Перед лицом нового дня

Течение дня от зари до вечерней зорьки - не токмо сама бытность жизни, но неизменное напоминание об её устройстве. Та непрочная, местами в заломах от частого употребления, мутная, впрочем прозрачная покуда бумажка, по которой срисовывают каждый следующий день, каждую новую участь.
Бывает, конечно, дрогнет рука с зажатым в ней карандашом, а то и отвлечёт кто, отчего день или судьба складываются не так, как извеку, не так как обыкновенно случается у всех. Ну, так что ж... Отступления - то не отступничество, но вспомоществование на пути людском, опора для понимания в себе лучшего, для надежд на него, для уразумения любви, как высшей точки бескорысти, как зенита, бесконечного полдня, после которого всё и все округ будут непременно лучше прежнего, прежних...

- А ничего, что исстари, со времён Платона, на потомках тавро увядания и сути, и нравов?
- Так то из-за отвоёванной от ума ревности, ибо для тех всё ещё впереди, а у порицающих  почти вся жизнь в прошлом, да подчас такова, о которой не помянет николи и никто.

Лепестки бутона нового дня заявляются в сиянии лучей, высвобождаясь из тугих пелён горизонта, как листва по весне из почек, являя свет, возрождают его, обыкновенного, в необыкновенном, во всякую любую минуту да в ином обличье. И проживая собственную жизнь за один только оборот земли округ себя самой, в виду светила, плача и с улыбкой на устах, держат себя, как разнаряженное дитя перед роднёй на свои именины.

Устраивая удобнее голову на подушке заката, день подставляет густые пока кудри зелени пауку, дабы сделал всё, как надо, по обыкновению, и чтобы сетка паутины на волосах не позволила причёске растрепаться во сне. Негоже являться неприбранным перед лицом нового дня.

Вообще же, проживать жизнь не растрачиваясь на переживания об ней... То ещё искусство. Дано всем, не каждому даётся.