Спасение на водах

Самуил Яковлевич (или просто Сэм, как звали его друзья, коллеги в институте, а за глаза между собой и студенты, которым он из года в год читал один и тот же бесцветный и скучный курс логических основ цифровой техники) очень гордился своей подтянутой спортивной фигурой. Бег, волейбол, плавание – со всем этим Сэм дружил, и всё это позволяло в его полтинник с гаком сохранять, как пел любимый народом бард, бодрость духа, грацию и пластику. Спорт Сэм любил, а вот менять свои планы без крайней нужды не любил.  Поэтому, положив для себя совершить после обеда заплыв в море, он, несмотря на протесты жены, собрался на пляж. Жена талдычила, что – западный Кипр, что – Пафос, что – ветер, что – волны, что он утонет и всё ей достанется, а она не такая дура, чтобы выходить замуж второй раз, и наконец поживёт в своё удовольствие, и что если он утонет, то чтобы обратно в отель не приходил. В конце концов она тоже собралась и пошла вместе с ним, ворча, что пляж в такую погоду никуда ей не вдался, и что идёт она только затем, чтобы следить, как бы Сэм не утонул.

Маленький насыпной песчаный пляж, на который отправилась дружная чета, не принадлежал никакому отелю, и на него ходили все подряд, в том числе и горожане. Слева и справа высились камни, а кромка воды полукругом вдавалась в берег. Была в этом пляже одна загадка, над которой Сэм ломал голову. На громадном бледно голубом и сильно поржавевшем щите на всех языках мира кроме русского (Сэм прочитал по-английски) сообщалось, что в этом месте свирепствует опасное струйное течение, и попав в него, не следует бороться, а надо выйти из него под прямым углом и быстро-быстро чесать к берегу, пока силы не оставили вас окончательно. Сколько Сэм здесь ни плавал, никакого такого течения он не обнаружил, и решил, что это просто пугалка на всякий случай.

А ветер-то с моря и вправду был сильный, и волна высокая. Прибой накатывал пенными валами, и никто не решался лезть в воду. «Вот видишь!», – сказала жена. «Слабаки!», – презрительно ответил Сэм, расправил плечи и смело бросился в пучину. Что-что, а бороться с волнами он умел. Боролся он в духе восточной философии, то есть не встречал врага грудью, а подныривал под гребень, выныривал, брал воздух и ждал следующего. Оказавшись в очередной раз на поверхности, он к великому своему удивлению обнаружил слева от себя метрах в пяти бултыхающуюся на волне пожилую женщину. «Молодец, бабка! – подумал про себя Сэм. – Вот это я понимаю – спортивный характер!»

Пройдя полосу прибоя и выйдя на оперативный простор, Сэм поплавал туда-сюда, покачался на волнах, убедился, что и здесь буруны норовят захлестнуть с головой, и решив, что свой адреналин на сегодня он уже получил, повернул к берегу. Ветер и набегающие волны помогали, подгоняли. По пути опять встретилась та же бултыхающаяся в волнах женщина. «Есть ещё бодрые старики!», – отметил про себя Сэм и поплыл дальше. Но не тут-то было! Сколько он ни грёб, а к берегу не приближался. «Хм! Что за чёрт! – подумал Сэм. – Так дело не пойдёт!» Он занырнул и в несколько мощных гребков проплыл под водой оставшееся расстояние. Навстречу несло песок, мелкий мусор и обрывки водорослей.

Выйдя, как Венера, из пены морской, Сэм гордо оглядел пляж и неспешно направился к тому месту, из которого жена близоруко следила, чтобы он не утонул. Вдруг кто-то схватил его сзади за плечо. Загорелый худой парнишка отчаянно теребил его правой рукой, показывая левой в сторону моря и что-то быстро и взволнованно говорил, почти кричал по-гречески. «Woman, woman!», – перешёл он на английский, сообразив, что по-гречески этот джентльмен не понимает. «А, бабка! – ответил Сэм простодушно, – так она купается, плавает». Сэм показал пальцем в сторону моря, а потом изобразил руками всем понятный жест. «Об твою мать!», – отчётливо произнёс грек, зло сплюнул, отпустил Сэмово плечо и побежал к немцу. Этот немец-качок жил в том же отеле и своей красивой рельефной мускулатурой искупал всеобщую физическую деградацию. Они с Сэмом раскланивались при встрече и обменивались понимающими взглядами: мы знаем, что есть мы и есть все остальные, – и какая между нами разница.

С немцем грек быстро договорился, и они вдвоём побежали к морю. «Не купается? Тонет?» – запоздало понял Сэм и припустился следом. Рядом с бабкой уже захлёбывался и бессмысленно молотил руками по воде, судя по всему, её дедка. Зачем он полез? Спасать? Как? Наверное, они с женой жили долго, счастливо, и тут как раз представился случай умереть в один день. Дедка был субтильный, а бабка как раз корпулентная, поэтому негласно распределили так: немец тянет дедку, Сэм с греком – бабку, а репка покамест отдыхает.

Сэм с парнем подплыли к бабке и стали толкать её в сторону берега. Толку от этой толкотни было мало, и тут до Сэма дошло: так вот же оно – струйное течение! Почему он его раньше не замечал? Да потому что волн не было. А сегодня вода накатывает на высокие камни по краям пляжа, стекает к середине полукруга и мощным потоком уходит обратно в море. Вот этот поток и нёс навстречу Сэму песок и водоросли. Вот оно что! «Стоп!», – закричал Сэм напарнику. – Стоп! Не туда! Вон туда!», – показал он в сторону. Грек сразу всё понял, и они довольно быстро вытолкали женщину сначала из потока, а потом и на берег. Немец был уже там и склонился над мужчиной, который, не в силах стоять, упал на песок. Женщина в изнеможении опустилась рядом и обняла своего героя. Убедившись, что в этот «один день» счастливые супруги уже не умрут, спасатели деликатно отошли. «Она не мог стоять, не мог стоять!», – всё повторял грек, обнаружив более широкие познания в русском языке, обнимающие не одну только обсценную и, безусловно, бесценную его часть.
 
Грек, немец и еврей уважительно посмотрели друг на друга, строго, по-военному кивнули головой, пожали друг другу руки и разошлись. К Сэму уже спешила ничего не понимающая жена, и он пошёл ей навстречу. Ему было что рассказать.