Сорок первая жертва

- Я Прасковья, - представилась женщина.
Отыскал ее в недрах интернета. И конечно, заинтересовался, наткнувшись на необычное имя.
Родители начудили, видимо были в бреду или отравились некачественной закуской.
Я обладаю некоторыми способностями. И, наверное, мог бы заглянуть в те времена. Но на это уйдет столько сил и энергии, что не удастся обаять собеседницу.
Вероятнее всего, ее родителей выпустили после отсидки.
Параша и Прасковья – похожие слова.
- Но если взять только огласовку… - откликнулся я.
Пришлось объяснить,  она не догадалась.
Прекрасная и Прасковая -   у этих имен почти одинаковая  основа.
Представил, как неожиданно повеяло теплом в осеннюю пору. И поникшая  роза распустилась перед тем, как окончательно зачахнуть.
Женщина помолодела.
А я вспомнил ее снимок на сайте знакомств.
Более всего заинтересовало старинное колье, которое выставили напоказ.
Я переснял его крупным планом. Специалисты были ошарашены.  Все сошлись во мнении, что это работа средневековых мастеров. Может быть, самого Бенвенуто Челлини.
- Возьму за любые деньги, - заявил  один ювелир.
- Больше, чем за любые! – еще выше поднял планку его соперник.
- Обеспечу исполнение любых желаний и капризов, - пообещал третий.
И хотя Параша не решилась в украшении отправиться на свидание, я различил его внутренним самым верным зрением.
Изумруды и рубины высветили  лицо.
Прекрасное лицо, уговорил себя, позднее цветение самое пышное и привлекательное.
И пока не иссякло мое воображение, пока еще мог внушать и подавлять, тоже представился.
- Гаврила Принцип, но не убийца, а почти принц, - придумал я.
Наверное, издох белый конь, на котором поскакал к своей избраннице, тогда пересел на белый автомобиль. Но и у него заглох мотор. Отправился пешком, и до крови разодрал ноги.
(Потом,  если сойдемся, покажу смертельные раны.
Профессия моя не предполагает близости и проникновения. Но если не существует иной возможности овладеть украшениями, приходится ублажать хозяек. Прикидываться верным соратникам.
Я привычно изготовился.)
- Дворец мой достраивается, - сообщил ей. – Уже сооружена гавань, где будут разгружаться океанские лайнеры. Забетонирована площадка для самолетов. А залы постепенно заполняются любовным угаром.
- Все это будет твое, - подарил избраннице.
Целиком выложился в этом щедром подарке, поэтому не хватило воображения на других посетителей забегаловки.
Одни подозрительно приглядывались. Никчемные личности, разучившиеся фантазировать. Другие, наоборот, не обращали  внимания. Слепые и глухие от рождения или добровольно принявшие эти ограничения.
- Но первую ночь проведем в твоей камере,- уговорил Принцессу, то есть Парашу.
Такой запах розового масла, что закружилась голова.
В подобном кружении  сгинули  мои предшественники.
Одни доверились прихлебателям и собутыльникам. А те, толком не опохмелившись, донесли и наябедничали. И конечно, добытчиков повязали.
Самые недоверчивые все же проговорились подругам. В момент любовной горячки, когда теряются остатки разума. А у баб не только длинен волос, но и язык обладает таким же качеством.
Поэтому, если приходится вступать в отношения,  готов клейкой лентой или ладонью запечатать себе рот.
А потом – женщины такие коварные, что могут догадаться, - принять дополнительные меры предосторожности. Не обязательно уничтожать свидетелей, можно связать доносчицу и запереть  в  уборной. Ее нескоро найдут, если вообще найдут, за это время успею укрыться в другом городе или справить новые документы.
Поэтому отвел Парашу во временное убежище, вернее она пригласила  в гости.
На пороге попрощался с посетителями забегаловки. Можно  показать им язык или удлинить нос растопыренной пятерней, но  вместо этого ребром ладони ударил по внутреннему сгибу локтя. Рука дернулась и подпрыгнула.
Если преследователи пойдут по следу, то свидетели сошлются на этот жест и забудут остальное.
Как и водитель такси, что извертелся, пытаясь различить, что происходит на заднем сиденье.
Когда его спросят, он честно признается.
- Она так приникла, что распласталась!
Окровавленным языком  я облизал пересохшие губы.
Она пиявкой безжалостно впилась в них.
А я не оттолкнул ее,  принял вызов.
Наши языки переплелись.
Она укусила  за шею, вернее вонзила клыки.
Кровь просочилась, потом пролилась горячей струей.
Машина резко вильнула, под колеса бросилась собака, или мальчишка устремился за мячом. Или водитель бросил руль, одной русской протер слезящиеся глаза, другой оттопырил ухо, чтобы лучше слышать.
Машина выскочила на тротуар, солидный гражданин едва увернулся. И высказался, как положено.
В нашем городе многие прекрасно владеют разговорным русским языком.
Под эти заклинания мы продолжили битву.
Я слегка придушил ее, а она в отместку разорвала на мне рубаху и в спину вонзила когти.
Виновата забегаловка, в которой мы встретились.
Или моя забывчивость.
Ведь по субботам, отправляясь на шабаш, мимо окон пролетают  ведьмы.
Я увидел, как мелькают тени.
Боясь разоблачения,  одну из них они снарядили разобраться.
И я не смог противиться жгучему ее желанию.
Пока летели на помеле, то есть ехали на машине, забыл про ее сокровище.
Несмотря на предыдущую подготовку, на отрицание близости, заразился ее безумием.
Но вспомнил о цели визита, когда поднимались на лестнице.
Тщательно следил, чтобы не осталось следов: кровавых пятен на ступеньках. Чтобы не выломаны были перила, двери и оконные рамы.
Кто-то, наверное, подглядывал.
Им не поздоровилось.
Наблюдателям пришлось обратиться в глазную клинику.
Даже опытные врачи не смогли разобраться. А самый сообразительный высказал правдоподобное предположение.
- Такую невидаль различили, - заключил он.
Все послушно склонили голову.
Ну а мы, израненные и полуживые, все же добрались до убежища. По дороге избавились от одежды. Частично оставили в машине или на лестнице. Последние тряпочки уронили в прихожей.
Тоже улики, поэтому испепелили останки.
- Ты прекрасна, - в предчувствии падения и гибели взмолился я, - но будешь еще  краше и прекрасней, если наденешь ожерелье, - уговорил соблазнительницу.
Она послушалась.
И когда от постели добиралась до комода, где хранилось ее достояние,  на каждом шагу возносилась и зависала над нашей обыденностью.
Но ослабела от запредельных усилий, не сумела выдвинуть ящик, беспомощно уронила руки.
- Ключи потеряла, - поникла она.
- Дерни посильнее! – прохрипел я.
Женщина опять не справилась.
- Упрись ногой! – приказал ей.
Еще одна бесполезная попытка.
Конечно, можно  помочь. А перед этим оттолкнуть ее в сторону, чтобы не мешала.
Предки мои, наверное, были степняками. И когда похищали наложниц, то взваливали добычу на круп коня.
Но  их потомки растеряли былую удаль.
Я не грабитель и не насильник. Она сама еще в машине набросилась на меня. Содрала одежду, а потом заманила в постель.
Но я  сохранил остатки разума.
Если взломать сейф, то  обвинят  в ограблении.
Сама должна предоставить.
Поэтому попробовал уговорить.
- За все надо платить, ты готова рассчитаться?
Когда уговариваешь, то сначала надо втоптать в грязь, чтобы человек осознал свое падение.
Воздушный шарик, из которого выпустили воздух. Я даже разобрал шипение, с которым он выходил из прорехи.
Женщина ужалась и постарела.
Груди обвисли, на боках стали заметны складки жира, узластые вены оплели ноги. Волосы поредели, лицо изрезали морщины.
Очередной обман зрения, я тоже, как тот водитель, протер воспаленные глаза.
И уже не различить в розовой пелене.
- Рядом с тобой художник, - придумал я. – А настоящие художники замечают только сущность.
- Когда увидела тебя…, прошептала Параша.
Я отмахнулся от ее воспоминаний.
- Душа у тебя прекрасная, - притворился я.
- Полюбила, - призналась девушка.
Отверг очередную провокацию.
Но все же пришлось ответить.
- И я вроде бы заболел, - неохотно согласился.
Лицо  перекосило, словно надкусил горький плод.
Город наш возведен среди болот,  горожане страдают от гнилостных испарений.
- Правда? – ожила девушка.
- Нарисую такую страстную картину, что все тебя  возжелают! – закрепил победу.
В школе  однажды выиграл шуточный конкурс. Надо было съесть лимон и не поморщится.
Вспомнил и снова справился.
Или, как встарь, попал на выставку картин известного художника. Остановился около портрета передовика, но скосил глаза на соседнее изображение. Обнаженная девушка на берегу реки. Оглянулась, прежде чем войти в воду. Не заметила, что я подглядываю.
Если смотреть в сторону, например на комод, где хранится сокровище, то не заметны мелкие недостатки. Как известно, нет некрасивых женщин, надо прищуриться и вообразить.
- Перестань придуривать, - поощрил ее.
Подошел к окну и вспомнил ту картину.
Девушка наконец решилась: вошла в реку, и оказалось, что ящик не закрыт на ключ.
С таким скрипом выдвинула его, что я содрогнулся.
Речные обитатели расступились, нащупала драгоценность.
Мысленно я веду перечень своих деяний. Сорок первая жертва, ошибочно сосчитал я.
Пусть далеко до подобного свершения, но запомнил заветное число. Прочитал книгу и посмотрел фильм. И готов как его героиня избавить мир от нечисти.
Осторожно обеими руками, чтобы не уронить и не испортить украшение, принял подарок.
Сердце так отчаянно ударило по ребрам, что едва не проломило грудную клетку. И перехватило дыхание.
Не сразу  очнулся.
Так называемым знатокам требуется затратить много времени и приложить немало усилий, чтобы распознать подделку. Надо капнуть кислотой, которая разъедает металл, но бессильна перед золотом.
Капли слюны упали.
Медь зашипела и оплавилась.
А в разноцветных стеклышках тем более не признал  жемчуга, сапфиры и алмазы. Просто море обкатало осколки бутылок, а потом прибоем выбросило их на берег. Предприимчивые местные жители подобрали эти безделушки.
- Чересчур ослепительный  блеск, - сквозь сжатые зубы выдохнул я.
- Тебе понравилось? – ожила Параша.
Я зажмурился – некоторые наивные девицы считают, что таким образом мы восхищаемся и выражаем согласие.
Бесполезно и опасно разубеждать их.
- Хочу насладиться каждой клеточкой твоего тела… - проскрипел я.
Тяжело дались эти слова. Они  разодрали горло и гортань. Но постепенно притерпелся к боли.
- Прими душ, чтобы обнажить побольше сладостных клеточек, - продолжил эту пытку.
Наверное, кровоточили все внутренние органы.
Хотелось швырнуть на пол и растоптать подделку, вместо этого нащупал журнальный столик и осторожно положил ее.
- Я быстро! – подхватилась женщина.
Дуновением ветра взлохматило  волосы. Я не  обернулся. Но догадался. На этот  раз не возносилась на каждом шагу, но  вслед за своими товарками умчалась на Лысую Гору.
По вечерней улице прошла поливалка. Тугая струя воды ударила. Или в ванной включили воду.
Бесполезная попытка очиститься.
Напрягся и слегка передвинул комод. Потом уперся в него плечом.
Говорят, некая женщина, когда на ее ребенка наехал грузовик, попыталась спасти его: приподняла многотонную громадину.
Жилы мои полопались, я презрел боль и отчаяние.
На паркете остались  вмятины.
Подпер дверь ванной,  невозможно одолеть эту баррикаду.
Потом – больше не мог сдерживаться – швырнул на пол и растоптал подделку. Искромсал податливый металл, а стеклышки разлетелись шрапнелью.
Некогда увидел фальшивый снимок  юной красавицы.
Когда вгляделся в изображение и поскреб глянцевую поверхность, то различил сущность.
Едва не сошелся с ней, но вовремя спохватился.
Только в детстве удавалось съесть лимон и не поморщиться, но давно разучился притворяться.
Подобрал остатки одежды – оказывается, воображаемый огонь не все уничтожил – и кое-как оделся.
Как я смог позариться на такую дешевку?
Плачевно закончилась сорок первая попытка.
Если больная выживет, то врачу не поздоровится.
И надо как можно скорее забыть о поражении.
Но не убрал из списка, но наоборот, подчеркнул красными чернилами.
Чтобы знать, помнить и снова не ошибиться.
……………….
Г.В. Февраль 26.