1725-1746. Мунгальская и другие школы

Школа, конечно, русская, но с его названия и даты началось изучение монгольского языка, возник интерес к истории монголов. Сначала на обучение среди других учеников были зачислены два бурят-монгольских мальчика, имена которых, к сожалению, остались неизвестными.
Идея открытия такой школы возникла у русского посланника в Китае Льва Васильевича Измайлова (1685-1738). Архимандрит при Вознесенском монастыре Иркутска Антоний Платковский (1682-1746) обращался в Синод с ходатайством об открытии школы: «Чрезвычайный посланник Лев Измайлов посылал в Китайское государство для некоторых нужд царственных, кото-рому в бытие свое при нем на границу прежде поездки в Китай прислана грамота мунгальского письма и не нашел ни единого переводчика из русских людей, чтобы перевести грамоту, о чем зело сумнителен был господин посланник... Тогда господин посланник говорил мне, что близко пограничные города государя нашего, а духовенство де не заведет детям школы мунгальского языка и еще прибавил, что езопы (иезуиты) из Европы ездят не имуща никакого экциза, к мунгалам и китайцам только сами от себя как язык разных народов, так и обычаи их довольно знают, а наше де духовенство и пограничного языка не знает. И того вре¬мени господин посланник советовал мне робят собравши завести мунгальского языка школу».
Это ходатайство напомнило Синоду и правительству, что они владеют огромными территориями, граничащими с Цинской империей, а языка монгольского не знают, общаться на равных не могут. Антоний Платковский писал, что надобно открыть школу «сперва монгольского, а затем китайского языка», «…чтобы, – как писал он, – посредством изучения сиих языков удобнее действовать в распространении между монголами и китайцами православной веры и в видах сношений торговых». По его мнению, содержать школу мог Посольский монастырь, который действовал за Байкалом, для этого он рекомендовал приписать его Вознесенскому монастырю со всеми доступными доходами, а также «равно обложить с тою же целью известным взносом и другие монастыри Иркутской провинции»]. В общем, всё обдумал.
Синод представил прошение Петру Первому, который уже знал о положении в этом регионе и, конечно, границах государств, с которыми соприкасалась Россия. И он повелел: «Велено иркутского Вознесенского монастыря архимандриту Антонию (Платковскому) учредить в том иркутском монастыре школу мунгальского языка и русской грамоты и собрать для обучения в оную школу со всей Иркутской провинции священнических детей и сирот, ко учению потребных».
Пётр Первый общался с бурят-монголами в 1703 году, определил в 1708 году жалованье своему союзнику Ухину, назначил его тайшой, чувствовал границы империи и необходимость общения с другими государствами.
Так были открыта первая школа, в наименовании которой совсем не напрасно было слово «мунгальская», ибо вначале её деятельности имелось одно отделение – монгольское. Школа находилась в деревянном доме, который специально построили напротив стен монастыря, на косогоре. Здание делилось на чистую и чёрную половины. Чистой называлась горница, в которой проходили занятия. В чёрной жили ученики.
В первый же год в школу поступило 32 ученика, это были дети церковных служителей, а также из других сословий. Служилые люди поступление своих детей сопровождали письменными обязательствами, по которым их дети не должны были оставлять школу. Были среди учащихся и дети крестьян. Записано, что в 1725 году в школу записан крестьянский мальчик Пётр Пнев, а также два бурятских мальчика. Видимо, с них и началось светское образование бурят-монголов. После них поступили другие, появились учителя ламы. Жаль, что мы не знаем имён. (Кстати, среди наших родственников есть зять, фамилия Пнёв. Иркутский. Не из тех ли?)
В памяти бурят-монголов ещё свежи были события, связанные с князьями Чепчугеем, Гантимуровым, Ухин-тайшой, хождением хори к Петру Первому, но дети западных бурят-монголов уже начинали постигать монгольскую и русскую грамоту. Пусть и на религиозной основе, но им открывался другой мир и грамота.
Сверху продолжали поступать распоряжения о том, чтобы дети церковных служителей от 17 до 15 лет отправлялись в школу, иначе семьям грозил штраф в 15 рублей, следовательно «церковнослужители не прятали их, а добросовестно объявляли о количестве детей мужского пола».
В 1727 году вместо архимандрита Антония Платковского, управляющим монастырем, прибыл Святитель Иннокентий, которого назначили первым епископом Иркутским. Он сразу заметил, что мунгальская школа в плохом состоянии. К тому же Посольский монастырь к Вознесенскому не приписали; а тобольскому преосвященному и губернатору предоставили право определять количество учеников, а содержание назначить от монастырей Сибири. «Тобольские власти положили быть в школе 25 ученикам, из коих десятерых контентовать монастырю селенгинскому Троицкому, восьмерых киренскому Троицкому и семерых Посольскому Преображенскому».
Многое для работу школы сделал Иннокентий (Иоанн) Кульчицкий (1680 или 1682-1731). Он был высокообразованным человеком своего времени, выпускник Киевской духовной академии, служил профессором в Славяно-греко-латинской академии, соборным иеромонахом в Петербургском Александро-Невском монастыре. Обременённый серьёзными знаниями, а значит и непрерывной работой мысли, он прекрасно понимал значение такой школя для данного региона и России. В 1728 году его стараниями в здании мунгальской школы организовали ещё одно отделение – славяно-русское, и начали принимать туда детей духовенства для подготовки к церковной деятельности. Школа стала называться мунгальско-русской школой. Теперь, если в 1730 году обучалось 35 человек, из них 25 на мунгальском, а на русском – только 10, то в 1731 году количество учеников достигло 70. В мунгальско-русскую в школу принимали детей всех сословий.
Стараниями Иннокентия Кульчицкого была налажена связь с монгольскими ламами, в школу для переписки доставили семь книг, написанных старомонгольской письменностью. Это были известные в буддийском духовенстве тексты.
Печатных книг тогда не было, а рукописные, которые имелись в школе, истрепались, возникала необходимость в новых изданиях. Иннокентий Кульчицкий обращался к забайкальским ламам, прося у них книги для переписки. Неожиданно помог вожатый (руководитель) русского каравана швед Лоренц Ланг (1690-1752), следующий из Китая в Сибирь. По просьбе Иннокентия Кульчицкого он привёз большие фолианты буддийских книг. Все они были переписаны в Иркутском монастыре и возвращены владельцам в течение одного года. Культурный и образовательный обмен был и в те годы! Первая школы монгольского языка продолжала приобретать рукописи на монгольском языке, в числе поступивших экземпляров был эпос «Гэсэр».
Деятельность Иннокентия Кульчицкого требует отдельного рассмотрения. Он продолжал улучшать функционирование школы, ведя учёт школьным припасам, стараясь, чтобы их вовремя закупали. Учредил в школе должность старосты, который должен был «производить одежду». В архивах значатся Василий Коротаев из Знаменского женского монастыря и Фёдор Балдаков, которые занимали должность старосты…
Епископ Иркутский и Нерчинский Иннокентий Кульчицкий скончался 26 ноября 1731 года, погребён под церковью Тихвинской иконы Божией Матери Иркутского монастыря. После его смерти первая мунгальская школа России стала медленно распадаться, несмотря на все старания епископа Иннокентия Неруновича.
В 1737 году уволили из школы учителя монгольского языка Лубсана, которого заподозрили в том, что он настраивает балаганских бурят-монголов против администрации. Синод требовал найти на местах другого учителя, но таковых не нашлось. В школе работало только славяно-русское отделение.
Что мы знаем о Лубсан-багше, работавшем в мунгальской школе?
В 1746 году Иннокентий II Нерунович уехал в Санкт-Петербург. Мунгальско-русская школа была закрыта навсегда.
Но именно эта школа послужила толчком для дальнейшего образования населения Восточной Сибири, в том числе и бурят-монголов, которые продолжили образование в самых разных областях человеческой деятельности.

Развитие иркутских бурят начиналось с русификации, когда они овладевали русской грамотой и выходили за пределы своего этнического сознания, но никогда не теряли его, покоряли науки и открывали другие миры – от начальных школ до высших учебных заведений России и Европы. Кстати, последующие учебные заведения Иркутской губернии, после мунгальской школы, были профессионально–техническими, что и дало инерцию всему образовательному процессу западных бурят-монголов.
Кто из современных авторов раскроет эту поучительную тему? Кто расскажет о Фёдоре Санжихаеве, который преподавал монгольский язык в народном училище Иркутска ещё в 1790 году? Училище существовало с 1789 по 1805 годы. Скольких людей он обучил за свою жизнь?
Современные монголы мира должны знать о первом бурятском враче Дамбе Хуреганове или Фёдоре Дамбуевиче Хуреганове, упомянутом в 1805 году в «Описании Иркутской губернии». Известно, что он – сын шуленги Идинского ведомства, знал русскую и монгольскую грамоту, а также – латынь. В 1830 годах в Алари открылась больница, Дамба Хуреганов приехал туда на работу, но здание сгорело и он стал учителем Алари, одновременно занимаясь врачебным делом.
Донжин Доржиев, Николай Баторов, Номто Унагаев, Бадма Моршунаев, Роман Цыремпилов, Иван Чагдуров и многие другие иркутские буряты, работавшие в сфере образования и просвещения своего народа в XIX столетии, всё ещё остаются неизвестными современным монголам мира. Нам неизвестны имена и деятельность бурят-монголов, учившихся в миссионерских школах, дацанах, изучавших монгольский, английский, русские языки, передававших свои знания другим…
Они были первыми потому, что географически были обращены на запад, а потому первыми встречали колонизаторов и сражались с ними, потом учились в школах, постигали науки и овладевали, буквально, всем, что несла новая жизнь. Драйв их жив и поныне, отражаясь в потомках.
В 1804 году открыта первая школа для бурят-монгольских детей в Балаганском ведомстве, она стала первым приходским училищем сельской местности Восточной Сибири. Школьный Устав 1804 году извещал, что школа должна содержаться за счёт самих балаганских бурят-монголов.
По записям Матвея Хангалова, в конце XVIII века главный тайшой балаганских бурят-монголов был Назар Хубаев, произведённый на эту должность 16 июля 1787 года, Идинский тайша – Бартас Чечурин, шуленгами работали М. Малакшин и Б. Хуреганов. Они «изъявили желание о доставлении к ним учителя» для обучения бурят-монголов русской грамоте. Их потомки также назначались тайшами и шуленгами. Андрей Назаров – 19 декабря 1808 года, Григорий Андреев 26 мая 1837 года, сын его Иннокентий Андреев. Они становились родоначальниками Балаганского ведомства не по наследству, а в итоге выборов, не только вносили денежные суммы на постройку школ и лекарских пунктов, но и содержали их, как и первую школу бурят-монголов Балаганского ведомства. Современники, практически, ничего не знают о развитии западных бурят-монголов. Первым учителем Балаганской школы в 1804 году стал Гавриил Надеждин, ссыльный поселенец, которому уже в 1807 году возвратили прежнее свободное состояние. Что известно о его судьбе?
В 1804 году в Балаганской школе был 21 ученик, в 1811 году школу закрыли за неимением учащихся, но в 1819 году открыли, в ней уже учился 31 ученик. В дальнейшем школу то закрывали, то открывали. В 1841 году она стала Балаганским двухклассным училищем, инициаторами этого явления стали – главный тайша Балаганского ведомства Алексей Андреев и учитель Яков Александрович Болдонов. Тайша при этом обещал содержать училище четыре года и пожертвовал 5500 рублей. В школе работали – учителем первого класса Николай Алексеев, сын тайши, выдержавший экзамен на звание учителя в Иркутском училище, кстати, шаманист. Во-втором классе работал Яков Александрович Болдонов, выпускник этой школы и Иркутского уездного училища, переводчик текстов Библии на монгольский язык. Позднее училище содержал на свои средства Иркутский купец Осип Котельников. В 1851 году в нём училось 60 учащихся, в числе которых было 28 бурят-монголов. Предположительно училище закрылось в 1853 году…
Аларская школа построена в 1836 году тайшой Павлов Баторовым и содержалась им в течение пяти лет. Первый учитель – Фёдор Дамбуевич Хуреганов, Яков Александрович Болдонов, Содомпил Чайванов, Даниил Владимирович Манзанов.
К этому времени уже значительная часть бурят-монголов Прибайкалья знала русский язык. И частушку о Пушкине и Дантесе, которую я слышал на Ольхоне в 1982 году, сложена, скорее всего, в первой половине XIX века. Предки иркутских бурят учились сами и учили своё потомство. Это была честная учёба на перспективу.
При этом они сохранили и продолжают сохранять свои традиции и язык не напоказ или на сцене, а реально, в повседневной жизни, в чём я убедился воочию, побывав на «Гэсэриаде-2023» в селе Обуса, Осинского района, в школе которого много лет уроки проводятся на бурятском языке. Где ещё в России есть такая школа и такое село? Где ещё в местах компактного проживания бурят–монголов преподносят гостям именное блюдо, скажем, «Нэрэтэй мяхан», то есть специально отваренную для отдельного гостя часть баранины, как делали раньше предки всех монголов? В Обусе поднесут, а над Ангарой будут звучать припевки задорного ёхора. Это поют в Кахе, Кутанке, Бильчире, Осе… Кстати, во время «Гэсэриады» у входа в Обусинскую школу, наряду с другими флагами, развевался флаг Монголии. Один мой русский знакомый сказал об этих людях просто и понятно: «Бурятее всех бурят…»
И всё это существует не напоказ, не на сцене, а в реальной жизни.
Развитие современных иркутских бурят шло непрерывно в царской России, при СССР, в постсоветский период, оно продолжается и в наши дни. Один из итогов такого развития – выпускники Аларской школы, среди которых 40 докторов и более 100 кандидатов наук всероссийского и мирового уровня. Примечательно, что большинство из них – доктора и кандидаты естественных и технических наук. Один только Маркс Васильевич Мохосоев (21 января 1932 – 30 июня 1990), советский химик, специалист по синтезу и исследованиям физико-химических свойств неорганических соединений, комплексной переработке руд, доктор химических наук, член-корреспондент АН СССР (1981) – звезда мировой науки.
Население Иркутской области 2 344 360 человек, доля бурят-монголов там всего 3 процента, но они производят 30 процентов сельскохозяйственной продукции области. Напомню, что даже маленькая местная лужа измеряется по уровню мирового океана. Никаким другим измерениям я не верю.
Но дело даже не в этих, естественных для потомственных животноводов, показателях, дело – именно в развитии, одним из ярких примеров которого является производство оздоровительных препаратов из молока, которое поставлено на поток. Мощный синбиотик и иммуномодулятор «ЭМ Курунга», который производят из кисломолочных продуктов в селе Оса, продаётся уже по всему земному шару. Из всех монголов мира пока только западные бурят-монголы достигли таких инновационных успехов в сфере потомственной деятельности и призвания – молочном животноводстве. Какое молоко употребляет сегодня человечество и монголы мира? В этих людях живёт дух предков, призывающий к сохранению традиционных ценностей, без которых невозможны любое просвещение и гуманизм. Они утверждают, что в современном мире нет расчеловечивания, о котором разглагольствуют европейские и российские блогеры, пытаясь обвинить враждующие цивилизации в свойствах, присущим им самим.
Современный мир исчезнет без непрерывного очеловечивания, что присуще народам традиционных ценностей, в числе которых на первом месте монголы мира, которые понимают и утверждают, что настоящая цивилизация ни с кем не враждует, но только развивается.