Мысли неврастеника, 66. Гармония порока

Два года назад.

Мысли неврастеника, 66

Гармония порока: о магнитной силе запретной цельности

Иногда меня посещает мысль, что всё дело — в гармонии.
Не в правильности или благородстве, а в той внутренней, неумолимой соразмерности, которая и рождает истинную красоту.
 Красоту, которая не просто радует глаз, а завораживает, приковывает внимание своей почти математической завершённостью.
И парадоксальным образом это чувство гармонии проступает даже там, где, казалось бы, ему не место.
Чувство стыда, подобно чувству страха, не только отталкивает — оно магнетически манит.
 Всё запретное по своей природе интересно, оно влечёт к себе с силой древнего табу, подобно плоду, который нельзя вкушать.

Но кто же останавливается перед этим запретом?
 Увы, мы не в силах.
Мы, словно загипнотизированные совершенством самой петли, сами лезем в её порочное устье.
Вспоминается Евгений Замятин, его пронзительная мысль из «Островитян»: «Красота — в гармонии, в стиле, пусть это будет гармония безобразного — или красивого, гармония порока — или добродетели».
Возможно, фабула его произведений — о другом, но эта формула высекает самую суть.
Как же притягательна, чёрт её подери, эта гармония порока!

Её притягательность — в безупречной, пугающей цельности.
Порок, выстроенный в систему, обретает стиль, логику, внутреннюю необходимость. Он более не выглядит хаосом и распадом; напротив, он являет собой модель вселенной, живущей по своим, чётким и неумолимым законам.
Это — свобода от сомнений, от мучительной раздвоенности.
 Добродетель часто требует борьбы с собой, это путь с рывками и отступлениями.
 Гармония же порока — это стремительный, гладкий спуск по наклонной плоскости, где каждое следующее действие с фатальной точностью вытекает из предыдущего.
Это эстетика абсолютной последовательности, и ум, жаждущий порядков, невольно поклоняется ей.

Но в этом и заключена её главная опасность и причина, по которой мы «лезем в петлю».
 Ослеплённые совершенством формы, мы перестаём видеть безобразие содержания. Зло, облачённое в безупречные ритмы и отточенные жесты, кажется оправданным, почти законным.
 Эта гармония закольцовывает сознание, создаёт самодостаточную реальность, из которой нет выхода — и не хочется искать, ибо она прекрасна в своей стройности. Замятин предупреждает нас: самая страшная несвобода рождается не из хаоса, а из слишком совершенного, слишком гармоничного порядка — даже если это порядок падения.

Таким образом, сила порока кроется не в его разрушительности, а в его способности мимикрировать под красоту.
Под ту самую красоту гармонии, которая, будучи лишена нравственного компаса, затягивает нас в свои идеально сконструированные сети, заставляя любоваться изгибами петли, уже наброшенной на нашу шею.