Глава 16 Фонтан желаний

Мелкий бисер от пульсирующих струй из фонтана изредка долетал до нежно-белых лепестков хризантем. Андрей обнажил влажные зубы в ослепительной улыбке при виде Параморибо:

– Мадемуазель, это вам, – он протянул пышный букет: – Не смел и мечтать. Однако вот она вы, вся таинственная такая и воздушная. Нет, вы только посмотрите: цветы не смеют спорить с вашим очарованием. Видите, видите, как они вам завидуют. А всё почему? А я скажу: их красота скоротечна, чик и уже увяли, а вы навсегда запечатаетесь в моём сердце вот прямо щас и навечно.
Увидев, что Андрей стоит без коньков, Параморибо с возмущением сняла с плеча спортивную сумку:

– И зачем это глупость?

– Пардон, первое, что пришло в голову. Как вас увидел, так всё и закружилось. Давайте сюда, я буду, как верный Ланселот таскать, пока не сдохну.
 
– Рыцарь из вас так себе. Единственное, что придумали, так это цветы. Пошлость редкая.

– Зато надёжная, как бронепоезд «Потёмкин».

– Там разве не корабль был?

– А какая разница, всё одно надёжный. Я вас и представить себе не могу без хризантем. Ну так что, идём?

– Ого, у нас программа?

– Именно! Вот вы о чём всё жизнь мечтали?

– Притащится, как дура, с коньками к фантану.

– Ну всё – желание исполнилось. А на самом деле? Только по-настоящему. Я, к примеру, именно о вас только и грезил. Помните, как у Пастернака:

Ты появишься у двери
В чём-то белом без причуд,
В чём-то впрямь из тех материй,
Из которых хлопья шьют.

– И какая программа, коль с коньками не задалось?

– Щас, идёмте. У меня тут рояль в кустах.

Они прошли через воздушный шлюз на квадратную парковку для плазменных самокатов.

– Вот он красавец, – Андрей показал на самокат «Вятка» с красным верхом и низом, покрашенным в слоновую кость. – Во всех отношениях отличный аппарат. Предлагаю вояж в небеса. Сейчас пристроим ваш ридикюль и в путь.

– Далеко?

– Тут рядом, за углом. Я ведь сказал, что всё схвачено.

Действительно, самокат, опалив голубым факелом разряженный воздух стратосферы, через несколько минут доставил молодых людей на парковку «Замка» товарища Семарга.

– Андрюша, неужели кино? – поинтересовалась Параморибо у своего кавалера, не ожидавшая чего-то особенного от водителя автобуса, пусть и межвысотного.
На самом деле Андрей, будучи сыном учительницы музыки, обладал развитой фантазией, которая не получила должного развития только благодаря крайней бедности его матери, вынужденной в одиночку растить сына. В общем, юношеские грёзы превратились в сиреневый туман из модных глянцевых журналов и кинофильмов. Собственно, оттого он и отправился работать водителем сразу после школы, вместо того, чтобы пойти учиться в «Квантовый сдвиг». Куда хотел поступить с детства, но не случилось, как говорится, ввиду фатальных обстоятельств. Этот пункт в биографии оказал сильнейшее воздействие на психику молодого человека: Андрей мечтал о космосе и одновременно боялся оказаться на обочине жизни. Именно поэтому он хотел удивить, а точнее сказать, поразить воображение Параморибо с вполне конкретной целью и без всякой там романтики. Водитель мечтал о единоличном межпланетном автобусе, и первой ступенькой в осуществлении этой идеи на данный момент являлась секретарь Домового комитета.

– Кино? Скажешь тоже! – перешёл на «ты» Андрей. – Даже и в мыслях не было. В «Замке» проводятся гонки на самокатах. Приз – два дня на Луне в Море Москвы и экскурсия по ближайшим кратерам.

– Как-то так всё сразу, что даже странно.

– Ерунда, а что теряем – ничего, ровным счётом ничего. Тем более что в самокате я полностью уверен. Можешь ни разу не сомневаться. Всё, нужно спешить. Вот тебе навигатор и водяной пистолет. Будешь отбиваться от конкурентов.

– А как называется соревнование?

– «Гонка Пегасов». Летим до высотки «Де Борха», огибаем и возвращаемся с победой.

– Ой.

– Ага. Луна зовёт.

– А что делать с пистолетом?

– Пуляй в соперников, чтобы отвернули в сторону.

После взметнувшейся в звенящую синеву сигнальной звезды пёстрый поток плазменных самокатов сорвался вниз с площадки, словно стая арктических пингвинов, и устремился к высотке «Де Борха», корябующей ажурным основанием белоснежные лоскуты перистых облаков. Эллипсоиды силовых экранов, защищавшие пассажиров от обжигающего холода стратосферы, вспыхивали ветками искрящихся прожилок в местах столкновения. Гонщики с напряжёнными лицами щёлкали рычагами скоростей и вертели ручки газа, стремясь выбраться из тесного пелотона соперников. Навсегда воспитанная Параморибо вдруг закричала на ухо:

– Андрюша, жми на газ, прорвёмся! – и плюнула струёй из водяного пистолета в ближайший самокат. Силовой экран немедленно покрылся мохнатыми кристаллами льда, закрыв водителю обзор. Аппарат отвернул в сторону от излишне агрессивной наездницы.

Выросшая под неусыпным контролем родителя, начальника Домового комитета «Де Борха», а затем поступившая в академию ВТС, где из неё сделали первоклассную шпионку, Параморибо привыкла скрывать свои истинные чувства за маской доброжелательности. Все мечты о путешествиях на другие планеты, о любви к прекрасному принцу были надёжно запломбированы в глубине нежного женского организма. Внешность Андрея, так походившего на её отца в молодости, ещё когда тот не стал разочаровавшимся в жизни чиновником, произвела на молодую девушку неизгладимое впечатление, такое впечатление, что щёки покрылись пятнами, а дыхание стало прерывистым. И никакая тут профессиональная подготовка шпионки не помогла. Не помогла, и всё тут! А что поделаешь, сердцу, как говорится, не прикажешь! Собственно, из-за этого, необычного для неё чувства, она и не знала, как себя вести по-настоящему. Все привычные схемы поведения рухнули, оставив её совершенно одной в холодном и разряженном воздухе стратосферы. А точнее сказать, наедине с этим весьма импульсивным товарищем: то ему подавай коньки, то полетели незнамо куда, то и вовсе гонки каких-то Пегасов. Великий космос, кавалер с цирковыми тарелочками в голове, но до чего интересный! Аж больно!

И когда она оказалась, нужно отметить, впервые в жизни в окружении мужчин, ревущих моторами, и их спутниц, стиснувших коленями своих скакунов (а как иначе? конечно, скакунов!) Параморибо поддалась общему настроению. Она вдруг почувствовала в себе дрожащий нерв толпы, она растворилась в этом всеобъемлющем чувстве свободы, когда люди с горящими глазами, словно стая перелётных птиц, устремляются к невидимой никому по отдельности точке и одновременно очень важной для всех, для всего племени небожителей. Сообщество чужих по факту рождения людей вдруг приобрело общий интеллект, общие мысли и одно, общее для всех желание действовать вместе.

– И-э, гони, пока не очухались! – приказала Парамарибо, стиснув коленями в кожаных обтягивающих штанах туловище Андрея.

Удивлённый неожиданной вспышке энергии, исходившей, от казалось бы, навсегда флегматичной девушки, ну такой офисной красавицы, извините, Андрей внутренне себя похвалил:

«Во, значит, не промазал. В самое сердце пустил гарпун. Глядишь, и удастся соблазнить на подлог. А то, как посмотрит Мара Филипповна (аж в дрожь бросает от её имени) на мою биографию, а там, там совсем другой ракурс откроется. Никакой я не продавец автобусов, а самый настоящий Икар из автобусного парка, крылья расплавятся, и пожалуйте на землю, товарищ водитель. Ещё Семарг поддаст газу. А как не поддаст – начальник гаража ему обязательным пунктом докладную пошлёт. Это уж на наверно, как консервная банка в плазменный мотор. Дзынь – и полетели к земле без парашюта. А счастье было так возможно. Но ничего, нечего хныкать. Вон, как кричит мамзель, аж молотки в ухе зазвенели».

Тем временем пелотон достиг ажурных ферм «Де Борха». На верхних этажах, ну там, где располагался бордель венерианских гермафродитов, на балконах встречали труженицы любви с флагами, вышедшие поддержать гонщиков. На стенах вращались голографические плакаты с лозунгами: «Даёшь любовь», «Голубой шалун», «Держи бёдра», «Розовый ветер», «Пять удовольствий», «Всегда втроём», «Только с тобой». Некоторые из особенно экзальтированных гермафродитов посылали поцелуи из холодной плазмы. Огромные алые губы с чмоканьем охватывали понравившуюся парочку молодых людей, чтобы с электрическим треском рассыпаться в стратосфере на тысячи маленьких сердечек.

Увидев всё это безумство плоти, Параморибо с горечью подумала:
«Вот сюда меня хотел пристроить дорогой папочка, лишь бы не вертелась под ногами, не мешала его любимой секретарше поправлять мини-юбку. Вот она любовь родителей: только о себе и ни о ком больше. Ну хорошо мама, а что ей ещё оставалось, когда у отца завелась такая фифа. Конечно, сделала себе омоложение и поднялась в бордель. Но я-то, я-то что там забыла. Ведь это решительное дно! А мне путешествовать хочется и совсем не по просторам чужих чувств. И довольно извращённых, кстати».

– Дрюня, жми что есть сил! Я для тебя всё сделаю, вся отдамся! – горячечным шёпотом проговорила на ухо своему кавалеру Параморибо.

От этих обещаний в крови Андрея произошёл выброс адреналина, снабжённый изрядной дозой гармонов.

– И-эх, – выдохнул мужчина и, зажмурив глаза, направил свой аппарат в самую гущу соперников, соперников за лунные кратеры, за Луну.

Отчего в самую гущу, в самую толкотню? Так, именно там находилась голова пелотона, летящая по кратчайшей прямой к «Замку» товарища Семарга. При столкновении на большой скорости полагаться на защиту силового поля не имело смысла, оттого что самокат не имел достаточно энергии, чтобы отразить тяжёлый экипаж с двумя пилотами. Увидев решительно настроенного гонщика в зеркала заднего вида, некоторые вильнули в сторону, уступая дорогу, другие, совсем отчаянные, и не думали отказываться от приза. Параморибо поставила на максимум водяной пистолет и, словно пожарная машина, начала поливать неуступчивых гонщиков залпами крохотных трансгулярных шариков, содержащих в себе по десять литров дистиллированной воды. Однако запас быстро иссяк. Вровень с ними летел самокат, раскрашенный в языки красного пламени. Над шлемами экипажа тоже развивалась холодная плазма. Девушка лихорадочно ощупала карманы кожаных штанов Анрея – запасных обойм не было. Один, всего один экипаж отделял её от первого в жизни полёта в космос, от полёта на Луну. Она со стиснутыми зубами оттянула пружину багажника, сжала ремень спортивной сумки и что было сил запустила в ненавистный самокат. Силовое поле не выдержало удара коньков «Снегурочка». Голова гонщика качнулась, бордовый огонь холодной плазмы погас. Спутница еле успела перехватить управление аппаратом.

– Э-ге-гей! – закричала Параморибо. – Вперёд к победе!

Парковочная площадка «Замка» стремительно увеличивалась в размерах. Гирлянды разноцветных шаров образовывали необычайно большую раскачивающююся арку. Вокруг столбов бегали по спирали вверх и вниз электрические искры. Взлетел над посадочной полосой троекратный салют из плазменных конфетти. Грохнули металлом медные фанфары. У Параморибо кружилась голова, она ликовала.