Начальник железнодорожной станции

Фёдор Иванович Колтунов прожил жизнь длинную, ровную и, как ему самому казалось, вполне понятную. Сорок два года он служил на железной дороге- сперва помощником, потом дежурным, а после и начальником станции. Не столичной, не узловой, но важной по-своему: через неё шли поезда с зерном, с углём, с людьми, уезжавшими и возвращавшимися.
Он знал расписание не по бумаге- по дыханию. По скрипу рельс определял, тяжёлый ли состав. По шагу машиниста с какой дороги тот пришёл. И всегда говорил одно и то же:
— Железная дорога не любит спешки и не терпит лжи. Тут всё сразу видно.
Когда Фёдор Иванович вышел на пенсию, станция продолжала жить без него. Поезда шли, сигналы загорались, дежурные сменялись. И в этом было что-то горькое, но и справедливое: незаменимых людей не бывает, система не держится на одном человеке.
Он перебрался в старый дом у самой насыпи. Сад посадил, дрова колол сам, по утрам ходил вдоль путей и смотрел, как уходят составы- уже без него. Иногда к нему приезжал внук.
Внука звали необычно- Атиш. Имя это привезла когда-то его мать из дальних стран, где жила и работала, и Фёдор Иванович сперва морщился, но потом привык. Имя как имя. Главное- человек. Атиш был молод, высок, аккуратен. Говорил мало, но быстро.
Работал в Дубае- в сфере, которую Фёдор Иванович так до конца и не понял. Что-то связанное с цифрами, кодами, сетями. Внук говорил: ай-ти. Старик кивал.
— Значит, с проводами, заключал он.
— Уже давно без проводов, дед, улыбался Атиш.
Приезжал внук редко. Всё время куда-то спешил. Даже сидя за столом, он будто бы оставался в движении. Телефон лежал рядом, экран загорался, гас, снова загорался. Атиш проверял его взглядом, как машинист- приборы.
Однажды, в тихий вечер, когда солнце уже ушло за лес, а поезда шли редко, Фёдор Иванович сказал:
— Ты всё время смотришь, как будто боишься пропустить.
— Важно быть на связи, дед, -ответил Атиш.
— Сейчас, если выпал из сети, тебя просто нет.
Старик молчал долго. Потом поднялся, вышел на крыльцо и посмотрел вдаль, туда, где рельсы сходились в одну линию.
— Знаешь, сказал он наконец,
— Раньше тоже был рынок. Только назывался иначе.
— Как? -спросил Атиш.
— Рынок начальников. Рынок важности. Кто громче, кто строже, кто умеет держать людей. Я и сам там был.
Он сел обратно, положил руки на колени.
— Я думал, если станция работает как положено- значит, я нужен. Если без меня не могут- значит, я ценный человек. А потом ушёл на пенсию… и станция не рухнула.
Атиш усмехнулся:
— Но ты же много сделал.
— Сделал, согласился старик.
—Только долго не понимал, ради чего. Ради дела или ради того, чтобы чувствовать себя главным.
Он посмотрел прямо на внука.
— Ты сейчас живёшь на рынке внимания, Атиш. Только у вас он быстрее. Я- держал станцию. Ты- держишь электронные цифры. Разница небольшая.
Внук хотел возразить, но вдруг замолчал. Слова не пришли.
— А знаешь, что я понял под конец? - продолжал Фёдор Иванович.
— Самое трудное, это перестать держать. Когда отпускаешь, становится пусто. И вот тогда видно: ты просто живёшь или управляешь из важности.
Ночью Атиш долго не мог уснуть. Телефон лежал рядом, но он его не включал. В голове стояли рельсы уходящие вдаль, без суеты, без просьбы о внимании.
Утром он сказал деду:
— У нас сейчас учат продавать себя. Говорят: если ты не проявляешься- тебя не выберут и у тебя не купят.
Фёдор Иванович улыбнулся.
— Поезд, который кричит о себе, сказал он, обычно идёт не по расписанию.
Перед отъездом Атиш долго стоял на перроне. Поезд подходил медленно, ровно. Люди заходили спокойно. Никто никого не уговаривал ехать.
Он вдруг ясно понял:
железная дорога не нуждается в рекламе. Она просто ведёт туда, куда ведёт.
В Дубай он вернулся другим. Не сразу, но тихо, незаметно. Он стал реже говорить, чаще молчать. Некоторые его знакомые исчезли сами. Некоторые совсем перестали писать. Работа осталась, но ушла суета.

А Фёдор Иванович продолжал жить у путей. Иногда он слышал, как поезд проходит ночью, и знал: его присутствие здесь уже ни на что не влияет. И в этом было удивительное спокойствие. Он перестал быть начальником. Но стал простым человеком. И этого оказалось достаточно.

С уважением, Благомир.