Человек на заре. Гл. 3

                Глава третья
                АГО ПРИНИМАЕТ РЕШЕНИЕ

   Прошагав через всё стойбище, предводитель охотников подошёл к самому его краю, где среди низких зарослей ютилось его скромное жилище, сооружённое из нескольких длинных жердин, приваленных к стволу большой пальмы, и накрытых сверху ворохом зелёных свежесрубленных веток. Рядом с этим убогим жилищем, в траве виднелись чёрные обугленные головешки - остатки костра, а неподалёку валялось несколько заготовленных для костра сухих веток и мелко переломанных сучьев. Подойдя к своему жилищу, Аго остановился, и некоторое время пристально на него смотрел, а затем со вздохом отвернулся, обогнул этот шалаш сбоку, молча уселся под большой пальмой, подобрав под себя ноги, и надолго задумался. Остальные охотники, шедшие вслед за ним, подойдя к пальме, уселись в кружок вокруг своего предводителя и, не сводя с него глаз, ждали, что же он предпримет в дальнейшем, так как единодушно считали его самым опытным и умудрённым жизнью, и во всём привыкли на него полагаться. Притащившаяся вслед за Эо самочка Илла скромно осталась стоять в сторонке, не приближаясь к сидящим под пальмой семерым охотникам.

                *   *   *

  Аго, уперев взор в землю, морща лоб, и изредка пожевывая губами, долго хранил молчание. Мыслительный процесс, даже для современного человека, - дело весьма нелёгкое, а что уж тогда говорить о том, чем он являлся для первобытного существа! Тем не менее, предводитель охотников всё же пришёл к какому-то решению, потому что его лоб неожиданно разгладился, а на губах мелькнуло что-то наподобие улыбки. Оглядев по очереди всех собравшихся вокруг него шестерых охотников, он резко оттолкнулся руками от земли и вскочил на ноги. Затем, вытянув ладонь туда, где находилось стойбище и хижина их вожака, он, свирепо кривя губы, громко произнёс: " Ахок - нух!", "Нух - Ахок!" Потом повернулся лицом к саванне, ударил себя кулаком в грудь, опять громко крикнул: "Ахок - нух!", после чего махнул рукой  в сторону уже постепенно начинавшего темнеть горизонта, и также громко добавил: "Аго - го!" Ещё раз оглядел сидящих под пальмой сородичей, и снова произнёс, ткнув пальцем в сторону саванны: "Аго - го! Аго - го!" Прекрасно понявшие его остальные охотники, разом забормотав каждый своё, один за другим поднялись на ноги, и снова уставились на своего предводителя, ожидая, что он предпримет дальше. А предводитель, отойдя от пальмы на несколько шагов, подошёл к остаткам потухшего костра, присел на корточки, и быстро принялся разгребать руками кучу золы, извлекая оттуда, и бросая рядом с собой на траву мелкие, обугленные остатки когда-то начисто обглоданных костей. Подошедшие вслед за ним к сгоревшему кострищу остальные охотники, сгрудившись вместе, с любопытством наблюдали за его действиями. Аго, достав из-под потухших углей несколько костей, уложил их справа от себя на траву. Затем встал на ноги, наклонился над заготовленными для костра сухими ветками, вытащил самую длинную из них, и своими крепкими пальцами переломал  её на несколько коротких палочек, которые также сложил небольшой кучкой, на этот раз слева. Шестеро охотников, разинув от удивления рты, продолжали наблюдать за всеми его непонятными действиями. Но, впрочем, через какие-то мгновения всё разъяснилось...

                *   *   *

  Взяв в руки одну из костей, предводитель охотников стукнул себя кулаком в грудь, тихо произнёс :"Аго-го!", и жестом указал в сторону саванны. Затем, вынув из кучки переломанных им веточек одну, он поднял её над головой, громко воскликнул: "Ахок- нух!", сломал её пополам, и небрежно отбросил в сторону. После чего, обратив свой взор на самого рослого из охотников, вопросительно вскинул голову и лишь спросил: "Роро?" Рослый охотник,названный этим именем, отложив в сторону свою палку-копьё, наклонился, взял одну из костей, по примеру предводителя также стукнул себя кулаком в грудь, рявкнул: "Аго-го!", ткнул мохнатой рукой в широкую степь саванны, поднял веточку, легко переломил её двумя пальцами, не забыв при этом сказать: "Ахок - нух!". с презрительной миной забросил обломки себе за спину, поднял с земли своё оружие, и неспешным шагом перешёл на ту сторону, где стоял Аго. Предводитель, потрепав его по плечу, повернулся к следующему из охотников: "Умо?" Умо, невысокий, жилистый, с руками, исчерченными застарелыми белыми шрамами, тоже долго раздумывать не стал, точь-в точь повторив все действия, которые перед ним совершил Роро, и вслед за этим также перешёл на сторону, где стояли Аго и Роро. Аго продолжал по очереди вызывать охотников по именам: "Монго!", "Комо!", "Омо!", "Эо!", - и все они, не колеблясь, выбирали кости, и ломали ветки. Стоящая в сторонке Илла попыталась было подойти к Эо, и вмешаться в процесс, но Эо так грозно на неё посмотрел, что у молодой самки тут же пропало всякое желание куда-либо вмешиваться... Итак, между семерыми охотниками всё было решено окончательно и бесповоротно. За годы проживания в одном стойбище бок о бок с Ахоком и его ближайшими сородичами каждый из этих семерых натерпелся, и не раз от него, - и от них! - всяческих несправедливостей, унижений и оскорблений. Нынешнее происшествие с убитым ими, и нагло присвоенным Ахоком леопардом явилось последней каплей в переполненной чаше терпения. Аго принял решение уйти из стада на просторы саванны, и все шестеро охотников его поддержали. Уж лучше быть растерзанными дикими зверями, - но на воле, чем каждый день сносить издевательства и несправедливости от своего же вожака и его приспешников! Так думал Аго, и хотя он не мог этого объяснить на словах остальным своим друзьям, они его поняли. Подойдя к своему предводителю, двое из шестерых охотников, очень похожих друг на друга,- что было не удивительно, поскольку они являлись родными братьями, и звали их Комо и Омо,- призывно взмахивая палками, и тряся головами в сторону саванны, явно предлагали ему отправляться в путь хоть сейчас. Но Аго, отрицательно покачав головой, присел к остаткам костра, снова выгреб оттуда большую кость, сделал движение, будто превращает эту кость во что-то круглое, поднёс ко рту, пожевал, и взглянул на братьев - поняли ли они? Те кивнули, что им всё понятно. Тогда Аго, показав на плетёную травяную сумку, висевшую у него на бедре, сделал движение, будто суёт в неё "круглую" кость, и снова взглянул на братьев. Те опять закивали - понимаем, мол, чего уж там! Аго, указав на пальму, и на висящие на ней плоды, сделал вид, что срывает их, и тоже суёт в сумку. Затем, подойдя к плескавшемуся рядом озеру, он вынул из сумки пустой выдолбленный и высушенный кокос, приспособленный под сосуд для воды, зачерпнул им из озера, заткнул куском деревянной пробки, и положил опять в сумку. Оглядев по очереди всех присутствующих, - поняли ли они они его мысль? - он подошёл к своему шалашу, лёг на траву, подложил под голову руки, закрыл глаза, и сделал вид, что спит. Сел, указал на сумку, потом снова лёг, закрыл глаза, опять сел, потянулся, как бы спросонок и, указав в ту сторону, где за озером начиналась саванна, произнёс лишь одно слово: "Го!" Но и этого слова было достаточно, чтобы остальные охотники, за годы совместных скитаний вместе с ним поняли, что надо делать: как следует приготовиться к походу, заготовить еду и воду, и идти ложиться спать, чтобы затем, на следующий день уйти, наконец, в саванну. Они начали расходиться один за другим. Молоденькая самочка Илла попыталась было увязаться вслед за Эо, но тот, сурово оттолкнув её в сторону, пошёл своей  дорогой, так ни разу и не обернувшись...

                *   *   *