Эспэ и ошеломляющее..

     Когда журналисты не были одними лишь пропагандистами, они балансировали, существовали между правдивостью и сенсационностью. Сенсационность слишком иностранное, очень западное слово, его вполне можно заменить "сногсшибательностью" или ошеломляющим.

      Он не знает точно, как именно настоящие журналисты искали в своих текстах необходимого соотношения правдивости и ошеломляющего, сносшибательного, но ему, как непрофессиональному мыслителю это и не нужно знать точно, ему вполне достаточно предположить, что голодный  зритель, слушатель, читатель не ждёт ошеломляющего в текстах журналистов.

    Человеку сначала нужно перестать быть голодным. И когда человек "приобретёт" сытость, он будет "покупаться" в  устных и письменных текстах "журналистов" ошеломляющим или сногсшибательным.

      А вот журналистам, когда они ещё были настоящими журналистами, а не пропагандистами, так как их кормила собственная работа, приходилось думать о том, насколько правдоподобие должно быть ошеломляющим, сенсационным, сносгсшибательным  и насколько ошеломляющей,  сенсационной, сногсшибательной может себе позволить быть правдивость.

     Он давно догадывается, что правдивость и  правдоподобие - это не одно и то же, но так как он не является ни профессиональным, ни квалифицированным философом, то он может дать только очень простые определения этим понятиями, вот такие, например:

     Правдоподобие - это то, что лишь выглядит правдивым.

     Правдивость - это то, что действительно произошло в прошлом и то, что можно осуществить в настоящем.

     В науке осуществление в настоящем чего-то произошедшего в прошлом называется проверкой прввдивости, производимой опытным путём.

      Обязательного использования опытной проверки правдивости от журналистов никто не требовал и раньше, то есть тогда, когда они ещё не были исключительно пропагандистами. Поэтому опытным путём проверяли правдивость своих сообщений только очень требовательные к себе, то есть правдивые журналисты. Правдивых журналистов раньше называли журналистами-расследователями или репортёрами.

      Сейчас же, в двадцатые годы двадцать первого века, у тех, кого называют пропагандистами, главной является совсем не та задача, которая была главной для журналистов.

    Журналист добивался решения такой задачи, как обеспечение своим письменным и/или устным текстам или правдоподобия, или правдивости.

    Пропагандистов же какая-то сила, на то, чтобы ею называться существует множество претендентов (от нацистов до глобалистов-олигархов), заставляет следовать установке:

     "Чем ложь чудовищнее, тем быстрее и легче в неё поверят".

     И тут возникает вопрос о том, кто именно верит лжи только потому, что она чудовищная и кто не верит лжи именно потому, что она выглядит чудовищной?

      Он где-то слышал или даже читал, что от настоящих журналистов пропагандисты отличаются отсутствием у них брезгливости, отвращения по отношению к самой чудовищной лжи.      

     Перед пропагандистами, он так думает, стоит совершенно другая, не такая, как у журналистов, задача. Задача пропагандистов состоит в том, чтобы обеспечить погружение зрителей, слушателей, читателей в какое-то "сновидение" и добиваться того, чтобы зрители, слушатели, читатели находились бы в нём, в сновидении, как можно дольше.

     Философы, он это где-то слышал  или даже читал, способность человека к пробуждению, то есть к выходу из определённого сновидения, называют  критическим мышлением.

     И ему уже самому, без помощи профессиональных философов, "влетела" в голову мысль о том, что критическое мышление не является однородным, у него имеется три вида: 1) врождённое критическое мышление, 2) критическое мышление, приобретаемое человеком с получением им жизненного опыта и образования, 3) навязанное "критическое мышление".

     Он не стал в своих размышлениях долго останавливаться на том, почему навязанное "критическое мышление" можно использовать и упоминать только в кавычках, потому что его гораздо больше интересует другой вопрос.

     Он заметил, что главным взаимодействием  в двадцатые годы двадцать первого века является столкновение врождённого критического мышления и навязанного "критического мышления".

    В свою очередь, врождённое критическое мышление, по его личному мнению, бывает двух подвидов: ограничивающее, отбрасывающее, отсеивающее врождённое критическое мышление и проницательное врождённое критическое мышление.

     Человеку с врождённым отсеивающим критическим мышлением не нужно даже получать ни жизненный опыт, ни образование, чтобы, например, в устных и письменных текстах отбрасывать, отсеивать, куда подальше, чудовищную ложь, то есть ужасно ошеломляющее и чрезмерно страшное.

      Проницательное врождённое критическое мышление, в отличие от отсеивающего врождённого критического мышления, не отбрасывает те мысли, которые другие люди с критическим мышлением, приобретённым получением жизненного опыта и образования, оценивают в качестве совершенно не осуществляемых. Не перспективных, не реалистичных.

      Он подумал, что проницательным врождённым критическим мышлением обладают те, которых другие люди часто называют гениями.

      Гениальность - это способность выходить как из сновидения, созданного жизненным опытом и получением образования, так и из сновидения, навязанного назойливыми пропагандистами.

     Тот же, кому можно навязать, как сновидение, "критическое мышление" гением никогда стать не сможет.

      Лучше всех другим людям навязывают "критическое мышление" не гении, не изобретатели, не учёные, а актёры-актрисы, гипнотизёры и кликуши ("бесноватые" женщины, а довольно часто и мужчины).

      Он подумал о том, что может быть совсем не случайно западные хозяева сделали главой режима, юго-западного и преступного, террористического по отношению к народу России, бывшего эстрадного комика, то есть актёра, имеющего в себе черты поведения женщины-кликуши, истерички.

      Уже многим очевидно, что бывший эстрадный комик, как глава режима, юго-западного и преступного, террористического по отношению к народу России, не способен к пробуждению, то есть к выходу из сновидения, в котором он находится более шести лет. Скоро уже будет семь лет, как данный комик пребывает в одном и том же сновидении, которое представляет собой навязанное ему его хозяевами "критическое мышление".

    Таким образом, если пропагандисты навязывают людям сновидения или "критическое мышление", то люди с критическим мышлением, приобретённым получением жизненного опыта и образования, стараются пробудиться сами и пробудить других людей.

     Если в пробуждении других людей носителям критического мышления не помогают гении, то данный процесс может сильно затянуться, стать очень долгим, а очень хочется, чтобы выход людей из жутких сновидений был бы быстрым и достаточно лёгким.

     P.S. Автор данной записи бреда, а, если выразиться мягче, -  итогов размышлений непрофессионального философа, понимает, что кавычек для того, чтобы превратить критическое мышление в жуткое сновидение недостаточно. Но персонаж думает то, что, закавычивая критическое мышление, его можно  превратить в жуткое сновидение.  Например, "критическое мышление" юго-западных соседей россиян, проявляемое соседями по отношению к ним, к россиянам, действительно можно назвать жутким, кошмарным, страшным, ужасным сновидением, в которое люди были погружены ловкими и назойливыми  пропагандистами. Автор не может скрыть от читателей и читательниц то, что его удивило то, как ловко персонаж, не являющийся профессиональным философом, разделил критическое мышление на 1) врождённое, 2) приобретённое в получении жизненного опыта и образования и 3) навязанное. Автору интересным показалось и сделанное  персонажем выявление двух подвидов врождённого критического мышления: ограничивающее, отбрасывающее, отсеивающее врождённое критическое мышление и проницательное, то есть гениальное, врождённое критическое мышление. Автор не навязывает данное своё мнение читательницам и читателям, а лишь сообщает им то, что эспэ в названии данного текста - это "способности к пробуждению".