XI. Власть, любовь, предательство

Рим, год 807 от его основания


 Тиберий Клавдий Цезарь Август Германик, Великий понтифик, наделённый властью
трибуна 14 раз, консула - 5 раз, императора - 27 раз, Отец Отечества,
а попросту - заика Клавдий, умер. Это печальное событие произошло
тихо и незаметно глубокой осенней ночью, когда во дворце все спали...
Злые языки утверждали, что Клавдий умер не своей смертью, поскольку
накануне вечером отведал блюдо из грибов, предложенное императрицей, но мы
не будем повторять эти слухи и голословно обвинять в таком ужасном преступлении
весьма уважаемую матрону, внучку, дочь, сестру и племянницу величайших людей
своего времени! Это дело мудрой и справедливой Юстиции с повязкой на глазах,
мечом и весами в грациозных, но строгих божественных руках...

 Новым императором был провозглашен приемный сын усопшего - Нерон, который
сразу же обожествил отчима и объявил мать служительницей культа Божественного Клавдия.
По такому случаю Вечный город устроил пышные празднества со
спортивными состязаниями и боями гладиаторов в Цирке, театральными
представлениями, раздачей хлеба, фруктов, сладостей и вина.
 Не то чтобы наш герой - отставной центурион и ветеран римской армии,
нуждался в дешевых подачках - нет! Денег за выслугу, накопленного за годы службы
жалования и доли военной добычи ему вполне хватало на безбедную и
спокойную жизнь в столице. Он просто решил развеяться от скуки, поглазеть на
народ, попить вина с медовыми пряниками... Таким образом Сергиус Ливий по
прозвищу Янус оказался на Форуме, в толпе празднующих людей.

 - Смотрите, это Императрица! - возбужденно воскликнул кто-то за спиной Ливия.
- Агриппина, мать недоросля - подхватил другой.
 Сергиус обернулся и увидел шикарный паланкин красного дерева с резными узорами,
крашеными золотом и задернутыми голубыми занавесками из шелка. Несла его  полудюжина
рослых, атлетически сложенных абиссинцев. Вдруг шелк едва колыхнулся,
или ветерану так показалось, но тут же один из носильщиков отделился от
процессии и быстрым шагом приблизился к нему.
- Моя госпожа передает тебе это, центурион! - с этими словами черный атлет
схватил руку Ливия, разжал ладонь и вложил в нее маленький кожаный мешочек,
а затем так же стремительно вернулся к паланкину. Действо заняло несколько
мгновений и удивленный Сергиус не успел и рта раскрыть, как все закончилось.
Паланкин, несомый шестеркой рабов, удалился прочь...

 Заинтригованный ветеран, не разжимая кулака с таинственным узелком, немедленно
направился домой, в свою квартиру в одной из инсул Субурры. Войдя в дом, он
бухнулся на ясеневый стул, составлявший с другим таким же стулом, ложе и столом
композицию триклиния, и развязал тесемку. Мешочек распался, оказавшись просто
куском кожи и явил взору текст, написанный на внутренней стороне.
Послание было коротким, но ёмким:
"Сегодня в полночь, западный портик, пароль для часового - Понтия. Твоя Агриппина."
 
"О, ВЕНЕРОПОДОБНАЯ! ОНА ПОМНИТ МЕНЯ! ОНА УЗНАЛА МЕНЯ!"

 Сергиус встал, налил себе большой кубок фалернского, опять сел и тупо вновь и вновь
перечитывал текст, запивая глотками вина для лучшего переваривания
информации. Вариантов от встречи было всего два - или головокружительная
карьера при дворце, или голова с плеч, всё та же голова.
 "Надо идти. Пусть Фортуна бросает кости." - решил старый центурион.

 Преторианец был предупрежден и в ответ на пароль молча отступил в сторону
и кивнул головой - проходи! Ливий очутился на садовой дорожке, обрамленной
большими душистыми кустами роз. Впереди, в семи-восьми пассах*, слабо мерцал
огонёк масляной лампы - его ждали. Это оказалась молодая красивая женщина,
очевидно, рабыня или вольноотпущенница:
- Центурион Ливий?
- Да, это я.
- Следуй за мной!
 Розовые кущи сменились ажурной каменной балюстрадой с бесчисленными вазами на
каждой балясине - изыске архитектурного искусства, особенно в свете полной луны.
Затем невысокая портальная арка, лестница, дубовая дверь - и Ливий оказался в
императорском дворце. За долгие годы службы ветеран не раз бывал во дворцах -
резиденциях всяких провинций, но такого величия он не видел никогда. Величие
это буквально ощущалось шкурой, пронизывало насквозь...

 Спальные покои императрицы были не менее величественны - роскошь во всём, от
от высоких стен белоснежного лунийского мрамора до ложа из эбенового дерева,
обитого  тяжёлой парчой с узором из золотых и серебряных нитей...
На этом-то ложе сидела  (или, более подходяще - восседала) она - Юлия Августа
Агриппина, заметно постаревшая, но никак не утратившая своей красоты.
Рабыня, исполнив своё задание, немедля ушла, и Сергиус с Агриппиной остались
наедине. Сильное смятение духа охватило старого солдата, защемило в сердце,
стали ватными ноги - он так любил свою Агриппину! Не было ни дня из прошедших
после их встречи 15-ти лет, чтобы он не думал о ней. Пути их, скрестившись
случайно, давно разошлись - плебей и патрицианка императорского рода, и Ливий
прекрасно понимал это, но любовь зла... Как говорят в народе,
QUOD LICET IOVI, NON LICET BOVI.*

 - Ну здравствуй, мой милый командир! - улыбнулась императрица, - как видишь,
 я не забыла тебя! Агриппина указала на такой же эбеновый стул, стоящий напротив
ложи, - иди сюда!
На негнущихся ногах Ливий подошёл к стулу и сел:
- Здравствуй, моя Венероподобная!
- Ты помнишь тот холщовый мешочек, туго набитый сестерциями? К сожалению, он
не сохранился, поэтому я взяла другой, - Агриппина кивнула на большой, размером
с детскую голову кошель, стоящий на столике почтенного эбенового семейства, - он
так же туго набит ауреями. Твои деньги здорово помогли нам тогда, на Понтии, а я
великодушия и благородства не забываю, впрочем, как и подлости и предательства.
Возьми кошель и иди, и пусть боги хранят тебя!
- Мне не нужно это золото, позволь лишь обнять тебя! - Сергиус бросился к ногам
Агриппины и охватил их, - лишь один поцелуй!
Женщина нежно повела ладонью по макушке Ливия и рассмеялась:
- Ты отдашь целое состояние за ночь любви? Ты всё такой же щедрый храбрец!
- За тебя отдам всё золото мира!
- Нет, мой милый, дважды в одну реку не входят. Я теперь не та голодная и грязная
изгнанница, я правлю империей! А политическая целесообразность правит
мной! Садись, я расскажу тебе, как легко быть членом правящей династии...

 Когда ты с детских лет понимаешь, что смерть неизбежна и всегда где-то рядом...
В зависимости от политической целесообразности. Когда тебя тринадцатилетнюю выдают
замуж за старика, опять из той же целесообразности. Когда внезапно,
в расцвете лет, умирают твои дяди и кузены. Но худшее настало с приходом к
власти Калигулы. Он заставлял нас, трёх сестёр, совокупляться с ним, и не
только с ним - эти развратные оргии на Палатине...
 А потом умерла самая любимая сестра Гая — Юлия Друзилла. Отношение брата
к нам резко изменилось - он возненавидел нас за то, что мы живы, а Друзилла
мертва. Тогда он обвинил меня, Ливиллу и мужа покойной Марка Эмилия Лепида
в заговоре. Суд был коротким - нас всех приговорили к смертной казни. Лепиду
перерезали горло, а затем рассекли тело на много частей, которые погрузили в
две заплечные корзины. Брат "смилостивился" над нами и даровал жизнь, но мы
должны были нести эти корзины на себе - сто бесконечных миль! Кровь,
сочащаяся из корзины и стекающая по спине и ногам, ужасный запах разлагающейся
плоти.., - Агриппина обратила взор небу и воздела руки: О-о, я никогда не
забуду этот путь!
 Потом лишение всех прав и имущества и ссылка на Понтию. Два года постоянного
голода! Что было бы с нами, если бы не ты!?

 Но богам и центуриону Кассию Херее было угодно, чтобы Калигула умер; Клавдий
сразу же вернул меня и Ливиллу в Рим и восстановил во всех правах. И вот я
там, где мне предназначено быть - на вершине власти! Мой сын, император Нерон,
станет совершеннолетним через два года, я назначена сенатом регентом императора,
я первая женщина в истории Рима, участвующая в заседаниях сената, Ливий!
Знаешь, когда-то давно ведьма нагадала мне, что сын мой будет царствовать, но
при этом умертвит свою мать, на что я ответила: "Пусть умерщвляет, лишь бы царствовал".
Скоро он станет царствовать в полной мере, а до тех пор царствую я!
Что касается второй половины предсказания.., - Агриппина замолчала на несколько
мгновений, - надеюсь, оно не сбудется!
 Теперь ты видишь политическую целесообразность? Теперь ты понимаешь, как далеки
мы друг от друга?  И это хорошо, потому что смерть всегда где-то рядом со мной.
Я не дурочка Мессалина*, я не могу вязнуть в сомнительных
связях и интрижках, которые рано или поздно, но неизбежно приведут к краху...
Но я по-своему люблю тебя и всегда буду помнить, - Агриппина встала, подошла
к Сергиусу, наклонилась и нежно поцеловала его в губы, - а теперь бери золото
и уходи! Более мы не увидимся. Прощай, милый мой командир!
- Прощай, моя Венероподобная! - Ливий поднялся со стула, взял кошель и пошёл
прочь...

 Не пройдёт и пяти лет после этой ночи, как Агриппина, успешно избежав
нескольких покушений, в конце концов будет заколота в живот преторианцами -
по прямому приказу собственного сына.

                _ _ _ _ _ _

 *Пасс - около полутора метров, одна тысячная римской мили. 
 *Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку.
 *Валерия Мессалина - предыдущая жена императора Клавдия, отличавшаяся крайней
 распущенностью.