Пенёк, Шампур и прочие артисты

     Поезд, наполненный студенчеством из стройотряда, двигался в сторону  Матушки Сибири. Молодые энтузиасты на волне душевного подъёма неслись туда, где ночи белее и рубль гораздо длиннее. На третий день пути к нашей компании подошёл комиссар отряда Женя и, лукаво взглянув на меня, произнёс: - «Сань, пора выступать на радио. Спеть в  мировом масштабе, так сказать».  И, поощрительно подмигнул, улыбаясь, не очень от души. Не любил, когда выделяли не его.
     Оказалось, что "верхнее начальство" решило силами «стройотрядовцев» дать концерт через местную радиоточку. Таковая в поезде имелась.
     В нашем вагоне было три штатных музыканта: два гитариста, включая меня, и баянист Вася. Мы с удовольствием откликнулись, всё таки путь был дальний и любое разнообразие делало этот путь веселей.
     Взяв инструменты под мышку, наша компания двинулась в радиорубку. Парень на месте нам объяснил куда петь и почти сразу дал отмашку. Перед нашим выступлением он прочитал с бумажки какое то приветствие и сказал нам, мимо микрофона, что объявлять вы себя будете сами, вы же, мол, все свои, действуйте.
     Здесь нужно кое что пояснить, чтобы было ясно в чём "соль" этого эпизода жизни. Мы, действительно хорошо знали друг друга. Но знали как, Саня, или Саныч, Ростик, он же Пенёк (осталось от службы в погранвойсках; есть такая армейская шутка, что в «погранцы» берут тех, кто на пенёк похож), Вася, баянист, имел прозвище Шампур. В этом и был нюанс.
     Диктор всё же, по бумажке объявил моё имя и фамилию, а песню, как автор, я объявил сам. И начал своё исполнение на радио. Кстати, было немного волнительно. Чувствовалась ответственность. С этого волнения я начал, как договаривались объявлять своего товарища. Я и произнёс:
     - «А сейчас перед вами споёт мой друг Ростислав, м-м,  Пеньков» (я напрочь забыл его фамилию и само собой сложилась фраза, не называть же его Пеньком). Ростик с обидой посмотрел мне в глаза. Я постучал по своей голове, мол, прости дурака, само вырвалось. Но, как артист, он всё таки начал петь. Хотя голос его  дрожал. То ли от обиды, то ли от волнения. Я вышел из рубки и направился в свой отсек плацкарта. По дороге хорошо было слышно песню, что исполнял товарищ. Но, вот он закончил и стал объявлять следующего. Эту часть я уже слушал среди своих. И Ростик произнёс:
     - «А сейчас эстафету подхватит наш всем знакомый музыкант, Вася Шампур!» - и тишина. Потом послышался какой то шорох, менялись местами, наверное, шёпот с лёгким заиканием, слово, рифмующееся с словом «щука» и, наконец заиграл баян.
Их возвращение в наш вагон было слышно издалека.
    - «Какой же ты гад, Славка! Что же ты на мне отыгрался? Я тут причём?»
    - «А чё он?! Знаешь как обидно? Это ж... даже, неприятно!»
    - «Ну, а я тут причём, какой же я Шампур? Теперь точно все смеяться будут».
    - «А он, за што? Свои же пацаны, как дальше жить с этим Пеньковым, а?»
   Обида несмываемо закрепилась на лицах «артистов». Подходя к нам они, конечно слышали громкий смех. Но ребята из вагона набросились на них с дружелюбием отцов при встрече блудных сыновей. Их стали обнимать, хлопать по плечу, говорить, что это и был их настоящий успех. Теперь их яркое появление в эфире точно запомнится и только расширит аудиторию.
    - «Ростик», - кричал заводила Вован, - «ты раньше был просто Пеньком, а теперь Пеньков! Звучит! А то, что у тебя фамилия Семчук, так это даже не сравнить! А ты,  Василий, теперь Шампур официально! Можешь на большую сцену идти, там точно таких имён  нет!»- и так далее.
     Сколько времени прошло, а на традиционных встречах выпускников, после и пяти, и десяти лет эта история всегда всплывает. Правда уже с добрыми и мудрыми улыбками, поседевших и полысевших артистов. Ведь, действительно, запомнились ребята!