Пробуждение

- Кто здесь?
- Спокойно я доктор. Вам нельзя шевелиться. Вы вышли из комы. Мы уже не надеялись на это.
- Сколько я был в таком состоянии. Скажите честно. Говорите! – не знаю, откуда во мне проснулась ярость, но я чувствовал, что-то не так.
- Даже не знаю, что вам сказать. Мне бы не хотелось травмировать вашу психику.
- Вы были в коме почти пять лет. Во время операции по извлечению пуль мы думали, что вы умрете. Вы пережили клиническую смерть. Сердце не билось двадцать минут, после такого срока не возможно вытащить человека, но вы уникальный случай. После двадцати  минут сердце вновь забилось. Мы успешно закончили операцию, но после вы впали в кому. Поскольку у вас нет родственников, никто не приходил за вами ухаживать, но мы не могли не чего сделать, были предложения… Впрочем вам об этом знать не нужно. Отдыхайте, скоро придет главный врач и проверит вас.
- Постойте, - мой голос дрожал, - почему я ничего не вижу, что случилось?
- Мы не знаем, но когда вас привезли, у вас были полностью выжжены зрачки. Не задавайте больше вопросов, главный врач придет и расскажет вам все остальное.
Пять лет… Пять лет жизни… Что же мне делать… Я слепой, вырванный от реальности на такой большой срок человек. Но как же Мидас? Это игра моего больного разума или действительно случившийся факт? Кто ответит мне на все эти вопросы? Похоже это всего лишь сон…
Интересно могу ли я… Попробуем… Сначала свешиваем правую ногу… Левую… Черт! Больно же, какой твердый пол. И на что я надеялся, после пяти лет мои мышцы полностью атрофировались. Как же мне теперь подняться назад до прихода врача? Подтянуться на руках не получиться. Надо хотя бы перевернуться на спину.
- Что вы тут делаете, вам сказали отдыхать и набираться сил. Ваши мышцы не готовы к нагрузкам.
Какой резкий голос, похоже, это и есть тот самый главный врач.
- Да вот решил немного полежать на полу, я думаю того времени, что я тут провел, мне хватило, чтобы отдохнуть, - все бы отдал за то чтобы наблюдать выражение его лица.
Он подхватил меня под руки и посадил на кровать, не переставая при этом придерживать, чтобы я не упал. Он был сильный человек, раз так легко поднял меня в одиночку.
- Что же вы делаете, мы о вас заботимся, а вы, - в его голосе уже не было прежней злости, а была только забота.
- Давайте вы ляжете, и сестра сделает вам укол для стимуляции мышц, а также успокоительные. Не переживаете через неделю мы поставим вас на ноги. И, скорее всего, выпишем, вы ведь полностью здоровы.
- Но что мне делать слепому. Я же ничего не знаю. Даже не знаю, куда мне идти. Я ведь слишком взрослый для детского дома.
- Я не знаю, я попытаюсь связаться с вашим двоюродным дядей, чтобы он вас забрал.
- Спасибо. Пожалуй я действительно прилягу. Совсем нет уже сил, сидеть. Скажите дяде, чтобы он поскорее приезжал, я хочу с ним повидаться.
- Хорошо. Сестра!
Послышались удаляющиеся шаги, и щелчок закрывающейся двери. И все-таки он неплохой человек. Меня волнует только один вопрос. Дядя… Интересно… У меня не было ни какого двоюродного дяди и даже троюродного, в детский дом меня подкинули еще грудным младенце и не было ничего известно о моих родственниках. Кто же этот человек представившийся моим дядей. В одном я точно не слукавил, действительно очень хочется с ним познакомиться.
Похоже, вошла сестра, ее туфли сильно цокали по полу. Я начинаю вживаться в роль слепого. И скоро слух, и осязание заменят мне зрение. Несмотря на мое ужасное настроение, я не мог не улыбнуться по этому поводу.
Кажется, укол начал действовать. И я стал засыпать…
Мне кололи стимулирующие уколы каждый день, и на четвертый день я уже свободно расхаживал по палате, а к концу недели ходил обедать в общую столовую, держась за стену. Я не как не мог привыкнуть к тому, что я слепой. В столовой только и слышалось недовольное ворчание в мой адрес. Жаль я не могу видеть их лица, заглянуть им в глаза. На ощупь я определил, что у меня выросли длинные волосы, спускавшиеся до плеч. Мне тут же вспомнился Мидас, у него были такие же и мне, почему-то не захотелось их стричь, оставил на память о том сне. Но я попросил медицинскую сестру сбрить мне бороду, она мне очень мешала, я ведь никогда даже не брился, в мои пятнадцать лет у меня не было в этом нужды.
Так же на осмотре мне было предложено сшить веки глаз, чтобы не было видно выжженных впадин. Я отказался, повинуясь неизвестному порыву, я попросил замотать места, где раньше были глаза полоской бинта.
День шел за днем и постепенно я был полностью на ногах и готовился к выписке. Я очень нервничал, поскольку не знал, куда мне идти, а «дядя» еще не приезжал, и от него не было никаких известий. Я оставался в полном неведении кто он такой, врач тоже мне о нем ничего не говорил. Он знал лишь, что дядя звонил в больницу за неделю до моего пробуждения из комы и интересовался моим здоровьем, сказав, что он заберет меня, если я вдруг очнусь. Он оставил только телефон.
На седьмой день врач зашел ко мне для разговора о выписке. Он сказал, что дядя уже выехал и завтра будет в городе. По этому поводу он согласился подержать меня еще один день, так как у меня не было даже одежды, та, которая была при - мне стала мне давно мала и была выброшена, да и кому приятно носить дырявую рубаху.
За окном давно темно. Я не могу заснуть, я знаю, что меня завтра выпишут и приедет мой двоюродный дядя, поэтому нервничаю особенно сильно. Я бы сейчас не отказался от укола успокоительного, но мне уже давно их не кололи. Вспоминается мое детство, когда мы в детском доме всегда волновались перед тем днем, в который должны были приехать неизвестные люди выбирать себе сыновей и дочерей. Мы ждали… Многие дождались, но не я…
Ну наконец то… Вот и сон подходит…

***

… Я стою на круглой площади. Под ногами все выложено камнем багрового оттенка. Камни кажутся стертыми бесчисленными тысячами людей, и не только, прошедших по этой площади. Вся она была окружена домами в два этажа,  и при этом их нельзя было назвать современными. Старинные дома сделанные, наверное, еще из цельного камня, такого же багрового, как и на покрытии. С площади было всего два выхода, причем они находились строго напротив друг друга.
Только теперь я понял, почему все камни казались мне багровыми, дело в том, что это не камни бардовые, а вся площадь окрашена в этот цвет. И дома и стекла, и крыши. Темно. Подняв голову, я увидел багровую луну. И такие же звезды.
По правую руку от меня стоит небольшая часовня с маленькой колокольней на верху. На шпиле же находиться крест, как и положено настоящей церквушке. Что удивительно, крест, в отличие от всего остального, кажется золотым, и при этом из него исходит равномерный мягкий свет, приятно согревающий глаза уже уставшие от красноты.
По левую же руку стоит странное здание, темное и безжизненное… Одноэтажное, но при этом кажется довольно внушительным. Это здание является полным контрастом к церкви. Ни в одном окне нет света, или даже какого то намека на то, что, в нем находятся люди. Странно. Приглядевшись, я заметил вывеску,  неизвестными мне буквами, но которые я, почему-то понимал, было написано: “Морг”.
Я стою у самого входа, так что центр площади находиться от меня примерно в десяти метрах. И тут случилось удивительное событие:
Двери церквушки распахнулись и мне послышались песнопенья доносившиеся оттуда. Хор голосов громыхал торжественную мелодию, так не свойственную церкви. Спустя некоторое время вышли двое человек, несущих носилки с другим человеком, а может с его телом. Они почти бегом прошли по площади по направлению к моргу. Двери морга не заставили себя ждать, когда носильщики приблизились. Они занесли тело в морг и двери закрылись, а через пять секунд один из них вышел оттуда и пересек площадь в направление церкви. У этого человека были короткие белые волосы, сияющие, так же как и крест на церкви. Когда двери церкви закрылись за ним, из морга вышел на крыльцо второй носильщик и, выкурив трубку, ушел назад. У него же наоборот были темные длинные волосы.
Во время всего этого действия ни один на меня даже не взглянул. Они просто сделали свое дело и удалились.
Пока я отвлекался, у входа на площадь с другой стороны, напротив меня, появился смутный силуэт, по-видимому, человека в плаще. Он стал приближаться ко мне, и когда был примерно в десяти шагах, я смог его рассмотреть.
Высокий человек около двух метров росту. Наверное, метр и девяносто сантиметров. Не накачанный, но и не худощавый, его фигуру можно назвать чем-то средним, но при этом присутствует ощущение физической силы. Фигура скрыта черным плащом, без багровых оттенков, как весь окружающий мир. Голова накрыта большим капюшоном, из-за которого не видно лица. Сзади за его спиной висит большой лук, немного меньше чем он сам. Как странно, в наше время огнестрельного оружия, он носит лук. Тут он из неподвижно стоящей статуи превратился в двигающегося человека и помахал мне рукой, а затем и заговорил.
- Я давно мечтал с тобой встретится Даниил, - странный голос, напоминающий мне голос Мидаса, но принадлежащий человеку моложе.
- Ну, здравствуй. А как твое имя? Ты уже знаешь мое, но мне не известно твое.
- Имя… Тебе незачем его знать, по крайней мере, сейчас, пройдет время, и ты сам узнаешь. А ты узнаешь. Это я могу тебе обещать.
- Тогда что тебе от меня нужно? – мой голос был тверд и не выражал не малейшей раздраженности.
- Это ты меня сюда вызвал, чтобы задать несколько вопросов. Но знай на некоторые я могу ответить, но не напрямую, а на остальные ты можешь не получить не слова в ответ. Если тебя это устраивает, задавай их, а то скоро утро и я буду вынужден тебя покинуть.
- Что за человек, которого пронесли на носилках из церкви в морг? - даже не понимаю, почему я задал именно этот вопрос, когда я о нем даже не думал.
- Это Изрен. Ты с ним не знаком, во всяком случае пока, но вскоре все может измениться.
- Скажи тогда, кто он такой и почему его отнесли в морг, он что умер?
- Он сын. Он брат. Он человек. Гражданин. Смертный… пока. Он студент. Мужчина. Друг. Любовник. Что еще? Он не умер, здесь нельзя умереть без спроса вышестоящего.
- Вот и непонятные ответы я полагаю. Ну что же… Что делает морг на площади рядом с церковью?
- Морг. Нет, это не морг, хотя там написано. Не всегда доверяй надписям.
- А что же это тогда?
- Здание. Сооружение. Больше тебе знать ничего о нем не положено.
Расспрашивая обо всех этих вещах, я совсем забыл про свои проблемы.
- Боюсь, на твои проблемы совершенно нет времени…
Он исчез, растаяв в воздухе. Только это произошло, как растаяла и площадь, и церковь на ней, и здание с надписью “Морг”. Осталась лишь непроглядная темнота. Тьма… Такая же, как и темные провалы окон морга. Без луча света креста. Как же я мечтаю вновь увидеть свет креста, эта тьма меня убивает. Еще немного и я сойду с ума.

***

- Проснись двоюродный племянник…
Голова просто раскалывается. Сон… Странно, мне снилась всякая ерунда про морг и церковь. Даже досмотреть не дали. Обязательно было будить. Стоп. Он назвал меня племянником! Неужели это и есть тот человек, который выдаю себя за моего несуществующего дядю? Как жаль, что я не могу рассмотреть его лица.
- Позволь мне прикоснуться к твоему лицу, - сказал я, - протягивая правую руку к тому месту, где как я думал, сидел этот человек.
- Конечно. Но зачем тебе это делать племянник? Разве ты не видишь его?
- Смешно. Тебе не кажется, что такие шутки не подходят в данной ситуации? Ты разве не видишь, что я слепой как крот, даже хуже у крота есть глаза, а у меня нет.
- Ты говоришь, что потерял зрение, но я так не думаю. Ты не потерял ничего, ты приобрел зрение, просто ты еще не научился им пользоваться. Возможно со временем… Да что там, пару дней и ты все поймешь. А пока хватить валяться! Вставай! Выписка уже готова. Пойдешь, посмотришь твой новый дом.
Этот голос… Что-то здесь не так. Здесь все не так! Он говорит какую-то чушь, и при этом, даже не слышно сарказма в его голосе. А еще мне хочется верить во все, что говорит этот человек. Он прав я смогу видеть. Нееет! Я судорожно протянул руку  и прикоснулся к его лицу. Если бы у меня были глаза, я бы, наверное, выпучил их, как сумасшедший.
- Мидас!
- Зачем же так кричать. Неужели ты думал, что это всего лишь сон и меня не существует. Как же вы люди наивны и не доверчивы одновременно. Раз ты все понял, давай вставай, я принес тебе одежду. Одевайся и пошли я расскажу все по дороге.
- Знаешь, я думал, что это игры больного разума и ты не настоящий. Но ты пришел ко мне. Кстати ты же не должен этого делать. Ты же не учишь, а только принимаешь новичков.
- Я же сказал, все по дороге расскажу. Но меня удивило, что ты ослеп. Даже зрачков нет. Такого еще не было, обычно новички просто получали новые возможности зрения, такие как видеть в темноте. Но все это происходило без потери глаз.
- Так дай мне посмотреть, что у тебя под бинтами…
Он дотронулся до бинтов на моей голове и начал аккуратно их скручивать. Оборот за оборотом, при этом придерживая меня, чтобы я не опускал голову на подушку. Повязка становилась все тоньше и тоньше, и скоро уже один слой отделял его от того, увидеть…
- Ого. Действительно зрачков нет, только ожиги в глазницах.
- Ну, если даже ты удивился, то, что же думать обо всем этом мне, - я даже не успел договорить…
Тяжелый удар по голове я и в беспамятстве. Когда я очнулся, то сразу почувствовал что-то необычное. Я чувствовал зрачки. Но зрения постепенно не было. Я попытался пошевелиться.
- Наконец-то ты очнулся. Я все узнал, халтурщики выжгли тебе глаза, а новые так и не поставили. Для тебя был эксклюзивный вариант. Настоящее произведение искусства. Не у кого нет таких глаз как у тебя, нам то аристократом такие и не нужны. Ты пока не сможешь видеть, но это не надолго. Я хочу лишь тебе сказать, чтобы ты всегда носил повязку на глазах, даже когда будешь видеть. Сам узнаешь почему, но окружающие люди не должны видеть твоих глаз. Я надеюсь, мы договорились. Я принес тебе отличную кожаную повязку на глаза, для того чтобы никто не смог ее снять мастера нашили на нее руны защиты, попутно будет защищать даже от пуль. Жаль только от адского оружия и от оружия светлых она не защитит. Эта повязка подарок от нашего мастера по одежде, но не единственный все остальные ждут тебя дома. А пока одевай эти джинсы и свитер, я принес тебе кроссовки. Надеюсь, ты не будешь носить это потом. Жуткая одежда смертных, никакой элегантности.
Пока он говорил, я оделся в принесенную им одежду. Я действительно не любил такую и предпочитал брюки и туфли. А вот повязка, которую он мне принес, я завязал с удовольствием. Снаружи гладкая и твердая кожа, а изнутри мягкая подкладка, совершенно не раздражающая мои веки. Она была довольно широкая. Закрывала брови и доходила внизу почти до носа, но не сильно, чтобы не было просветов.
- Ну, пойдем домой.