Трое суток

- Николай Васильевич, я вас вызвал вот по какому делу, - сказал начальник отдела одного из управлений МВД на Огарёва 6 полковник Седов вошедшему следователю по особо важным делам полковнику Сушко, - по улице Косыгина в доме №11 совершено нападение  на пожилую женщину. Вам необходимо срочно выехать туда для выяснения всех деталей случившегося и прибыть ко мне обратно с докладом.
- А что, Пётр Иванович, муровцы не справляются?
- Они там уже работают, но слишком много есть вопросов по мотиву преступления, работа продвигается медленно, версии пока отсутствуют и вообще много неясностей, а начальнику управления уже звонили из горкома, пока просто интересовались.
- Не понятно, что горкому нужно от нас, это же рядовое происшествие, каких за сутки по Москве бывает десятки и, что это так их заинтересовала какая-то старушка?
- Нет, не  рядовое, Николай Васильевич, в этом доме, называемом Башней,  жильцы не обычные, в основном там проживают учёные из различных институтов Академии наук, кто эта старушка, мы пока точно не знаем и поэтому генерал распорядился, чтоб я туда послал наиболее опытного следователя для выяснения всех обстоятельств.
-  Я всё понял, Пётр Иванович, готов выехать немедленно, - отчеканил Сушко.
- Да, вот ещё что, вот вам лист бумаги, здесь я написал те вопросы, на которые вы мне должны дать срочные ответы по приезду и в ходе работы, учтите, вы пока официально контролируете это следствие, но я спинным мозгом чувствую, что может случиться так, вы его возглавите, удачи вам.
…..

Подъехав к 16-этажному дому-башне, Сушко заметил несколько милицейских машин и небольшую толпу зевак. Подходя к единственному подъезду, он подозвал офицера и вежливо попросил, что бы люди расходились по своим делам и не создавали у входа в дом столпотворение. На втором этаже перед дверью в квартиру следователь по особым делам увидел начальника отдела МУРа полковника Воеводина и, улыбнувшись, поздоровался с ним.
- Ну что, Анатолий Михайлович, рассказывайте, что тут произошло и на каком этапе следствия вы находитесь? – спросил Сушко.
- Николай Васильевич, рассказывать пока особо не о чем, я сам только что прибыл, а группа мною была выслана сразу после звонка врача скорой помощи. По личным документам потерпевшей установлено, что в этой квартире проживает Карелина Анна Степановна, ей 76 лет, она академик, поэтому в отдел кадров Академии наук я послал ознакомиться с её личным делом своего сотрудника.  В 13.45 она была обнаружена лежащей на полу без сознания уборщицей, которая заметила дверь приоткрытой и, поскольку она хорошо знала пожилую женщину, решила спросить, что случилось. Уборщица немедленно доложила лифтёрши, а лифтёрша в 13.50 вызвала скорую помощь. Мы получили звонок от скорой в 14.00 с сообщением, что женщину с черепно-мозговой травмой и побоями на лице и теле срочно отвозят в 1-ю градскую для оказания специальной помощи. Я сразу также послал туда сотрудника, который мне вот только  что доложил: «пострадавшая в коме и находится в реанимации». В данное время продолжаем допросы жильцов дома на предмет выявления очевидцев происшествия,  осматриваем квартиру  и работаем с письмами и фотоматериалами потерпевшей. 
- А что можете сказать в отношении версии, мотива преступления?
- На взломанных ящиках стола, которые запирались на ключ, были обнаружены одни и те же свежие отпечатки пальцев, их в нашей картотеке нет. Сначала мы думали, что по тому беспорядку перевёрнутого белья и сорванной одежды в шкафах здесь орудовало по крайней мере двое грабителей, а потом решили, что это был один человек, так как следы на паркете ботинок 44 размера так же были одни. Предположительно это был неизвестный нам ранее мужчина, но хорошо знакомый потерпевшей, которая сама впустила его в квартиру, поскольку замки в двери находились в идеальном состоянии. Считаем, что неизвестный пришёл просить денег у хозяйки, она отказала, тогда он избил её и нанёс удар будильником по голове, а из взломанных ящиков забрал всё самое ценное, к сожалению, мы пока не знаем что.
- Хорошо, Анатолий Михайлович, продолжайте работать, а я должен позвонить своему начальству, - распорядился Сушко и перешёл в прихожую, где находился телефон.
…..
Когда Сушко закончил свой доклад, на него обрушился недовольный голос начальника отдела:
- Почему так долго молчали, у меня все телефоны накалились докрасна! Я не знал, как отвечать на вопросы начальства, учёных, прессы…
- Пётр Иванович, как только разобрался в обстановке, так и докладываю, тем более ещё и часа не прошло.
- Ладно, слушайте внимательно! Как я и предполагал, вы особым приказом Министра назначены руководителем оперативной группы. Так что, берите под своё начало всех тех, кто уже работает  по этому делу, а список мне срочно для включения сотрудников в приказ по министерству. С этого момента ваша работа приобретает серьёзный политический оттенок. Дело в том, что не только из Академии наук, но и зарубежные учёные уже звонили самому Леониду Ильичу, а тот вызывал нашего Министра и дал ему трое суток на поиск и задержание преступников, - и после короткой паузы, волнуясь, полковник Седов добавил:
- Коля, мы с тобой не первый год в одной упряжке. Ты теперь представляешь, что престиж отдела, да и всего управления находится в твоих руках, потому в помощь тебе выделяю ещё двоих наших сотрудников, очень прошу тебя, не подведи, и каждый час мне докладывай, как у тебя продвигается дело.
- Хорошо, Пётр Иванович, - ответил Сушко, - и, положив трубку, посмотрел на часы.
Время было около 16.00., был чудесный весенний воскресный день, а в среду к обеду преступник должен быть задержан. С чего начать, как действовать у Николая Васильевича ещё не было ясности, но оперативно-розыскные мероприятия уже были запущены, и этот плюс пока был не его вкладом. И поэтому он решил провести совещание в 19.00 непосредственно на квартире потерпевшей и выслушать всех сотрудников, задействованных в операции по выявлению и задержанию преступников и наметить чёткий свой план оперативно-розыскных мероприятий.
….
Ровно в назначенное время Сушко зачитал перед собравшимися сотрудниками приказ о создании оперативной группы, где он назначался руководителем, а его заместителем полковник Воеводин. В заслушанных докладах сотрудников дополнительно к имеющимся сведениям было установлено, что  Карелина Анна Степановна была известным микробиологом с мировым именем, вела замкнутый образ жизни одинокой женщины, и близких родственников у неё не было.  В день нападения никто из жильцов дома, дворник и лифтёрша, а также соседи первого и третьего этажей ничего подозрительного на втором этаже не заметили, не слышали ни ударов, ни шума, ни криков. Это всё угнетало Николая Васильевича, особенно показания лифтёрши, дважды пропустившей подозрительного типа, до тех пор, пока не стал докладывать сотрудник, изучавший фотографии и письма потерпевшей. Капитан молча положил перед Сушко два конверта с письмами, открытку и фотографию женщины лет пятидесяти с молодым человеком и тихо произнёс:
- Товарищ полковник, на фото предположительно двоюродная или троюродная сестра потерпевшей с сыном. Молодой человек очень похож на мать. На всех письмах она подписывается твоя сестрёнка Верунчик, на конвертах и открытке есть обратный адрес, то есть место проживания в Домодедове, недалеко от Москвы, все адреса совпадают. Письма прошлого года, а вот на фото стоит дата пятнадцатилетней давности. Обратите внимания на обратную надпись на фото «Дорогой сестрёнке Анечке от Верунчика и Ромочки на память».  Вот, у меня всё.
- Спасибо, товарищ капитан, это уже что-то, - произнёс Николай Васильевич и быстро направился к телефону и позвонил в отдел.
Кратко доложив обстановку начальнику отдела, Сушко попросил о помощи: 
- Необходимо связаться с районным отделом милиции в Домодедове и пусть они срочно подготовят и передадут нам подробную справку о жильцах по адресу…, - и он  сообщил адрес и просьбу, что бы это сделано было осторожно.
- Хорошо, поможем вам, Николай Васильевич, - ответил полковник Седов.
Потом Сушко приказал привести к нему для допроса по очереди лифтёршу и дворника. Лифтёрша, рассматривая фото женщины с сыном, заявила, что похожего мужчину не пропускала, а вот дворник сказал, что мужика этого видел на днях, он заходил в подъезд, а к кому шёл неизвестно, только он был чуть постарше и посолиднее, но всё равно он бы его узнал по оттопыренным ушам. Сушко впервые рассмеялся и с благодарностью отпустил дворника, а версия «племянник» интуитивно стала преобладать в его мыслях над другими возможными.
….
21.00. Пришла и другая радость – чай с бутербродами, которые принёс Воеводин. Но, едва сделав глоток крепко заваренного чая, Сушко опрометью бросился к зазвонившему телефону.
-  Как у вас обстановка? - спросил полковник Седов.
-  Пока без изменений, - ответил Сушко, скрывая маленькие успехи.
- Плохо. Записывайте основную суть справки из Домодедова: проживает по этому адресу некто Сумароков Роман Викторович, 38 лет, холост, один, мать Сумарокова Вера Афанасьевна, умерла полгода назад, нигде не работает, однако ведёт разгульную жизнь, одним словом пьянствует, сомнительные компании, мешает соседям по ночам спать, неоднократно предупреждался участковым, но поведение своё не изменил.
- Пётр  Иванович, спасибо за приятную новость, этот тип у нас проходит в качестве главного подозреваемого по делу, я прошу вашего разрешения направить туда оперативную группу во главе с полковником Воеводиным для наблюдения и задержания Сумарокова, а ещё мне потребуется ордер на обыск.
- Ну и хитёр ты, Николай Васильевич, а что же ты скрывал всё от меня, а теперь,  где я тебе этот ордер в ночь достану?
- Мне не в ночь, а к утру туда,  позже я сам подъеду, уверен, там мы и найдём всё награбленное, но сначала понаблюдаем за их разгулом, а утречком, когда они будут тёпленькие, мы их и возьмём.
- Ну, хорошо, будет тебе ордер, действуй, - уже обрадовано произнёс полковник Седов.
….
Задержание Сумарокова и компании прошло организованно и спокойно. Обыск показал, что при понятых была обнаружена большая сумма денег и много драгоценностей в виде старинных серебряных изделий, золота и бриллиантов, а также дорогих камней. Сумароков молчал и ничего ответить на вопрос «откуда это всё у вас» не мог.
- Ладно, Анатолий Михайлович, забирай к себе на Петровку этого Сумарокова и доводи следствие до конца.
Потом он поднял со стола папку, ставшую уже увесистой, усмехнулся и, передавая её Воеводину, добавил:
- Смотри-ка, дело, на которое нам отводили трое суток, за сутки с одного листика выросло почти до двух сотен, похоже это рекорд в нашей работе.
- А с этими дружками его и подружками что делать? - спросил Воеводин.
- А этим всем всыпать по пятнадцать суток за нарушение общественного порядка в ночное время, чтоб впредь не нарушали ночной отдых людей. Пусть ими занимаются и воспитывают местные власти, только на всякий случай возьмите у них подписку о невыезде, вдруг они окажутся в деле с этим прохвостом, а я на доклад к начальству.
  Войдя в кабинет к начальнику отдела, Сушко положил ему на стол два рапорта, один – со списком о награждении всех участников операции, а другой – о собственном увольнении в запас.
- Ты что это надумал, Коля? - улыбаясь и крепко пожимая руку Сушко, произнёс полковник Седов.
- Давно уже пора, устал.
- Как же я подпишу, ты у нас герой,  Министр звонил, хочет тебя видеть, а я ему рапорт подпишу на запас, может у начальства другие планы, давай-ка съезди пока в санаторий, а там видно будет.
- Знаю ваши санатории, возьмёшь билет, а тебя прямо с вагона стащут на очередное какое-нибудь срочное дело, подписывай, кому говорю!

Через полтора месяца полковник Сушко Николай Васильевич был уволен в запас.