Украденные лайки

Украденные лайки

Часть 1: Вечер обратной связи
Школа №127 пахла так же, как двадцать лет назад: пылью, старым паркетным лаком и сладковатым запахом школьной столовой, пропитавшим стены насквозь. Алиса стояла в дверях актового зала, чувствуя себя неуютно. Новое платье -  не слишком нарядное, чтоб не выделятся, но и не слишком простое -  давило под мышками. В руке она сжимала телефон, как якорь.
Зал гудел. Узнаваемые и неузнаваемые лица смешались в калейдоскопе успеха: мужчины с сединой у висков, женщины в безупречных нарядах. В центре внимания, окруженная кольцом восторженных бывших одноклассниц, была Ирина Волкова. Нет, просто Ирина. Как она сама теперь подписывалась в инстаграме: IRINA_I_LIVE.
Ирина парила. Её платье цвета морской волны струилось по телу. Она смеялась, и этот смех был идеальным -  не слишком громким и достаточно музыкальным. В её ухе, едва уловимо мерцал бриллиантовый кафф -  подарок Максима на подписание контракта с люксовым брендом. «Аксессуар успеха», -  сказал он тогда, не глядя ей в глаза, а оценивая, как кафф смотрится в кадре. Алиса машинально провела рукой по своему платью -  сиреневому, «безопасному». Она готовилась к этой встрече две недели. Ирина, судя по всему, просто сошла сюда с обложки журнала.
-  Алиса? Боже, это ты?
Алиса вздрогнула. К ней подошла Людмила Петровна, их бывшая классная руководительница, почти не изменившаяся.
-  Да, я, -  улыбнулась Алиса.
-  Как же я рада! Ты же у нас поэтессой была! Такие стихи писала... -  Людмила Петровна прищурилась. -  А сейчас чем занимаешься?
-  Таргетинг, -  выпалила Алиса. -  Реклама в соцсетях.
-  Ах, понятно, -  кивнула учительница, и в её глазах мелькнуло лёгкое разочарование. -  Ну, всё равно хорошо. А видела Ирочку? Наша звезда! По всему миру путешествует, в журналах её печатают. И какая красавица стала!
«Конечно, трудно не заметить», -  подумала Алиса, но сказала: «Да, вижу».
Она наблюдала, как Ирина ловит на себе взгляды, как легко отвечает на вопросы, как её рука с бриллиантовым браслетом совершает изящные движения. У Алисы на руке был только фитнес-трекер, показывавший недосып.
Позже, когда шампанское развязало всем языки, они оказались рядом у стола с закусками. Ирина на секунду отвела взгляд, увидев, как её телефон на столе мигнул уведомлением от Максима: «Завтра съёмка в 6 утра. Не опаздывай. И выспись, чтобы не было мешков». Она машинально стёрла его, вернув на лицо сияющую улыбку.
-  Алиса, -  сказала Ирина, и её взгляд был тёплым, профессионально тёплым. -  Я тебя сразу узнала. Ты почти не изменилась.
-  Враньё, -  усмехнулась Алиса, неожиданно для себя. -  Но спасибо.
Ирина засмеялась уже по-настоящему, и на секунду в её глазах мелькнула усталость.
-  Попалась. Ладно, изменилась, но в хорошую сторону. Солиднее. У тебя же дочка, да? Видела в сетях.
-  Софии восемь. А у тебя? -  спросила Алиса, зная ответ.

-  Ох, -  Ирина сделала глоток шампанского, отвечая на вопрос Алисы о детях. -  Где уж там. Самолёты, отели, съёмки. Это мои дети, наверное. Лайки и подписчики. Иногда только Павел, мой оператор, и напоминает, что я живая -  суёт стакан воды в перерыве или молча показывает на мониторе особенно красивый, невостребованный кадр. Но это не считается, правда? Это работа.
Она сказала это с лёгкостью, но Алиса уловила что-то еще в интонации.
-  Зато ты видишь мир, -  сказала Алиса, и её голос прозвучал более горестно, чем она хотела. -  Я последний раз за границей была... ну, в медовый месяц. И то в Турции.
-  Мир -  это аэропорты и номера отелей, вечная чехарда, вечная гонка-  тихо ответила Ирина. -  Иногда смотрю на твои фото -  пироги домашние, ребёнок рисует, осень в парке... Настоящая жизнь.
Они замолчали. Шум вокруг казался ватой. Как не странно, но каждая услышала в словах другой именно то, что хотела услышать: подтверждение своей неполноценности. Алиса -  что её жизнь сера и провинциальна. Ирина -  что её жизнь лишена корней.
-  Знаешь, -  сказала Ирина, доставая телефон. -  Давай обменяемся контактами.
Они занесли в память имена друг друга. В тот же миг на обоих телефонах, поверх всех приложений, всплыло одинаковое уведомление с элегантным логотипом в виде переплетающихся колец.
«Reflect. Ваша жизнь в полном спектре. Инвайт только для избранных. Активировать?»
Ирина фыркнула: «О, ещё один спам, однако креативно».
-  У меня тоже, -  удивилась Алиса.
-  Синхронизация, -  пошутила Ирина и ткнула в экран. -  Интересно, что это.
Алиса последовала её примеру.
Приложение открылось. Минималистичный интерфейс. Всего два поля: «Источник» и «Приёмник». И подзаголовок: «Обогати свою палитру. Выбери, чьими красками хочешь написать свой день».
-  О, -  прошептала Ирина. -  Это какой-то новый психологический тренажёр? Типа визуализации?
В поле «Источник» уже светилась аватарка Ирины, подтянутая из соцсетей. В поле «Приёмник» -  аватарка Алисы.
-  Странно, -  сказала Алиса. -  Как оно узнало?
-  Данные из свободного доступа, дорогая, -  Ирина улыбнулась, но в её глазах загорелся любопытный огонёк. -  Хочешь попробовать? Посмотрим, что будет.
-  А что будет?
-  Не знаю. Может, гороскоп пришлёт: «Сегодня вам стоит быть более как Ирина». -  Она подмигнула.
Алиса почувствовала лёгкий укол. Быть более как Ирина. Она нажала кнопку «Синхронизация».
На экране пошла прогресс-бар: «Анализ паттернов счастья... 15%».
-  У меня тоже пошло, -  сказала Ирина. -  Только у меня ты в качестве «источника». Забавно.
Они поставили телефоны на стол и продолжили разговор, но уже не о прошлом, а о настоящем. Вернее, Алиса рассказывала о бесконечных родительских собраниях, проблемах с сантехникой и о том, как трудно найти время написать хоть строчку. Ирина -  о дедлайнах, нервных бренд-менеджерах и о том, как устала от постоянных самопрезентации.
-  Иногда мне кажется, я играю роль, -  призналась Ирина неожиданно. -  И чем дальше, тем труднее вспомнить, какая я на самом деле.
-  А я, чувствую, что моя роль меня засасывает, -  сказала Алиса. -  Мама, работник, бывшая жена. А где я?
Прогресс-бар дополз до ста процентов.
«Синхронизация завершена. Reflect активна. Первый сценарий будет доступен завтра в 8:00. Для интеграции используйте предоставленную гарнитуру».
Из барсетки Ирины раздался лёгкий писк. В маленьком отсеке лежали два миниатюрных, почти невесомых беспроводных наушника-невидимки. Такие же, как выяснилось, оказались и в сумочке Алисы.
Они переглянулись.
-  Это уже не шутки, -  тихо сказала Алиса.
-  Это маркетинг, -  поправила Ирина, но взяла наушник. -  Дорогой, высокотехнологичный. Кто-то вложил кучу денег. Интересно, что за сценарий.
Они попрощались уже под утро. Обнялись как старые подруги, которыми не были. Каждая унесла с собой чужой наушник и тлеющее чувство, что завтра всё может измениться.
Часть 2: Первые краски
В 7:55 Алиса стояла на кухне, накладывая в тарелку кашу для Софии. Дочь уткнулась в планшет, смотря мультик.
-  Соф, выключай, завтракаем.
-  Сейчас, мам, конец серии!
Алиса вздохнула. В 8:00 в её ухе тихо щёлкнуло, и прозрачный, едва уловимый голос произнёс:
«Сценарий #1: Лёгкость бытия. Сегодня вы не обременены мелочами. Ваша задача -  поймать момент и украсить его. Пример: Ирина Волкова в день фотосессии для Vogue. В 10:17 вам представится возможность. Действуйте спонтанно».
Алиса моргнула. Голос звучал не как команда, а как мягкое предложение. И он назвал имя Ирины.
В 10:17 она вышла из офиса, чтобы купить кофе. Рядом с кофейней был бутик, в витрине которого переливался шёлковый шарф -  невероятных, аквамариновых оттенков. Именно такой, как платье Ирины вчера. Ценник заставил её похолодеть. Но в ухе прозвучало: «Спонтанность -  ключ. Это не расход, это инвестиция в образ».
Она вошла и купила шарф. Сердце колотилось от безумия поступка. Надев его, она вернулась в офис.
-  Ого, Алиса! -  воскликнула коллега Маша. -  Какой потрясающий шарф! Тебе так идет! Прямо совсем другой человек!
Комплимент был искренним. Алиса почувствовала прилив странной, чужой уверенности. Она улыбнулась именно той улыбкой, что наблюдала вчера у Ирины.
-  Спасибо, просто захотелось чего-то яркого.
Вечером, разбирая сумку дома, она обнаружила, что кроме купленного шарфа, там лежал другой. Небольшой, шёлковый, с ручной вышивкой в виде летящих журавлей. Она такого не покупала. Он был тоньше, воздушнее и пах... пах чем-то далёким, дорогим, чужим духами. В углу шарфа нашлась крошечная бирка с гравировкой: «Kyoto, 2019. FOR IRINA».
В этот момент пришло сообщение от Ирины. Не в мессенджере, а в самом приложении Reflect.
Ирина: Ты сегодня что-нибудь... необычное находила?
Алиса: Да. Шарф. Не мой.
Ирина: Я тоже. Кружку. Детскую, с надписью «Супер-мама». Это не моё.
Они созвонились. Голос Ирины дрожал:
-  У меня сегодня был сценарий «Домашний уют». Приложение сказало испечь печенье и выложить в Stories. Я купила готовое, сфоткала, подписала #домашнеесчастье. Собрала кучу лайков. А потом нашла эту кружку. Она стояла в моём шкафу. И я... я чувствую, что должна помнить её. Но не помню. Как будто кто-то стёр память.
Алиса рассказала про шарф.
-  Журавли... -  прошептала Ирина. -  Мне его подарил японец-дизайнер в Киото. Это была одна из самых красивых поездок. Как он у тебя?
-  Лежит. И я не могу от него избавиться. Будто он... мой.
-  Не выбрасывай, -  быстро сказала Ирина. -  Я... я поищу информацию.
Они снова активировали синхронизацию на следующий день. На этот раз сценарии были сложнее.
Для Алисы: «Уверенность в голосе. Сегодня вы -  эксперт. Ваше мнение ценно. На совещании в 14:30 отстаивайте свою точку зрения агрессивно. Пример: Ирина на переговорах с брендом».
Для Ирины: «Глубина связи. Искренний интерес рождает тепло. Поинтересуйтесь жизнью своего оператора Павла. Спросите о его семье. Пример: Алиса в разговоре с учителем Софии».
Алиса на совещании, сжав под столом кулаки, обрушилась на неработающую креативную идею коллег. Её аргументы были жёсткими, точными, безжалостными. Начальник кивал, впечатлённый. «Наконец-то в вас проснулась хватка, Алиса!» -  сказал он после.
Дома, проверяя почту, Алиса нашла в спаме письмо с темой «Возвращение». Открыв, увидела сканы страниц из потрёпанного блокнота. Эскизы платьев, наброски интерьеров, строчки на французском. Внизу подпись: «Идеи 2020-2022. IRINA».
Ирина, в свою очередь, заставила себя спросить Павла, как поживает его мама после операции. Удивлённый и тронутый, он рассказал ей целую историю. Ирина выложила пост о «ценности простых разговоров». А вечером, перебирая архив для нового проекта, нашла среди своих файлов детский рисунок в формате PDF. Рисунок единорога, подписанный корявым детским почерком: «Для мамы от Софии». Она никогда не видела этого рисунка. Но когда она открыла его, у неё сжалось сердце от необъяснимой нежности.
Они поняли правило. Приложение анализировало «паттерны счастья» -  те действия и ситуации, которые у источника собирали социальное одобрение (лайки, комплименты). Затем предлагало приёмнику повторить паттерн. Если приёмник получал одобрение -  у него материализовался предмет, связанный с этой сферой его жизни. Но оригинал у источника... исчезал. Стирался из реальности и памяти всех, кроме него самого.
Это была не просто кража. Это была трансплантация контекста.
Часть 3: Голод системы
Через неделю они встретились лично, в нейтральном месте -  тихой кофейне на окраине города. Обе принесли «трофеи».
Алиса выложила на стол шарф, распечатки из блокнота и старую фарфоровую статуэтку балерины, которая появилась у неё в серванте после того, как она, следуя сценарию, восхитила гостей на ужине у друзей рассказами о балете (о котором ничего не знала).
Ирина -  кружку, распечатку детского рисунка и потёртую пластинку с советскими песнями, которая возникла в её коллекции после поста о «ностальгических звуках детства».
-  Моя бабушка коллекционировала такие статуэтки, -  сказала Ирина, касаясь пальцем балерины. -  Эту я помню. Она стояла на телевизоре. Я спрашивала, почему она не танцует. Бабушка говорила: «Она танцует, когда никто не видит». Она пропала куда-то после смерти бабушки. Я думала, потерялась при переезде.
-  А эта пластинка, -  тихо сказала Алиса, -  «Мой адрес -  Советский Союз». Папа её обожал. Мы слушали по несколько раз подряд. Она куда-то делась, когда родители разводились. Мама сказала, выбросила.
Они молчали. В кофейне играл джаз. Их украденные воспоминания лежали на столе, как улики преступления.
-  Мы должны остановиться, -  сказала Алиса. -  Это ненормально.
-  А что нормально? -  резко спросила Ирина. -  Моя жизнь? Где единственное, что имеет значение, -  это охваты? Или твоя, где ты забыла, кто ты, кроме мамы и работника?
-  Но мы воруем! Воруем память!
-  Мы обмениваемся! -  глаза Ирина горели. -  Ты получила уверенность. Я получила... тепло. Настоящее, а не постановочное. Ты видела мой последний пост? Про разговор с Павлом? Он собрал в два раза больше искренних комментариев, чем все мои гламурные фото из Дубая. Людям не хватает настоящего. А у тебя его в избытке!
-  У меня его нет! -  выкрикнула Алиса, и люди за соседним столиком обернулись. Она понизила голос: -  У меня есть долги, страх одиночества, усталость до слёз и чувство, что я ничего не успеваю. А «настоящее» -  это когда София обнимает меня перед сном. И всё. Один момент в день.
-  И это всё? -  Ирина смотрела на неё с жадностью. -  Один настоящий момент? У меня и такого нет. У меня только моменты, которые можно снять, обработать и выложить.
Приложение в их телефонах завибрировало одновременно.
Новое сообщение: «Фаза адаптации завершена. Готовы ли вы к обмену высшего порядка? Reflect предлагает доступ к глубинным паттернам: „Непринуждённое обаяние“ (Ирина) и „Безусловный авторитет“ (Алиса). Для активации требуется обоюдное согласие».
Они переглянулись. В воздухе повисло напряжение.
-  Высший порядок, -  прошептала Ирина. -  Что это? Твоя способность быть нужной? Моя способность нравиться всем?
-  Я не хочу, чтобы всем нравится, -  сказала Алиса. -  Я хочу нравиться себе.
-  А я хочу быть нужной хоть кому-то по-настоящему, -  призналась Ирина. Её взгляд упал на детский рисунок. -  Не подписчикам. А человеку.
Алиса посмотрела на статуэтку балерины. На ту, что «танцевала в одиночестве». Она кивнула.
-  Давай попробуем. Последний раз.
-  Последний, -  согласилась Ирина.
Они нажали «Согласие».
Часть 4: Кража основ
Сценарии стали тоньше и пронзительнее. Они уже не требовали конкретных действий, а меняли само восприятие.
Для Алисы: «Вы излучаете лёгкую, необременительную привлекательность. Люди тянутся к вам, потому что вы не требуете ничего взамен. Сегодня вы -  солнце, которое светит просто так. Пример: аура Ирины на коктейльной вечеринке».
Алиса, всегда немного сутулая, расправила плечи. Её улыбка стала менее напряжённой. На детском утреннике Софии она не суетилась, пытаясь всё контролировать, а смеялась и шутила с другими родителями. К ней подошёл отец одноклассницы Софии, Андрей, и заговорил о школе. Разговор был лёгким, с долей флирта. Он попросил номер телефона «для родительского чата». Алиса дала. София, наблюдавшая за этим, нахмурилась.
Вечером Алиса обнаружила в шкатулке для бижутерии простую серебряную подвеску в виде ключа. Не свою. А в голове всплыл обрывок памяти, не её: «...и этот ключ от первой съёмной квартиры в Москве. Я его носил как талисман. Потом подарил Ире, сказал: „Ты -  ключ ко всему“.»
Ирина в это время смотрела на Максима, пытаясь поймать его взгляд на планерке. Но его глаза скользили по ней, как по стене. Не враждебно. Пусто.
-  Ира, цифры по последнему посту просели, -  говорил он. -  Нужно что-то цепляющее.
-  У меня есть идея, -  начала она, но голос звучал чужим, без привычной уверенности. Она потянулась к медальону на шее, к тому самому ключику, чтобы успокоиться, -  но на шее было пусто. Только холодная цепочка. Внезапная, животная паника. Где ключ? Она не помнила, когда снимала.
-  Какая идея? -  Максим смотрел на экран ноутбука.
Ирина открыла рот, и поняла, что у неё нет идей. Вообще. Чёрная пустота. Блокнот пропал, а с ним, казалось, ушла способность придумывать.
-  Я... пришлю позже.
-  Убедительно, -  холодно бросил он.
После планерки она остановила в коридоре Павла.
-  Паш, ты не видел мой серебряный ключик?
Он посмотрел на неё. Его взгляд был... обычным. Внимательным, но без той глубины, того немого восхищения, которое она всегда, сама того не осознавая, чувствовала спиной. Теперь он смотрел на неё просто как на работодателя.
-  Не видел, Ирина. Потеряли?
-  Да, -  прошептала она. -  Кажется, я что-то важное потеряла.
Именно в этот момент она осознала пропажу не ключа, а взгляда. Того самого, что грел её в самые холодные перелёты.
Для Ирины: «Ваше слово имеет вес. Вы -  источник спокойствия и уверенности для других. К вам прислушиваются, потому что чувствуют вашу непоколебимую опору. Пример: авторитет Алисы в глазах её дочери».
Ирина, обычно игривая и немного поверхностная в общении с командой, вдруг стала сдержанной и твёрдой. На съёмках, когда стилист попытался надеть на неё вызывающее платье, Ирина спокойно, но не допуская возражений, сказала: «Нет. Это не соответствует ни бренду, ни моему образу. Принесите синее, то, что мы обсуждали». Стилист, привыкший к её уступчивости, замер и послушно кивнул.
А вечером в её дорогой сумочке из мягкой кожи она нащупала что-то твёрдое и маленькое. Детский зуб. Молочный. Завёрнутый в салфетку с забавными мишками. К нему была прикреплена записка взрослым почерком: «София, 5 лет. Выпал 12.09.2019. Хранить как зеницу ока».
У Ирины задрожали руки. Она никогда не видела этого. Но её охватила волна такой острой, такой пронзительной нежности, что она заплакала. В этот момент Алиса, укладывая Софию спать, вдруг почувствовала, как что-то ломается в воздухе между ними. Дочь посмотрела на неё не с любовью, не с капризами, а с отстранённым, почти аналитическим взглядом.
-  Мам, а почему ты сегодня так смеялась с папой того мальчика? -  спросила София.
-  Я просто... общалась.
-  Ты как будто другая. Не моя.
И Алиса почувствовала, как та самая «непоколебимая опора» -  её авторитет, её образ «мамы» в сознании дочери -  дала трещину. Не потому что София разлюбила её, а потому что образ стал расплываться, терять чёткость. Как будто его крали по кусочкам.
Теперь они общались только через приложение. Живых встреч не было. Слишком больно было видеть потерю в глазах друг у друга.
Ирина: У меня твой детский зуб. Я плачу. Почему я плачу из-за чужого зуба?
Алиса: А у меня ключ. От чьей-то первой квартиры. Я чувствую его тяжесть. И чувство вины.
Ирина: Максим не смотрит на меня. Вообще. Как на мебель.
Алиса: София смотрит на меня как на чужую. Она спрашивает, когда я стану прежней.
Система предлагала новый уровень. «Финальная синхронизация. Интеграция ядерных паттернов: „Всеобщее обожание“ (Ирина) и „Безусловная любовь“ (Алиса). Требуется взаимный акт максимальной отдачи. После этого обмен станет постоянным, а ваши профили будут гармонизированы».
Это было предложение стать друг другом. Окончательно.
Алиса сидела в темноте на кухне. Перед ней лежали украденные вещи: шарф, блокнот, балерина, ключ. Они были красивы. И абсолютно пусты. Они не несли в себе её истории. Они были как чужие органы, которые тело отторгает.
Она написала Ирине: «Я не хочу твоего обожания. Я хочу, чтобы дочь снова смотрела на меня как на маму».
Ответ пришёл через минуту. «А я не хочу твоей любви. Я хочу, чтобы хоть один человек смотрел на меня не через экран. Давай закончим это. Встретимся там, где начали? В школе?»
«Нет, -  отписала Алиса. -  Давай у меня дома. Завтра».
Часть 5: Остаточное изображение
Ирина пришла в простых джинсах и свитере, без макияжа. Она казалась меньше, хрупкой. Алиса открыла дверь в той же одежде, в которой ходила дома -  спортивные штаны, растянутая футболка.
Квартира была уютной и немного захламлённой: игрушки на полу, стопка книг на диване, рисунки на холодильнике. Пахло яблочным пирогом.
-  София у папы на выходные, -  сказала Алиса.
Они молча сели на кухне. Алиса поставила на стол коробку. Ирина достала из сумки шкатулку. Без слов они открыли их и выложили содержимое на стол. Музей взаимного вандализма.
-  Мы сожгли мосты, -  тихо сказала Ирина. -  В прямом смысле. Максим сегодня утром прислал проект расторжения контракта. Написал, что «бренд теряет актуальность и глубину». А Павел... Я потеряла то, что даже не успела понять. Ты потеряла... что?
-  Доверие дочери. Частично. Она ещё со мной, но уже настороже. Будто ждёт, когда я снова превращусь в ту, чужую, весёлую маму.
-  А я, -  Ирина взяла в руки кружку «Супер-мама», -  я получила твои воспоминания. Отчасти. И потеряла единственный взгляд, который видел не IRINA_I_LIVE, а просто меня. И даже не знаю, что страшнее -  профессиональный крах или эта тишина вместо взгляда.
-  Что будем делать? -  спросила Алиса.
-  Удалим приложение. Выбросим всё это. Попробуем вернуть то, что осталось.
-  А что осталось?
Они посмотрели друг на друга. И вдруг Ирина рассмеялась. Горько, с надрывом.
-  Знаешь, что я осознала, глядя на твою жизнь изнутри? Что это не покой. Это титанический, ежедневный труд. Бесконечная стирка, готовка, проверка уроков, переговоры с бывшим мужем, борьба с собой, чтобы не сломаться. Это героизм. Неприметный и без наград.
Алиса улыбнулась.
-  А я поняла, глядя на твою, что это не свобода. Это каторга. Вечная погоня за идеалом, который ты сама же и создала. Страх выпасть из обоймы. Одиночество в толпе. Это тоже героизм. Без гарантий и с единственной наградой -  цифрами на экране.
Они удалили приложение. В тот же миг все материальные «трофеи» на столе -  шарф, кружка, блокнот, зуб, ключ -  задрожали и рассыпались в мелкую, серебристую пыль, которая через секунду испарилась.
Но ничего не вернулось на место. Память не воскресить. Отношения не склеить магией.
-  Что теперь? -  спросила Ирина, вытирая глаза.
-  Теперь, -  сказала Алиса, -  мы идём в комнату Софии. И ты поможешь мне сделать то, что у меня всегда плохо получалось, но у тебя, судя по всему, гениально -  придумать праздник. Не для соцсетей. Для одной маленькой девочки.
...-  А потом, -  добавила Ирина, глотая комок в горле, -  ты пойдёшь со мной. В офис к Максиму. Чтобы я не струсила, когда он будет говорить о цифрах и падении рейтингов. А потом... потом я найду Павла. И попробую сказать ему не «паша, нам нужно переснять этот кадр», а... «спасибо». За всё. И спрошу, что он там показывал мне на мониторе в тот раз, в Риге, когда шёл дождь. Я тогда не расслышала, мне нужно было бежать на стрим.
Они не стали друзьями. Они стали сообщниками в преступлении против самих себя и свидетелями тяжёлого, медленного восстановления.
Алиса начала вести блог. Непрофессиональный, без красивых картинок. Она называла его «Остаточное изображение». Выкладывала туда обрывки старых стихов, фото неудачных пирогов, детские вопросы Софии и свои неумелые ответы. К ней стали подписываться такие же уставшие, но такие же настоящие люди. Она снова начала писать. Плохо, с корявостями. Но это были её слова.
Ирина сделала серию документальных коротких видео «За кадром». О том, как падает свет до съёмки. О пустых залах после ивентов. О своём лице без макияжа утром. О первом, неловком разговоре с Павлом не о работе. Она потеряла часть подписчиков, ждущих гламура. Но те, кто остался, писали: «Спасибо, что вы настоящая». И для неё это значило больше, чем все рекламные контракты.
Иногда они переписывались. Спрашивали совет: Ирина -  как говорить с матерью, с которой давно в ссоре; Алиса -  какую книгу подарить умной девочке на девять лет.
Однажды Алиса получила посылку. В ней была новая кружка. Надпись: «Супер-мама. Версия 2.0.». И ещё одна: «Источник вдохновения для лучших стихов».
А Ирина нашла в почтовом ящике конверт. В нём -  брелок, простой, стальной. К нему было прикреплено фото Алисы и Софии, смеющихся. На обороте: «Ключ к настоящему. Не потеряй».
Это были не украденные воспоминания. Это были новые. Хрупкие, рукотворные, выстраданные. И от этого они стоили в тысячу раз дороже.