Глава 6. Год 1991. Баунти

      С младших классов по школе, приобщился я к чтению всякого рода книжек. В основном, на повестке, у меня были книги по приключениям на манер Стивенсона, Джека Лондона или Марка Твена. Но особенно я любил произведения Александра Дюма, а его романы "Три мушкетёра" и "Королева Марго" были зачитаны буквально до дыр. Если удавалось найти книги Даниэля Дэфо или Луи Буссенара с их морской тематикой, то это считалось для меня огромной удачей.
      И был у нас на то время чёрно-белый телевизор "Горизонт" на ножках, но, из имеющихся в нём двух каналов, кроме мультфильмов, смотреть на них, по большому счёту, было нечего. Кино, в основной части, кроме военных и детских, я не шибко любил, сказки и вовсе показывали редко, а если и показывали, то не факт, что мне их удавалось посмотреть. В приоритете у отца был хоккей или футбол, так что лежал я в своей спальне на кровати и читал, принесённые из школьной библиотеки, книжки.
      Наша школьная библиотекарша Валентина Михайловна, добродушная и начитанная тётка, довольно скоро меня заприметила как частого завсегдатая её заведения. В самом деле, минимум раз в неделю, я ходил туда поменять прочитанные книги на другие, ещё мной нечитанные. Ходил подолгу промеж рядов, избирательно изучая имевшиеся там в тот момент книги, но, учитывая, что многие я там уже на сто раз прочитал, выбирал что оставалось из оставшихся, потом подходил к Валентине Михайловне для, их регистрации.
- Тебя же Сергеем звать, правильно? - Спросила меня однажды Валентина Михайловна. - Из седьмого " Б"?
- Да. А почему спрашиваете, я натворил что-то разве? - Спросил я с опаской.
- Нет, что ты. Это я просто у твоей классной, Валентины Николаевны, за тобой поинтересовалась. Говорю, что ж там за Сергей с твоего класса ко мне так часто наведывается? А она мне говорит, что в её классе всего три Сергея. Ну вот, путём нехитрого подсчёта, она поняла, что это ты и есть. Хвалила тебя шибко, говорила, что читать любишь.
- Очень люблю, Валентина Михайловна, особенно про приключения.
- Приключения, говоришь? - Библиотекарша прищурила левый глаз. - А в этот раз какую книжку для чтения подобрал?
- "Человек-амфибия" Беляева.
- Хорошая книга. А я тут смотрела по реестру, ты всё больше про морские приключения читаешь. Вон, за последний год, один только "Остров сокровищ" три раза брал. Ты погоди, у меня тут со своей домашней библиотеки книги есть. Не школьной. Я их сама, нет-нет, почитываю, когда народу в библиотеке не бывает. Сейчас покажу тебе один экземпляр, думаю понравится.
      Валентина Михайловна вышла в подсобку, через минуту вернулась с книгой в руках, на верхней части переплёта которой был нарисован какой-то парусник.
- На вот, почитаешь. Если понравится, на чтение даю тебе две недели, а не понравится, обратно принесёшь.
      Передала она мне в руки книгу в твёрдом коленкоровом, вкусно пахнущем типографией, переплёте.
- "Человека-амфибию" тоже возьми, почитай, только погоди, я её в твой реестр впишу.
      Вышел я с библиотеки, рассматриваю даденую мне Валентиной Михайловной книгу. Читаю на обложке: "Мятежники с "Баунти". Жюль Верн". Пролистал наспех, увидел несколько чёрно-белых иллюстраций с красивым парусником.
      Сгорая от нетерпения, ускоренными шагами, фактически вприпрыжку, добрался я до дома. Закинув в угол портфель, взял я книгу с парусником и уже на первых главах я мысленно очутился на "Баунти" [HMS Bounty, также известный как " Вооружённое судно Его Величества" - британское торговое судно, приобретённое Королевским флотом в 1787 году под ботаническую миссию. Направлен в южную часть Тихого океана для транспортировки в Британские Вес-Индии саженцев хлебного дерева. Миссия не завершена из-за мятежа команды под руководством Флетчера Кристиана, помощника капитана Уильяма Блая. "Баунти" сожжен мятежниками вблизи острова Пикэрн в 1790 году], то левым, то правым галсом идущего на Таити за ростками хлебного дерева . Наполняет ветер белоснежные паруса, а я, представляя себя отважным лейтенантом Флетчером Кристианом, возглавляю мятеж на красавце корабле. Совместно с матросами высаживаем низложенного и ненавистного всей команде капитана Уильяма Блая в шлюпку и отправляем его с кучкой негодяев в свободное плавание по океану.
      Зачитался я книгу, даже про время забыл. Мать, зайдя ко мне в спальню, недовольно сказала:
- Ты долго ещё будешь глаза лупить? Ночь на дворе, а он всё читает. А ну, щас же туши свет! И штоб через минуту спал, завтра тебя в школу не добудишься!
      Засыпая, в полудрёме, я всё ещё руководил повстанцами. Высаживаясь на остров Питкэрн, видел я огромные пальмы, какие были нарисованы в книге. Таитянок, с радостью встречавших матросов, полузатопленные, частью обгоревшие мачты "Баунти" и кричащего матом капитана Блая в шлюпке.

      Выделенных Валентиной Михайловной для чтения двух недель мне оказалось много. Для прочтения книги мне достаточно оказалось и трёх дней. Не задерживая её у себя, снёс обратно в библиотеку, поблагодарил Валентину Михайловну.
- Как? Понравилась тебе книга? - Улыбнувшись, спросила она меня.- По глазам видно, что понравилась. Глава вон светятся как у кошки в темноте.
- Понравилась. Даже очень. Спасибо, Валентина Михайловна. Шибко интересная книга.
- Ну, я рада за тебя. Заходи в другой раз, я тебе ещё чего-нибудь подберу. У меня дома много разной литературы есть.
      Не меньше недели оставался я под впечатлением от "Баунти" и в какой-то момент пришла мне в голову мысль самому изготовить корабль. По картинкам в книге я наизусть помнил все детали на судне.
      В сарае нашёл небольшой обрезок сосновой доски-пятидесятки, спилил ножовкой с неё нужный по размеру кусок в ширину сантиметров семь, стал отцовым ножиком стругать из неё корпус. Долго возился, пока добился результата. Разыскал на верстаке наждачку, принялся стачивать борта, подгоняя их под тот вид, который имел на картинке " Баунти ". Вспотел от усердия - на щёках и носу древесная пыль. Прочихавшись по несколько раз, продолжал шкурить, стругать и скоблить, пытаясь довести будущий мой корабль до совершенной и правильной формы. Сложнее всего оказалось вычислить симметрию промеж самими бортами в отношении киля. Для этого я привлёк в дело отцовый штангенциркуль. Для определения правильного угла корпуса под форштевень и ахтерштевень был даже использован транспортир из школьного портфеля.
      Через шесть дней корпус корабля был готов, не хватало только балласта, чтобы судно держать ровно и не давать ему крени;ться на борта. Поразмыслив какой материал использовать, растопил я свой свинцовый пистолет ТТ, который с Лёнькой на свалке отливали, в глине аккуратно ножиком выскоблил форму корабельного киля и залил в неё расплавленный свинец. У соседа дяди Володи-балагура выпросил немного эпоксидного клея, с огромным трудом подогнал свинцовый киль к корпусу. Наставив мачты, стеньги и брам-стеньги, скрепил их меж собой нитками под ма;рсы. Снёс будущий " Баунти" в кадушку с водой, спустил на воду. "Баунти", покачавшись в подобие неваляшки, ровно встал и замер на поверхности чуть ниже бархо;ута, что в принципе меня не шибко огорчило. Обточил малость свинцовый киль, уменьшил его массу, вновь спустил корабль в кадушку. На этот раз, в аккурат с ватерлинией, "Баунти" красиво стоял на поверхности. От радости я даже заорал на всю глотку "Ура! "
      На крик вышла на зады мать.
- Ты чего орёшь, оглашенный? Всех на уши поднял.
- Мамка, я корабль в воду пустил, смотри как ровно держится. Неделю на него срасходовал.
- Нужен он тебе больно. Лучше бы уроками занимался.
Если мне хоть одну двойку со школы припрёшь, ремня тебе всыплю.
- Я на продлёнке уже всё сделал. Да и каникулы скоро.
- А на што ты у дяди Володи клей выпрашивал? Мало того, што весь пол в сарае стружками засыпал, до соседей теперь добрался?
- Мне просто киль нечем было крепить к килю, потому и попросил.
- Эх и дождёшься ты у меня когда-нибудь. Чтобы потом все чурки за собой выгреб, иначе накажу, понятно тебе?
- Ладно, ладно, уберу потом.
      Испытав "Баунти" в кадушке на устойчивость, приладил к его корпусу бушприт и бизань, после чего, в завершение рангоута, приступил к изготовлению рей. Стругать их было не сложно, к тому же в моём распоряжении имелось достаточно много тонких чурок, оставшихся от корпуса корабля.
      Самый смак, при изготовлении "Баунти", составил такелаж, для которого, кроме ниток ничего больше не понадобилось. Под бензель, брамсели, кливеры, клюйсер и лисели [вид парусов, использующихся в парусном вооружении судна] пошла моя старая, рваная школьная рубашка бледно-жёлтого цвета, которая валялась одиноко в сарае и ждала, когда её снесут на свалку с остальными мусором.
      Через три недели "Баунти" был готов. Конечно был он совсем не таким, как я его изначально представлял в голове, но всё-таки это был он - красавец корабль, хоть и частью примитивный. Отсутствие на нём юферсов, и по три нитки на место вант, нисколько меня не смущало. Он не имел никаких напалубных надстроек, просто грубую палубу без фальшборта, однако в самом комплексе являл собой довольно красивую конструкцию.
      Мне не терпелось пустить его в пруд на большую воду и поглядеть на его мореходные качества, но в середине мая вода была ещё леденющей, потому пришлось ждать какое-то время. А в начале июня, когда вода на пруду прогрелась достаточно, нашёл я в гараже старую коробку, в которой мать раньше хранила гирлянды и ёлочные игрушки, бережно поместил в неё "Баунти" и побежал к пруду, что за Кирпичным заводом.
      Раздевшись до трусов, залез я в воду, держа свой корабль в руках. С вожделением я пустил его в плаванье. Красиво плавал он в пруду, радуя глаз и снова я вспомнил лейтенанта Флетчера Кристиана, мятежную его команду, пальмы на берегу океана и Уильяма Блая в шлюпке.
      Насладившись досыта своим кораблём и выловив его из пруда, пошёл к берегу. Глядь, стоят возле берега какие-то, незнакомые мне ребята, человек шесть, явно не с нашей школы и многим старше меня. Один из них, видно старший промеж них, рукой мне указывает к ним подойти. Почуяв в душе неладное, сделал вид, что не заметил. Вылез по глине на берег с кораблём в руках, стал надевать штаны и футболку. Слышу голос одного из них:
- Эй ты, крендель. Сюда иди, не видишь, люди тебя зовут?
- Кто, я? - Отвечаю, а сам чую, что коленки малость затряслись.
- Ты, ты. Или видишь, что кроме тебя тут ещё кто-то есть?
      Положив "Баунти" на землю, я подошёл к ребятам. Тот, кто подзывал меня рукой, с длинным белобрысым чубом, сказал вызывающе:
- Лодку свою неси сюда. Где взял?
- Это не лодка, - отвечаю ему, - это корабль.
- Где взял? Ещё раз спрашиваю! Туго доходит до тебя, щегол? Может в бубен тебе треснуть, чтоб мозги быстрей заработали?
      Ну, думаю, попал я как кур в ощип. И накой я, один попёрся? Какой чёрт меня дёрнул на этот пруд идти? Хоть бы Игоря с Вовкой надо было с собой взять. 
      Отвечаю чубатому:
- Это мой, сам сделал.
- Гонишь! По любому спёр у кого-нибудь!
- Честно сам. Сроду не воровал ничего. Это "Баунти", корабль королевского флота.
- Чего-о-о? Какого говоришь флота? - Вступил в разговор ещё один из их компании - пониже ростом без одного зуба спереди. - Королевского? Ха-ха-ха!!!
      За щербатым засмеялась вся остальная шобла [компания хулиганов (разг.)]. Минут пять ржали они, тыкая в меня пальцем. Потом ещё один  из них, с коротко стриженными волосами, сказал:
- Погодьте, пацаны, а "Баунти" это же шоколадка вроде! Я сам по телеку видал. Там ещё тётка в белом купальнике под пальмой сок с кокоса пила.
- Точно! Я такую же видел. - Поддержал стриженного четвёртый с их шоблы. - Прикиньте, этот чудик свою баржу шоколадкой назвал. А что не "Барби" или "Телепузиком"? Ха-ха-ха!!!
      Чубатый подошёл ко мне ближе. Ощеряя рот, нахально потребовал:
- Слышь, щегол? Ты нам свою лодку королевскую не хочешь подарить?
- Не отдам! - Возразил я решительно, а сам чую, что невольно сжимаются у меня кулаки со злости. - Моё, попробуй забрать!!!
- Было твоё, станет наше. Бог велел делиться.- Щербатый подошёл ближе ко мне и прописал леща.
      От неожиданности я малость остепенел, а злость залила глаза. Несмотря на то, что тело моё тряслось как у труски [кролика], я был решительно настроен на драку. Отступил я назад, закрывая собой "Баунти", сказал: 
- Хоть убейте, а корабль не отдам!
- Ты что, опупел, индюк вонючий? Совсем нюх потерял? - Чубатый с силой ударил мне в грудь, показывая всю серьёзность своих действий. - Резче свалил отсюда, щенок! Слышь? А может ботву тебе набить?
      В ситуацию вмешался стриженый:
- Да чего вы с этим клоуном вошкаетесь? - Подошёл ко мне и со всего размаху влепил мне по уху.
      Частью оглядевшись на время и потеряв вестибулярность, пошатнувшись, упал. Но, взяв себя в руки, вскочил на ноги, принял что-то вроде стойки, но в тот момент, когда  увидел чей-то кулак, в аккурат влетевший мне в челюсть, было уже поздно. Свален я был на землю, получил по рёбрам несколько ударов, а потом, когда меня подняли за шиворот с земли, увидел как чья-то нога с силой ударила по "Баунти" и тот полетел в пруд в подобие футбольного мяча.
      Потом с толпы голоса:
- Не бычься, козлёнок, сказано было, отдай!
- Иди, ищи свою баржу.
- Слыш, пацаны, а кто он такой?
- Не знаю, никогда не видел.
- Ты из какой школы, щегол белобрысый?
      Поняв, что последний вопрос был адресован мне, отвечал:
- Со второй.
После недолгого молчания, стриженый сказал:
- Так он загорский что-ли?
      Чубатый присел надо мной на корточки:
- Какая Загорщина?
- Нижняя. Чего вам надо от меня? Нормальным считается толпой на одного?
- Короче! Слушай меня сюда! Если трепанёшь кому-то с верхней Загорщины, и протрепишься за тёрки, учти, убьём!
- Я с низухи.
- Уже сказали. Брякнешь што, суши себе на гроб доски.
       Чубатый подошёл к своей шобле, сказал:
- Пошли, пацаны, харэк [хватит, достаточно], - повернувшись ко мне, выставил указательный палец , - Я тебя предупредил!
       Проводив взглядом спины хулиганов,  скинул штаны и футболку,  ринулся в воду. "Баунти" мой под ветерок прибился уже к другому берегу, частью завязнув в ряске. Сплавал я за ним, доставил на свою сторону. 
      От обиды и бессилия навернулись слёзы на глазах. Половина рангоута, а вместе с ним часть таклажа были безвозвратно утрачены. В негодность пришли фок и грот мачты, запутавшись в вантах. Все, до одной стеньги перепутались с брамсами, они бесформенно торчали меж парусов, создавая видимость того, что корабль потерпел кораблекрушение.
Положил я "Баунти"; в коробку побрёл домой
- Ты опять, што ли на пруду был, корабли свои запускал? Ни в какую тебя домой не загонишь!
      Мать, сидела на веранде, перебирала картошку.
- Сказала же, недолго! Ты опять два часа колобродил. С губой што??
- Да это я с берега на глине поскользнулся, - соврал я.
- Чёй та  у тебя там в ящике?
- "Баунти". Изломался он малость, пока падал.
- Ничё се, малость, так он в труху весь! Ладно, давай мне картошку помоги перебрать.
 
      Месяц спустя, в почтовом ящике, мной, наряду с еженедельной газетой "Орбита", выписываемой матерью в качестве телепрограммы на неделю, был обнаружен журнал. Прочитал название: "Моделист-конструктор". Что-то ёкнуло в груди, прямо возле ящиков стал листать его. Увидев выкройку фрегата, не поверил глазам. Решив, что почтальонка ошиблась, побежал к матери:
- Мамка, у нас в ящике журнал новый. Видно почтальонка по ошибке нам в ящик засунула.
      Мать взяла мою голову, прижала к себе. Немного помолчав, сказала:
- Нет. Не ошиблась она. Я сама тебе его на почте выписала. Исказнился ты весь с кораблями своими. Сил нет смотреть на тебя! Вот подарок тебе сделала.
      Как и следовало, фрегат, без должного умения и сноровки я испортил, но как ни крути, усвоил я уроки кораблестроения, а "Баунти" остался лежать на книжной полке в том виде, будто он попал в кораблекрушение...