Юность мушкетёров АКТ V сцены 6, 7

СЦЕНА ШЕСТАЯ

(Гостиница в Кревкёре-сур-л’Эско. Арамис и два иезуита: Жак де Поркю и отец Бенедикт)

ЖАК ДЕ ПОРКЮ

Господа, я так счастлив вести с вами богословскую беседу! Это так освежает дух!

АРАМИС

То же самое могу сказать и я.

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

О Господе никогда не следует забывать и никогда не лишне вспомнить. Но Бог и богословье – далеко не одно и то же. Так что тем, кто не мыслит в богословье ровным счётом ничего, лучше воздержаться от высказываний на это счёт.

АРАМИС

(Тихо, отцу Бенедикту)

Жак де Поркю приходит в восторг от латыни, в которой не понимает ни слова!

(Громко, обращаясь к де Поркю)

Не вы ли на днях приминали это прекрасное изречение? Постойте-ка, кажется, это звучит так: «Noli te nitidior videri quam tu videri, sed timere aliis doctior videri».

ЖАК ДЕ ПОРКЮ

Как это мудро сказано!

(Что-то записывает)

АРАМИС

Не правда ли? Очень мудро! Ведь это кажется, из Сенеки?

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Если вы затрудняетесь перевести, я вам переведу. Наш друг сказал: «Не бойтесь выглядеть более профессионально, чем вы кажетесь, но бойтесь показаться более образованным, чем другие».

ЖАК ДЕ ПОРКЮ

Благодарю вас, отец Бенедикт. Я, знаете ли, изучал когда-то латынь. Но ваш перевод потрясающе точен! И столь лаконичен! Великолепно!

АРАМИС

И как это показательно, что вам понравилась именно эта фраза!

ЖАК ДЕ ПОРКЮ

Я, знаете ли, без ума от латыни.

АРАМИС

Stulti linguam Latinam magis amant quam asini daucos.

ЖАК ДЕ ПОРКЮ

Великолепно! И как точно! Кто это сказал?

(Снова что-то записывает)

АРАМИС

Один философ. По имени Эрблеус.

ЖАК ДЕ ПОРКЮ

Эрблеус? Как же, как же! Я читал несколько его книг!

(Что-то записал в книжицу)

АРАМИС

Да что вы говорите!

(Тихо отцу Бенедикту)

Я и не знал, что я, оказывается, написал несколько книг на латыни! 

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

А как вы, уважаемый Жак де Поркю, переведёте это выражение?

ЖАК ДЕ ПОРКЮ

Кто я такой, чтобы переводить на французский высокий слог знаменитого Эрблеуса? Давайте уж лучше вы!
 
АРАМИС

Я тоже затрудняюсь перевести это дословно. Здесь идёт речь о том, что люди особого сорта особенно любят латынь.

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Позвольте мне попробовать. Он сказал: «Болваны любят латынь сильнее, чем ослы любят морковку»

ЖАК ДЕ ПОРКЮ

Как это точно!

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Но я добавил бы к этому следующее.  «Potius quam stultos ludibrio habere, melius est eos tamquam oboedientes executores voluntatis Domini uti».

АРАМИС

«Чем высмеивать болванов, лучше их использовать как послушных исполнитель воли господней». Вы чрезвычайно мудры, отец Бенедикт. Простите мне мою глупость.

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

(Арамису)

Я почитал ваши записки об устройстве иерархии в Ордене и о ранжировании целей и приоритетов на пути подвижнической деятельности. Вы во многом ещё не сведущи, кое в чём глубоко ошибаетесь, но дельных мыслей в ваших записках больше, чем ошибок и неточностей. Приходите к нам в лоно Ордена Иезуитов. Вы знаете, как меня найти. В вас я вижу большой потенциал. Вы нужны Ордену, а Орден нужен вам.

АРАМИС

Благодарю, отец Бенедикт. Я обязательно воспользуюсь вашим приглашением. Но в настоящее время я больше мушкетёр, чем аббат.

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

В нашем Ордене состоят люди самых разных профессий. Военная служба ничуть не мешает служению Ордену. Помните, что и духовные наставники Короля, Королевы, Дофина и Принцев – все они иезуиты, члены нашего Ордена. И сам великий кардинал – тоже. Но в нашем Ордене иная иерархия, отличная о светской. У нас высокий может стать низким, а низкий – высоким. Не по рождению и должностям у нас ценят человека, а по делам их и по возможностям, а также по рвению в служении Господу.

АРАМИС

Себе)

Очень интересно!

(Вслух)

В таком случае мы увидимся очень скоро.

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

До встречи, господа.

(Уходит)


СЦЕНА СЕДЬМАЯ

(Там же, Арамис и Жак де Поркю)

ЖАК ДЕ ПОРКЮ

Как много мудрости я сегодня услышал! Столько абсолютно верных и точных знаний! Я словно бы послушал глас Господень!

(Через двери в глубине сцены входит д’Артаньян, которого присутствующие не замечают)

АРАМИС

Inter caecos luscus rex.

ЖАК ДЕ ПОРКЮ

И это тоже очень верно! Продолжайте, продолжайте же!

Д’АРТАНЬЯН

Он сказал: «Среди слепых одноглазый – царь». Даже я это знаю.

АРАМИС

Д’Артаньян! Как я рад вас видеть! Вы знаете латынь?

Д’АРТАНЬЯН

На уровне пословиц, которые можно услышать от любого кюре – да. 

ЖАК ДЕ ПОРКЮ

Ещё один знаток латыни! Какой удачный день!

(Входит Портос)

Д’АРТАНЬЯН

Et ecce gigas noster!

ПОРТОС

Да, точно, вот и ваш великан!

АРАМИС

И вы, Портос, знаете латынь?

ПОРТОС

Латынь? Кой чёрт мне в латыни? И не подумаю её знать. Но я знаю итальянский.

АРАМИС

И вправду это намного полезней! Как я рад вас видеть, друзья!

Д’АРТАНЬЯН

Так что же вы не воротились в Париж и не разыскали нас?

АРАМИС

Ей-богу, собирался, как только моё ранение затянется.

Д’АРТАНЬЯН

Затянулось?

АРАМИС

Затянулось! Всё затянулось! И моё ранение, и моё пребывание в этой чёртовой дыре! А также наше расставание! Давайте же отметим встречу!

Д’АРТАНЬЯН

Непременно отметим, и сразу же в путь за Атосом. Молю Господа, чтобы и с ним было всё благополучно, как и с вами! Если мы потеряли его, я себе этого никогда не прощу.

АРАМИС

Атос заговорён. Ведь вы, наверное, заметили, что он будто нарочно стремится к смерти, а смерть будто нарочно избегает его?

Д’АРТАНЬЯН

Если он не оставит это стремление, значит, плохие мы друзья.

АРАМИС

Вы правы, мы должны вернуть ему тягу к жизни. Этим и займёмся немедленно.

ПОРТОС

Вы хотели сказать сразу же после обеда? Мы не останавливались с самой Шантильи! Я так голоден, что готов съесть седло!

АРАМИС

В таком случае и закажем седло!

ПОРТОС

Вы шутите?

АРАМИС

Ничуть. Хозяин!

(Появляется хозяин)

Седло барашка! И анжуйское.

ПОРТОС

Ну это другое дело.

(Хозяин кивает и уходит)

ЖАК ДЕ ПОРКЮ

Простите, господа, что не присоединюсь к вашей трапезе. Мне пора идти на проповедь.

(Прощаются, Жак де Поркю уходит)

АРАМИС

Бьюсь об заклад, он вставит в свою сегодняшнюю проповедь ещё несколько новеньких латинских слов, которые не понимает, но записал и запомнил. 

Д’АРТАНЬЯН

Что ж, большого вреда в этом не будет, ведь его слушатели ничего не поймут из его галиматьи!

АРАМИС

Вы правы, д’Артаньян. Только такой и должна быть проповедь! Проповедник должен говорить самоуверенно, непонятно, но убедительно. Ведь слово Господне понимать не требуется. Перед ним следует лишь благоговеть. Что господин проповедник Жак де Поркю и демонстрирует в собственном лице. Так пусть же слепцам вещает одноглазый и ведёт их путём, неведомым ему самому. Религия хороша уже тем, что занимает лишнее время граждан и отвлекает их от гражданской войны.

Д’АРТАНЬЯН

Но у нас во Франции именно она и приводит к гражданским войнам!

АРАМИС

Ошибаетесь, д’Артаньян! К войнам приводят не религиозные разногласия, а борьба за власть и за территории. Или хотя бы за крупную собственность. А религиозные разногласия – это те кости, которые бросают в толпу те, кто втравливает её в эти войны в своих собственных интересах. Сами посмотрите, как легко меняют свои религиозные взгляды те, кто возглавляет ту или иную группу религиозных фанатиков. Славный Король Генрих IV переходил из одной религии в другую и обратно не менее четырёх раз.

ПОРТОС

Плевать на католиков и на гугенотов! Арамис, полюбуйтесь лучше на коней, на которых мы приехали!

АРАМИС

Вы сменили коней?

(Выглядывает в окно)

Да, это кони, что надо! И сёдла хороши! Позвольте, я взгляну.

Д’АРТАНЬЯН

Да, один из четверых вместе с седлом отныне ваш.

АРАМИС

В самом деле? Неужели вам их подарила Королева? Ведь с её стороны это не осторожно. Это опасно для неё!

Д’АРТАНЬЯН

Королева не имеет к этому никакого отношения. Это подарок Бекингема!

АРАМИС

В таком случае это опасно для нас.

ПОРТОС

Мы продадим их в Амьене.

Д’АРТАНЬЯН

Продать? Таких коней? Вы с ума сошли, господа!

АРАМИС

Послушайте, д’Артаньян. Конь должен соответствовать своему хозяину. Портос, вы не рассказали ему?

ПОРТОС

Я отложил это напоследок. Очень уж хотелось проехаться на таких лошадках.

Д’АРТАНЬЯН

Да объясните же мне, в чём тут дело, чёрт побери!

АРАМИС

Сдаётся мне, что на таких конях мог бы ездить только Атос, но не в Париже.

ПОРТОС

Почему Атос?

АРАМИС

Потому что он – не тот, за кого себя выдаёт. По всему видно, что он из знатного рода. Неужели вы не заметили?

ПОРТОС

Ах, вот оно что? То-то я смотрю…

Д’АРТАНЬЯН

Да как, чёрт возьми, вы могли об этом узнать?

АРАМИС

Есть множество мелких признаков.

Д’АРТАНЬЯН

Тогда давайте спросим у него! Неужели он не скажет нам правду?

АРАМИС

Если знатная персона решила скрывать своё происхождение и выдавать себя за простого мушкетёра, значит, у неё есть на то причины.

ПОРТОС

Да, чёрт подери! И мне гораздо приятнее видеть в нём простого товарища по оружию, чем подозревать какого-то принца или герцога! Пусть же всё останется, как есть, до тех пор, пока он сам не решит, что пришла пора раскрыть нам правду.

Д’АРТАНЬЯН

Хорошо пусть так, пусть Атос – герцог, пэр, принц, тайный Король или что-то в этом духе! Гарун аль Рашид, переодевшийся простым гражданином! Но почему нам нельзя ездить на таких конях, а ему можно?

АРАМИС

Если бы вы, д’Артаньян, нацепили костюм генерала или маршала, вы думаете, вам сошло бы это с рук?

Д’АРТАНЬЯН

Но ведь это всего лишь кони!

АРАМИС

Это наши кони – всего лишь кони. А эти – породистые иноходцы! Каждый из них стоит как двадцать обычных коней. Если не больше. Он скачет так, что если на его седло положить люльку со спящим младенцем, то младенец не проснётся и не пикнет. 

Д’АРТАНЬЯН

Что же в этом плохого?

ПОРТОС

Д’Артаньян, на таких конях ездят только Короли, Принцы и прочие гранды – герцоги и пэры.

АРАМИС

Или хотя бы маршалы Франции.

ПОРТОС

Когда один паж Генриха IV вздумал прокатиться на иноходце, добрый Король по милости своей велел его всего лишь высечь. Все решили, что Король весьма расположен к этому пажу, поскольку ему полагалось кое-что похлеще.

АРАМИС

Как вы, к примеру, ответите на вопрос о том, откуда у вас появились эти кони?

Д’АРТАНЬЯН

Скажу правду!

АРАМИС

То есть вы признаетесь, что ездили в Лондон за подвесками Королевы и получили коней в подарок от герцога Бекингема?

ПОРТОС

От второго человека во власти государства, которое вот-вот объявит Франции войну!

АРАМИС

Это равносильно тому, чтобы признаться, что вы – подкупленный английский шпион.

ПОРТОС

Да ещё в том, что вы ездили в Лондон в качестве личного тайного посла Королевы.

Д’АРТАНЬЯН

Портос, вам это сразу же пришло в голову, как только вы увидели этих коней?

ПОРТОС

Не сразу. Но через пять минут.

Д’АРТАНЬЯН

Что же вы мне об этом ничего не сказали?

ПОРТОС

Здесь, далеко от Парижа, нас никто не будет расспрашивать об этих конях. Мы здесь проездом, для всех местных мы – высокопоставленные слуги Короля, проезжающие здесь по своим делам. Они не будут к нам приставать. Но разве мог я отказать себе в удовольствии прокатиться на таких чудных лошадках? К тому же путь до Амьена не близкий.

АРАМИС

Портос прав. Мы можем себе позволить доехать до Амьена на этих конях, после чего мы избавимся от них. Если не получится продать, Портос проиграет их в карты. Лучше, если иностранцам.

ПОРТОС

С этим я справлюсь.

АРАМИС

Но лучше было бы обратить их в деньги. Ведь нам нужны будут кони для обратной поездки. Только обычные кони. Лучше серые. На каких ездят мушкетёры первой роты.

ПОРТОС

Д’Артаньян, я обещаю вам, мы выберем самых лучших коней из тех, которые не привлекут внимания. Таких, чтобы все нам завидовали, но чтобы нас не отправили в Бастилию за то, что мы принимаем подарки от врагов Франции.

Д’АРТАНЬЯН

Друзья, простите меня за то, что я чуть было не подвёл нас всех! Я болван!

АРАМИС

Вы просто несколько моложе нас и совсем плохо знаете парижские нравы, а также двор Лувра. Это с годами проходит.

ПОРТОС

Бьюсь об заклад, со временем вы будете разбираться в этих вопросах лучше всех нас!

Д’АРТАНЬЯН

Так что же? Прокатимся напоследок на подарках Бекингема?

АРАМИС

Даже не надейтесь… Не надейтесь, что я откажу себе в этом удовольствии!

ПОРТОС

Эх, славные лошадки!

Д’АРТАНЬЯН

А как насчёт сёдел?

АРАМИС

В этом отношении не волнуйтесь! Сёдла останутся у нас.

ПОРТОС

Насчёт сёдел никаких запретов нет.

Д’АРТАНЬЯН

А пистолеты! Господа, какие там пистолеты! Чудо, просто чудо!

АРАМИС

Хорошее оружие никогда не бывает лишним для мушкетёра.