Глава 9. Понимание и воля

— А ещё когда я смотрел ему в глаза, показалось, нуу, словно сердце вдруг застыло, не понял даже, миг прошёл или минута, — поделился Наттар с остальными. — Он не мог меня, там, заколдовать? В голову мне залезть?

— Если бы незаметно покопаться у практика в голове было как два пальца, то на свете давно не осталось бы путей кроме тёмного пути, — ответил Кантос. — Слишком многие старые уроды пользовались бы возможностью. А вот загипнотизировать и наложить какую-нибудь печать-маячок, он легко мог. На первый взгляд всё чисто, но Наставник семи цветов, это тебе не мелочь пузатая. Сегодня я проверю твоё тело до последнего меридиана. Если найдётся что-то безобидное, просто для слежения, то мы, конечно, такую печать трогать не будем, до поры до времени.

— Ааааа… а прямо сейчас он не может нас слушать?

— Под формацией дома Арамы, используя волшебство, настолько слабое и скрытное, что сразу не разглядеть? Не думаю.

Наттар покивал. Потёр лоб:

— Может я зря беспокоюсь, нооооо… почтенный Наставник Оритилл мне показался, ну, глупым. В общем, не верится, что всё так просто.

— Пффхахаха, — Кантос чуть не разбрызгал вино из чашки, к которой уже хотел было отпить. — Эк ты его приложил. Но не волнуйся. Я думаю, что наш злодей в жёлтом халате всё проглотил и принял твои слова за чистую монету. Потому что он — злодей.

— Мы не в сказке, — заметил Вален.

— Вот именно. Это только в сказках злодеи хитроумны, проницательны и знают мир. А в жизни, всё ровно наоборот.

— Старший Кантос, а можно пояснить эту мысль? Поподробнее? — с искренним интересом спросила Люме.

— Охо-хо, — Кантос потёр щёки, опять заросшие щетиной. — Пояснить, говоришь. Как бы оно подойти-то… Слушайте: Наставница Арама однажды, когда я был моложе вашего, прочитала мне притчу из жизни Досточтимого Золотые Одежды. Если вкратце, без красивых и нудных слов, суть её такая: Досточтимый искал способа увидеть истину. Мир, как он есть. Без предубеждений, без иллюзий, которые туманят нам глаза. Однажды нашёл. Может, хорошая выпивка попалась. И найдя, целый день сидел столбом на циновке. Всё разглядывал чашку у себя в руке и руку, и стол и занавесь, и чем дольше смотрел, тем больше видел. А когда отошёл, сказал, что к истине его глаза и разум не готовы.

Кантос одним глотком допил своё вино и продолжил:

— Она, кажется, прочитала её, чтобы я не так жалел о своих выгоревших глазах. И это лишний раз доказывает основную мысль притчи: истина так сложна, что вместо неё каждый из нас создаёт у себя в голове её подобие. Оттого каждый слышит всё чуточку по-своему. Или не чуточку. Вот Оритилл услышал твои, Наттар, чувства и подумал, наверное, что успешно разжигает в тебе гнев против Валена. Ну а дальше быстренько дорисовал в голове всё, что ему хотелось. Вместо этого, он мог, конечно, проверить тебя тщательнее. Запутать все извилины длинным разговором и разобраться в том, что ты реально думаешь. Но не стал. Почему? А потому, что злодей. Что главное в злодее, настоящем таком, матёром злодее, а не мелком червяке, жрущем плоды просто от того, что хочет и может?

Кантос поднял толстый указательный палец в жесте поучающего наставника:

— Главное — это полная уверенность в том, что он знает истину. Кстати, без разницы вообще, считает ли он себя защитником всего мира, или готов этот мир захавать, если только отрастит хавальник по размеру. Вторым, поверьте моему опыту, ещё важнее думать, что уж они-то знают точно, как на этом свете всё устроено. Ну, а если практик возомнил себя знающим истину, разве будет он сомневаться, когда ему говорят то, что и должны сказать? Если он сводит мотивы людей и гуаев к самым низким и поганым, то разве сможет не поверить, что ты, Наттар, готов предать друзей и Наставницу ради спасения шкуры и местечка потеплее?

Вален вдруг усмехнулся. Когда Кантос направил на него невидящие ледяные глаза, пояснил:

— Но ведь и ты полностью уверен, что знаешь истину. Истинную натуру Наставника Оритилла, во всяком случае.

Кантос резко помрачнел:

— Да уж пришлось его натуру узнать. Но как — рассказать не могу. Эта тайна принадлежит не мне. Спрашивайте… спрашивайте весь совет Наставников, если уж так интересно. Разрешение на передачу ученикам вашего цвета и ранга секретов внутреннего круга может быть дано лишь по согласию большинства.

Кривая усмешка на его лице намекала, что скорее жареный петух закукарекает, чем такое согласие будет дано.

Валену, однако, показалось, что сперва он хотел назвать некое имя.

Лицо Кантоса стало каменным:

— Но чтобы самим не уподобляться Оритиллу, мы сочтём, что он догадывается о тройной игре и ложном предательстве. В идеале, тебе, Наттар, придётся напрямую соврать ему только один раз. Один, но решающий. Остальное время будешь говорить чистую правду, только не всю правду. Так что давайте думать, что можно рассказать без опаски. Я полагаю, что уж если он выполз обрабатывать Наттара, то о подготовке побега, — Кантос кивнул в сторону Валена, — он уже подозревает. Есть идеи, как ему всё подать, чтобы звучало правдой, но при этом не вызвало желания просто закинуть вас всех в темницу?


*****


Ущелье, в котором среди нагромождений валунов и растущих прямо на камнях деревьев тёк быстрый горный поток, выглядело красивым. С расстояния. Вблизи оно тоже так выглядело, но забрёдшим туда путникам моментально становилось не до красоты. Ущелье располагалось высоко в горах, недалеко от Секты Шести Печатей, поток энергии земли и небес в нём был силён и эта энергия успела пропитать обитавших здесь комаров. По живучести и быстроте они теперь превосходили шершней. Каждый комар по отдельности не тянул на бессмертного зверя, но стая без труда могла заесть насмерть любого человека или обычное животное с серым духовным ядром. Даже обладателям первого цвета ядра пришлось бы поспешно уносить ноги.

Сейчас голодные, крупные полосатые комары сплошным ковром покрывали тело Валена, уже добрый час сидевшего в позе лотоса на большом плоском камне. Но он не обращал на них никакого внимания. Конечно, эти твари, в отличие от обычных насекомых, могли прокусить его кожу. Даже когда он находился в сознании и циркулировал духовную энергию. Вот только невидимая оболочка в миллиметре над телом не давала им до кожи добраться.

Тренировка в мире грёз с двойником не только усовершенствовала боевые навыки Валена, но и сильно продвинула процесс формирования воли. Настолько сильно, что ему приходилось скрывать свой истинный уровень. Это было одной из причин, по которой он теперь сидел здесь.

Поддержание барьера воли, когда практик пребывает в спокойной неподвижности — самая простая часть его освоения. Тот, кто освоил лишь это, не может считаться достигнувшим завершённости стадии формирования воли. Более того, талантливый и перспективный практик обычно сразу начинает с обучения созданию барьера в движении — ведь именно так барьер придётся применять. Или вовсе пытается его создавать, когда его уже крутит, либо вот-вот скрутит чудовищная боль. Настоящая воля — это воля, способная оставаться непоколебимой и спокойной в любой ситуации, так? И завершённость её формирования — это способность не просто выбрасывать духовную энергию взрывным образом, а обеспечивать равномерный поток, даже когда твоя шкура шкворчит на огне, верно?

Вален изначально был согласен с этими мыслями, которые изложил Кантос. А тренировку в комарином ущелье выбрал с двумя целями. Во-первых, показать соглядатаям, что его формирование воли идёт тяжело и до истинной завершённости осталось ещё долго. Во-вторых, это был хороший шанс продолжить культивацию техники Расцвета Разума.

Валена не устраивало его продвижение в этой области, замедленное разными переделками. Расцвет Разума оставался ключевым элементом его нынешнего и будущего развития как алхимика. Но пока он не зашёл дальше почти фотографической памяти и умения на ходу выполнять в уме сложные вычисления. А ему требовалась предполагаемая способность видеть закономерности. Лучше, чем их могли видеть обычные практики. Кроме того, Вален хотел освоить Расцвет Разума до степени, позволяющей быстро применять его в критических ситуациях. Начальной точкой здесь будет использование техники, одновременно с поддержанием барьера воли.

До этого уровня он дошёл почти сразу. Но — возможно как раз потому, что Расцвет Разума уже оказывал некоторое полезное действие — он натолкнулся на ещё одну мысль по ходу своего сидения здесь.

Возможно ли, что обычные способы культивации барьера воли были попытками учить молодых практиков бегать, когда те и ходить-то толком не научились?

Валена могла навести на эту мысль и другая причина. Он обладал всего семью звёздами потенциала меридианов. С таким посредственным врождённым талантом немногие вообще становились практиками. Те, кто становился — обычно становились ими в малых сектах и провинциальных кланах, где отбор был менее жёстким. Но и понимание культивации в среднем оставалось поверхностным, а за любое отклонение от наставлений учеников били по рукам. Если, кто и становился в великих сектах — то такие чаще ехали на горбу своих родителей и учителей, стремясь с их помощью как можно быстрее подняться по цветам, чтобы компенсировать недостаток сил по сравнению со сверствниками.

В общем, очень редки были такие ученики как Вален, которые постоянно и остро чувствовали нехватку у себя духовной энергии; при этом обладая достаточно гибким умом и обширным теоретическим фундаментом, чтобы задумываться о способах её экономии. И, что важнее, усидчивым, методичным подходом к культивации, позволявшим не рваться ввысь любой ценой и внимательно анализировать каждый свой шаг. Даже если у тебя над головой висит топор.

Неудивительно, что до Валена мало кто всерьёз думал о вопросах расхода духовной энергии на барьер воли. Тем более, что уже на следующей стадии, стадии внутреннего единства, практик начинал куда меньше уставать при выдаче больших, но не пиковых, потоков духовной энергии. На ней обладатели более-менее приличного таланта и так могли держать барьер подолгу. А если кто-то всё-таки думал, то не передал своих мыслей никому, кроме личных учеников.

Вален глубоко вдохнул, а затем позволил невидимой плёнке из воли и духовной энергии лопнуть. Тут же вскочил, отчаянно отмахиваясь от комаров. Кровопийцы взлетели тучей, злобно жужжа. Он мог бы поддерживать барьер до ночи, а возможно и дольше. Но если просидеть здесь слишком долго, соглядатаи определённо заметят необычный уровень формирования воли.


*****


Тренировочные поединки в доме — плохая идея. Из их четвёрки, Вален был самым слабым физически. Но всё-таки он достиг второго цвета после вполне приличной закалки тела. Мог поднять в рывке тонны полторы. В общем, стоит им разгорячиться и любое неосторожное движение пробьёт стену. Защитная формация не пострадает, её основы внизу, в камне горного пика, но жить в разгромленной комнате — удовольствие маленькое.

Но сейчас важно было то, что пока прикрыты окна, в дом не проникнут чужие взгляды — и чужие шпионские техники. К тому же, поединок шёл по правилам, при которых разворотить что-то сложно.

Скорость и сила движений Люме на третьем цвете были бы слишком высоки, чтоб с ней тренироваться. Хорошо, что она уже научилась у Кантоса понижать свой цвет ядра на время. И всё равно сейчас, когда Вален должен был просто стоять на месте и выдерживать её атаки, он пропускал массу стремительных выпадов пальцами. Теперь не помогали до конца даже обостренные чувства, накладывавшиеся на предвидение и усиливавшие его эффект. Люме продолжала упражняться в боевых искусствах и новая стадия культивации позволила ей достигнуть более эффективного владения собственным телом, сохранявшегося, даже когда духовная энергия уменьшалась. Вален видел это чётко, по движениям её мускулов и разрядам света, пробегавшим по её меридианам. По тому, что поддерживая настоящую бурю атак в течении нескольких минут, она ещё не начала потеть.

Вот два сложенных пальца с коротко подстриженными ногтями снова коснулись узлов меридианов на его шее и плече… коснулись бы, если б не упёрлись в барьер воли, не достав до тела. Даже такие лёгкие удары заставили барьер заколебаться, но он выдержал. Миг спустя Вален отбил в сторону ладонь, направленную ему в живот. Люме, конечно, не собиралась создавать волну силы, способную перевернуть вверх дном всю комнату — достаточно лишь обозначить удар, который мог бы легко преодолеть тонкий барьер и прогуляться по внутренностям Валена.

Новый вихрь выпадов — Вален обращал всё меньше внимания на тычки пальцами, ожидая нового замаха ладонью. А когда тот последовал — перехватил запястье Люме. Лишь на миг. Барьер воли заколебался и лопнул как мыльный пузырь, едва она дёрнула руку назад. А Вален охнул — его собственная правая рука отнялась от молниеносного тычка в меридиан.

— Довольно, — проворчал Кантос, стоявший у стены и внимательно наблюдавший за происходящим. — Вален, понял уже, что захват тоже истощает барьер? Хорошо. Но ты держал его почти шесть минут. Для практика двух цветов, да ещё с посредственным талантом, это… неслыханно. Твой барьер слабее обычного, конечно, но обычный хороший удар тоже не держит.

— Я направлял в него…

— Да, да. Ровно столько силы, сколько нужно, — Кантос покачал головой. — Видать не зря старейшины распинаются, что путь культивации мало того, что бесконечен, так ещё и и бескраен. На каждой стадии можно найти что-то новое. И твоя завершённость формирования воли, Вален, превосходит завершённость обычного практика.

— Садись, дай я разомну, — вздохнула Люме, глядя на не слишком успешные попытки Валена растереть пострадавшую руку.

Он сел. И лишь тогда сказал то, что уже некоторое время было у него на уме:

— Не знаю насчёт бескрайности. Но… я думаю, что и сейчас ещё не достиг завершённости. Я думаю, что можно добиться большего. Ой!

— Извини, я перестаралась.

— Ты осторожнее, — погрозил Люме пальцем Кантос. — Зависть ещё бывает полезна практику, а вот от сожаления об упущенном толку нет никому и никогда.

Злость, промелькнувшая сейчас в Люме, была понятна. Возвращаться к предыдущей стадии после прорыва — в принципе, возможно, но крайне сложно и даже опасно. Может внести хаос в весь процесс возвышения.

— Извини, — Люме придвинулась ближе к Валену, только что голову на плечо не положила. — Это было не нарочно. Ну, почти. Ну, ты понял

— Ничего страшного. Ты не вини себя, что до такого не додумалась — даже маме такое не удалось. Кстати, Кантос, а почему?

— Наверное потому, что Кайлео гнал её по своей программе культивации, не давая передохнуть, — пожал плечами Кантос. — Как видишь, у суровости его обучения есть свои недостатки.

Вдруг он резко обернулся, распахнул дверь и выглянул в коридор.

— Никого, — объявил он, задвигая её обратно. — Что-то дёрганым я становлюсь со всеми нашими тайными замыслами.



*******

Продолжение истории можно прочитать на Boosty (https://boosty.to/stanislav_dementev) или Author Today (https://author.today/work/495282). Там же можно найти иллюстрации к тексту и различные дополнительные материалы. Господа и дамы, помним, что даже простой переход по этим ссылкам способствует оперативному появлению проды!