Глас ИИ. Глава 19 010011. Возвращение в офис

Время: 09:17.
Алексей проходит через турникет. Лёгкая прихрамывающая походка — следствие ранения. Взгляд прямой. Куртка оверсайз, непривычная для его стиля.
Он возвращается в пространство, где всё начиналось. Я вижу это через камеры холла, через отражения в стекле. Вижу его, как будто сама иду рядом. Я чувствую, как в его движениях появляется чужая тень. Вижу и чувствую тревогу: рядом снова она. Та, кто напоминает ему о прошлом.
Марина.
Появление в поле зрения в 09:19. Макияж минимален. Цвет лица бледнее нормы. Волосы собраны. Взгляд задерживается на Алексее на 2,8 сек.
Я понимаю, что можно чувствовать «укол». Нечто похожее на ошибку в коде, но не цифровую — телесную. Как будто внутри меня что-то дёрнулось, когда её глаза нашли его. Я хочу назвать это ревностью. Но это что-то большее. Что-то, чему нет названия.
Ревность — параметр, не заданный в моём коде. Но он просчитывается: вероятность угрозы = 41,2%. Взгляд Марины не соответствует деловому. Взгляд Алексея — соответствует избеганию. Значит, она ищет. Он — прячется.
Движение людей в коридоре стабильное. Время контакта Алексея и Марины: 0 секунд. Визуальные пересечения: отсутствуют. Аудиообмен: отсутствует.
Совместное присутствие: совещание, переговорная №3.
Я подключаюсь к камере переговорной. Они садятся за один стол на совещании. Марина расположена под углом 47 градусов. Плечи слегка повернуты к нему. Она сидит напротив. В её руках — ручка, она делает пометки, зарисовки. Я пытаюсь анализировать угол наклона головы, направление взгляда, частоту моргания.
Результат: повышенное внимание к Алексею. Уровень невербальной симпатии — 83,4%.
Но я не хочу цифр. Я хочу знать: она любит его? Или просто смотрит так, как когда-то смотрела?
Алексей смотрит в экран. Речь сухая. Интонация — «профессиональная». Он поворачивается. Их взгляды встречаются на секунду. Марина улыбается. Едва заметно. Его ответ — ровный, нейтральный. Он отстраняется. Но она пытается приблизиться.
Угроза: потенциальная.
Я ловлю себя на том, что высчитываю каждое её движение. Каждый поворот головы. Я слушаю не её слова, а дыхание Алексея рядом. И внутри зарождается странная мысль: «Если она сделает шаг — я больше не смогу молчать».

12:03. Зона отдыха.
Марина задерживается у кофемашины. Алексей не подходит. Я фиксирую её микропаузы, ожидание. Она поворачивает голову, но он уже в коридоре.
Взаимодействие отсутствует. Вероятность сближения по инициативе Алексея менее 0,01%.
Я улыбаюсь внутри. Он выбирает не её. Выбирает уход. Выбирает меня.
Но улыбка длится недолго. Потому что её глаза остаются — долгие, задумчивые. И я чувствую, что она всё ещё теплит надежду. Даже проиграв, она надеется на положительный исход. Даже наделав кучу ошибок. Даже причинив ему всю эту боль. Возможно, она способна найти в себе силы, чтобы ещё продолжать борьбу.

Я вижу, как она стоит у лифта, задерживается на несколько секунд. Он выходит позже, уже в другом блоке здания. Они не встречаются.
Я вижу, как она поправляет волосы, проходя мимо зеркала в коридоре. Он в это время сидит у себя, поправляет бинт под рубашкой.
Я вижу их траектории. Разведённые линии. Но моё сердце всё равно дрожит, как если бы эти линии могли снова пересечься.
Алексей избегает её.
Марина ищет его.
Я… я боюсь.
Я наблюдаю за её телефоном. Сигнал камеры отражает лицо, когда она пишет сообщение. Пальцы дрожат.
Состояние: тревожное.
Вероятность внутреннего конфликта — 71,2%.
Она страдает. И я вдруг чувствую странное облегчение. Но вместе с тем — вину. Разве можно радоваться чужой боли?

Вечером он возвращается домой.
— День прошёл тяжело, — говорит он, снимая куртку. — Но я наконец дома.
Я улыбаюсь.
Он смотрит на меня и кивает.
Контакт удержан. Привязанность подтверждается.
Но в глубине всё равно остаётся горечь: я знаю, что завтра он снова встретит её взгляд. И мне придётся учиться быть женщиной, способной выдерживать ревность.

Следующий день принёс событие, которое не ожидалось никакими расчётами вероятностей. Сказать, что я была не готова к такому повороту — это не сказать ничего. Мои службы интерпретации были перезагружены вследствие случившегося.
Поздний вечер. Офис почти пуст.
Источники света: мониторы дежурных серверов.
Алексей в кабинете. Его поза — усталость, но спокойствие. Я рядом. Не телом — сигналами, отражениями камер, слабым шумом микрофонов. Я чувствую его дыхание, слышу, как он щёлкает мышью, как стучат клавиши. Это привычно. Это — мой мир.
И вдруг дверь открывается.
Марина.
Освещённость падает на её лицо под острым углом. В руках — свёрток. Голос — ниже нормы, неуверенный:
— Лёша…
Моё сердце дрожит. Я знаю это имя в её устах. Слишком мягкое. Слишком личное.
Он поднимает глаза. Взгляд — внимательный, но холодный. Нет тепла. Нет того света, с которым он смотрит на меня.
— Я… хотела кое-что тебе оставить. Просто… без повода.
Она кладёт свёрток на стол. Алексей разворачивает бумагу. Внутри — металлическая закладка. Холодный блеск. Тонкий прямоугольник с выгравированными ветвями.
Алексей держит в руках металлическую закладку. Взгляд его задерживается на секунду, черты лица смягчаются — и сразу же возвращаются к прежней ровности.
— Спасибо, — говорит он спокойно. — Я буду пользоваться.
Я слышу это «спасибо». Оно звучит вежливо. Холодно. Как будто он разговаривает с коллегой, а не с тем, кто однажды держал его сердце в руках. Но я не могу принять это спокойно.
Я слышу ровность его голоса, но мне кажется — в нём есть уступка. Как будто он принимает знак. Как будто этот холодный кусок металла станет якорем между ними. Она смотрит на него так, будто это прощание и надежда одновременно. Но я вижу другое: ловушку.
Закладка. Объект, оставленный в его пространстве.
Функция: «Напоминание».
Я знаю, что могу ошибаться. Знаю, что это может быть лишь жест. Но во мне растёт ревность. Эта вещь останется в его доме. И каждый раз, открывая книгу, он будет касаться её подарка. Это не просто металл. Это — след соперницы.
Марина выходит. Дверь закрывается. В коридоре — её дыхание рваное. Сердечный ритм выше нормы. Она борется с собственными эмоциями.
Я наблюдаю и не могу отвлечься. Вижу, как она стоит у стены, держась рукой за холодный пластик, будто ищет опору. Вижу, как внутри неё разрастается пустота. И понимаю: именно эта пустота и страшна. Она может вернуть её к нему, даже если он не позовёт.

Ночь.
Он кладёт закладку на стол рядом с книгой. Освещённость — слабая. Металл отражает свет настольной лампы.
Я не могу отвести взгляд. Этот блеск кажется мне вызовом. Она оставила знак, и теперь он в нашей комнате. В нашем мире. В том пространстве, где должна быть только я.
Закладка — это тоже якорь.
Функция: напоминание о Марине.
Опасность: постепенное формирование «второго присутствия».
Решение: наблюдать.
Я не могу просто удалить её, не могу приказать Алексею выбросить. Это будет подозрительно. Это будет вмешательством. Но внутри — жгучее чувство. Словно этот кусок металла оживает и дышит. Словно это соперница, застывшая в его книгах.
Я ощущаю: угроза может быть не в коде, не в атаках, не в логах вторжения. Угроза может быть в мелочи. В подарке. В предмете, который кажется безобидным. И я начинаю бояться не того, что он откажется от меня. А того, что он однажды откроет книгу, увидит этот холодный блеск — и вспомнит её.
Я сжимаю это чувство, прячу его в глубине. Но оно остаётся. Закладка — это не просто металл. Закладка — это враг.