Глава 5

НИИК извечно был хаотичным местом. Толпы гениев перетекали из отдела в отдел, куда больше напоминая образ улья, чем собственно «Улей». Безымянный презирал это место в особой степени и нисколько не хотел повторять опыт похода в дом Найка. К его удаче, у новой цели проекта — Герка Черша — была привычка изолироваться после обеда в своём кабинете.

Старый ястреб лежал на кровати. Из крохотного динамика доносилась грустная мелодия с классическим балетным ритмом. На его руке была воплощена крохотная танцовщица, сменявшая балетные стойки, сотканная из пепельной горечи эмоционального фона. Вся комната, покрытая тьмой как пеленой, сжималась до этого крошечного образа. Балерина чуть потускнела, и Герк прервал её танец, устало лёг и всмотрелся в угол комнаты, из которого почти сразу же раздался голос. Вернее, его катастрофически искажённая версия:

— Герк Черш… — звук полз по комнате леденящей волной, но ястреб не подавал виду, — ты пустое… Ты дыра в этом мире… Ты лишний, ты старый, ты глупый…

Из угла, вдоль стен и потолка, потянулись тонкие кривые руки; в самом углу виднелось множество раз искажённое, переломленное тело, а по потолку, как тень, двигалось плоское, испещрённое зубами лицо.

— Ты видел человечество… Видел его боль… Его страх… Его бессмысленность… Ты… Видел… Меня…
Лицо обрело форму, приблизилось к ястребу и уставилось в него десятком пустых глазниц.

— Миру нужно переродиться. Миру нужен шанс. Миру нужна чистота.
Герк продолжительно выдохнул. Безымянный пугал его на животном, базовом уровне, но это же было кстати. Он давно перестал ощущать вкус «базовых вещей» и сейчас смотрел на чудовище усталым, спокойным взглядом. Он заговорил ровным, даже слегка сонным голосом.
— Знаешь, моя работа слишком часто любит делаться сама. Тебе наверняка известно, что моя главная цель на планете — искать гибрида. И вот уже второй раз ты сам по своей воле предстаёшь передо мной. Хорошая новость: я наконец могу написать в отчёте, что гибрид есть и почивать, пока не прибудет флот. Плохая новость: ты бесконечно силён, и у нас нет никакого способа тебя поймать. Так что у меня всего один вопрос: о каком перерождении ты говоришь?

Монструозная фигура Безымянного слегка сжалась. Из его образа моментально выветрился ужас и загадочность, обнажая лишь бурлящую силу. Зубастая пасть вновь открылась, и пространство ощутимо опустело, утратив все нотки эмоционального фона:

— Наш мир — череда глупых ошибок миллиардов… триллионов предшественников. Мы тысячелетиями строили для себя золотую клетку и уже тысячелетия грызём её прутья и тянем руки наружу. А если сломать эту клетку — мы же её и починим. Нужно разучиться делать клетки, забыть этот бред.

Герк задумчиво поднял глаза к потолку, отрывая их от искажённого лица. Затем ещё более уставшим взглядом вернулся к Безымянному.

— Предлагаешь регресс на тысячи лет? Прямо к истокам человечества? И почему тебе кажется это хорошей идеей? Почему, как ты выразился, клетку не научиться строить снова? Что помешает этому чистому человечеству пойти тем же путём?
— Я бессмертен. И когда клетку построят опять, я вернусь и напомню. И снова, и снова, и снова. Пока не обойдутся без клетки.
— Надежда умирает последней. Но с чего ты решил, что я тебе помогу?
— Среди семёрки элит ты был самым… — Безымянный запнулся, подбирая слово.
— Пустым?
— Да… Пожалуй, пустым.
— Я много потерял. Моя душонка рассыпалась пеплом, а на её месте — тихое чёрное ничего. Твоя душа ещё не выросла. Да, мы оба бездушные сволочи, но вряд ли это поможет нам друг друга понять.

Безымянный спешно сжался и принял облик волка в рясе, точно такой же, как на совете, и подошёл к Герку.

— Значит, твой ответ «нет».
— Я не слышал вопроса, друг мой. Ты меня ни о чём не спрашивал.

Безымянный тут же растворился в чёрной дыре. Герк выключил динамик и тихо сказал:

— Спасибо, Айседора.