с ней взглядом. Не сейчас.

Айшин отец говорил по киргизски, родственница переводила, потом она снова вернулась на место рядом со мной. С жизнерадостной речью выступил фальшивый отец Гидеона. Милые официанточки разносят блюда и бутылки, доливают гостям. Все они – мои девочки, я знаю, что у каждой из них под фирменным платьицем.  Как раз в этот момент меня обслуживает белокурая Агнес, и, честно, я бы был не прочь получить от нее другие услуги. Но сейчас не на нее идет охота. И она это знает.

Я обращаюсь к родственнице, уточняю, что ее зовут Зарина, предлагаю выпить за ее страну. Вот, кстати, интересное вино. Агнес подает нам свежие бокалы, Зарине специально подготовленный. Мы чокаемся, пьем глядя друг другу в глаза. Выпускать Зарину сейчас нельзя, и я, поддерживая разговор, треплюсь обо всем на свете. Вижу как меняются ее глаза; становятся на секунду вакантными, затем влажными и очень внимательными. По-моему, зацепило.

Как раз начинаются танцы. Гидеон, держа ее на целомудренном расстоянии, проводит Айшу по кругу. Но она скована, двигается неохотно и скоро останавливается. Ее тут же приглашает отец. С ним Айша более естественна, они танцуют.

Зарина смотрит на меня. Я протягиваю ей руку и мы идем на танцпол. Уже по тому, как она подается под мое рукой, я знаю, что все; сработало. Теперь она моя женщина. Да нет, просто моя тварь, и я могу делать с ней все, что хочу. А хочу я секса, но это позже, пока у меня дела.

Мы вдвоем подходим к маме Айши. Я произношу комплименты, Зарина переводит. Мы пьем за Айшу и их семью. Из принесенных Агнес бокалов; для мамы специальный. Еще пять минут разговора, чтобы химия успела сработать. Вижу понимание в ее глазах. Похоже все.

Подходят Айша с отцом. Теперь я в окружении киргизов. Предлагаю тост за счастье Айши. Отец отказаться не может. Пьем из бокалов, опять предоставленных Агнес, а она не должна перепутать кому какой. Но и через пять минут я не уверен, что отца зацепило. Но мать уже там, где мне надо. Я для нее – бог. Потребуется, по моему указанию зарежет мужа.

Ладно, пора заканчивать. По моему взгляду Гидеон поднимается на сцену и объявляет, что им с Айшей пора на самолет; отправляются в свадебное путешествие. Остальных он просит продолжать веселье. На самом деле, его слова сказаны для одного человека – Айшиного отца. Все остальные или знают, что происходит, или воспримут как должное, если я им это скажу. И ни в какое путешествие они не едут. Айшу завезут в гостиницу, где она будет меня ждать.

Когда они выходили, Айша посмотрела на меня долгим взглядом. Если ее папа это заметил, он не подал виду. Я думаю, что позволю народу повеселиться еще часа полтора. А у меня будут свои развлечения. Нужно решить; Зарина, Агнес, или, может быть, Кэти – после рождения нашего ребенка ее не видел и соскучился. Хотя, что думать; Зарина ходит за мной как породистая собачонка, надо ее попробовать, пока  не вернулась в Нью-Йорк.

Я выхожу в заднюю дверь, там, где лестница наверх. Зарина ловит мой взгляд, торопится за мной. Мы поднимаемся по ступенькам.

День удался.