Главы из романа Сегодня, вчера и... КнигаI глава4

4. Сарыагач, как вызов самому себе
      
     Она, светящаяся и воздушная, в белом платье с золотистыми галунами в два ряда, порхала в паре с офицерами, поочередно сменявших друг друга. Не менее благосклонна она была и к штатским, – успевшим опередить кавалеров в парадных мундирах. Словно белая лебедь, едва касаясь пола, она кружила по залу, – кружа головы доброй половине присутствующих здесь мужчин.
     «...Это, пожалуй, не Констанция, а сама Миледи...» – размышлял Ершов, прислонившись к колонне, восхищенно пожирая её глазами, не осмеливаясь преодолеть десяток метров, чтобы поспеть, раньше других претендентов. В минуту, когда он уже был готов сорваться с места, кто-то всегда его опережал, и Алексей опять оставался в своем укрытии, каждый раз давая себе слово, что на следующий танец он уж непременно ринется, и попытает своё счастье.
     Алексей крайне удивился бессознательности своих действий, когда ноги сами понесли его к ней, через сверкающий люстрами зал, печатая каждый шаг паркетного пола. Казалось, что новые туфли и первый в жизни, сшитый именно для этого случая костюм, заключив его плоть, словно рыцаря в латы, независимо от воли неуклонно вели его к намеченной цели... Лишь секундой раньше соперника, Ершов протянул ей руку с приглашением. Не без интереса взглянув на Алексея, она позволила себя ангажировать. Её, прямые темно-каштановые волосы, расчесанные на прямой пробор, ниспадали завитушками на плечи. Карии глаза, блестевшие из-под слегка надломленных бровей, и чуть надменная улыбка, просто обескуражили Алексея. И, всё это рядом с ним, – лицом к лицу... Его вдруг объял трепет, а голова неистово трещала, силясь подобрать слова для начала беседы. Вконец измучившись, он оставил эту затею, и, потупившись, сосредоточился на своих ногах, чтобы невзначай не наступить на туфельки партнерши.
     – Вы не очень-то разговорчив... а по виду не скажешь, – пришла на помощь кавалеру девушка. – По-моему я вижу вас здесь впервые, вы уж точно, не из нашей воинской части...
     – Да, да. Зовут меня Алексей, и вы правы, я не местный, – то есть не служу в полку... Живу я в Ташкенте, а сейчас гощу у дядьки, – сбиваясь, зачастил Ершов, представляясь: – У меня и сестра здесь, – двоюродная, зовут Еленой... от случая к случаю я к ним наезжаю. Нравится мне ваш городок, всё ухоженно, чисто, бассейн с вышкой и Дом офицеров с киноконцертным залом... Да что это я?.. Вы и сами об этом прекрасно знаете. Я вас, и раньше несколько раз видел... и вообразите, – даже знаю ваше имя. Людмила Решетникова – дочь командира части.
     – Ого, какая осведомленность, – улыбнулась Людмила. – А откуда? Ох, ну какая же я глупенькая, – Людмила театрально коснулась своего лба, – ведь у вас же здесь свой агент. Как вы сказали, её зовут?
     – Елена, Елена Березова – дочь старшины сверхсрочной службы, Николая Березова.
     Людмила состроила губками миленькую подковку, что означало, – мол, знаю, но эти люди отнюдь не нашего круга.
     Ершова мало обеспокоила её мимическая ужимка, ведь он ни в коей мере не отождествлял себя с семейством старшины. Хотя и ничего не имел против родственных с ними связей. У него, как ему казалось, была своя жизнь, и он был убежден, что его счастливая звезда только вначале своего восхождения. Ершова вдруг захватило смятение, – юношеский максимализм требовал ясности: а действительно ли он влюблен в эту девушку? Конечно! Сомнений нет! Её неземная, можно сказать классическая красота, просто сразила его наповал, завладев всеми помыслами: он уже не мог представить себе жизни без неё. Она была его повелительницей, госпожой, за которой он готов следовать очертя голову хоть на край света, готов предугадывать и исполнять любые её пожелания и капризы... А как же те немногие девчонки, по которым он вздыхал раньше, и тоже будившие отдельные чувства? Что было там? Увлечение? Любовь? Это для него был – вопрос вопросов... Любовь это самое необъяснимое из чувств, которому человек, на протяжении всего своего существования, не вывел ни формулы и не изобрел обусловливающего критерия. Нет, нет! То была лишь подмена любви ¬¬– наносное, надуманное, чувство. Те прошлые чувства как внезапно возникали, также внезапно и угасали... Вот только теперь, теперь – всё по-настоящему... Эта девушка будила потаенные в нем силы, заставляла поверить в себя... Да, да!.. Он непременно добьется положения в обществе, и вот тогда уже, сможет быть достойным претендентом на соискание руки этой, может чуточку фривольной и надменной, но всё же чарующе прекрасной дамы... Так выстраивал Алексей, самые смелые и далеко идущие планы, теперь уже неотъемлемо связанные только с ней... Его словно прорвало, до конца танца он наговорил ей массу комплиментов, даже успел восхищенно высказаться о схожести её лица с чертами Натальи Гончаровой.
     – Хм, подобным сравнением я ещё не удостаивалась. Спасибо. А вы, пожалуй, интереснее, чем могли показаться вначале. – Учтиво поведя головкой, она обозначила окончание танца.
     – Мы могли бы продолжить...
     – Очень может быть. Следующий танец я уже обещала, а последующие... решать вам, всё будет зависеть от вашей расторопности Алексей...
     Услышав, сорвавшееся с её уст своё имя, Ершова просто ввергло в трепет. «Она запомнила его, как мило шевелились её губки...»
     Вооружившись заверением, что Людмила не откажет ему в один из ближайших танцев, он отошел к колонне и слился с толпой, терпеливо ожидая следующего шанса. Однако, как оказалось, Ершов попал в поле интереса не только его новой знакомой – это он вскоре почувствовал на навязчивом к нему внимании со стороны молодого человека, который проходя мимо Алексея, умышленно зацепил его плечом. Ершов посторонился, – но он уже точно знал, что это был негласный вызов его особе. На втором заходе он одернул молодчика:
     – Что, места мало?
     – Ты, че, баклан, вякаешь?.. Если не бздишь, давай за мной, – там тебя приветят...
     Алексей не стал ввязываться в бесполезные препирания и молча последовал за парнем. За углом Дома офицеров его уже поджидала четверка подростков.
     – Тебе что в твоем Ташкенте чувих не хватает? – заносчиво и развязно встретил Ершова вопросом, паренек лет восемнадцати, в фирменной прикидке. – Я гляжу, ты обжился здесь, приезжаешь как в свою вотчину. А намотаться на кулак не желаешь?..
     Ершов заметил, что молодчик, вызвавший его на токовище, стал заходить ему за спину. Поняв, что драка неизбежна, Алексей попятился назад, к выступу стены, не давая обойти себя сзади, и без лишних слов принял стойку боксера: прикрыл нижнюю челюсть левым плечом, а правой рукой, готовой в любой миг атаковать, задвигал у подбородка.
     – О-о-о!.. – поспешил разрядить обстановку фирмач. Ты что, боксер что ли?
     – Сейчас вам представится возможность убедиться в этом, – твердо заявил Ершов.    
     – Да, ладно, остынь, мы пошутили... Местные ханыги из поселка к нам тут иногда залетают, – так мы их пыл в Рамадане охлаждаем, – речушка у нас здесь святая... А ты, я смотрю, молодец, прёшь буром, как танк. Один против пятерых. Не страшновато?
     Ершов, не отвечая, пританцовывал всё в той же грозной стойке.
     – Вячеслав, можно просто Славик, – дружелюбно улыбаясь, протянул фирмач Алексею руку. – Славик Борзенко, – меня здесь каждая собака знает. В общем, если возникнут трения, шумнешь. Уважаю смелых мужиков. Идем, вспрыснем за дружбу.
     – Премного благодарен, я не пью.
     – А-а-а.. спортсмен! «Не пью, не курю...»
     – Совершенно верно, – вызывающе бросил Ершов, не совсем веря в мирный исход конфликта.
     – Ладно, без обиды, старик! Мотай к своей Людмиле, только имей в виду, у неё жених, лейтенантик взводный. Это он выканючил нас припугнуть тебя, а так, братан, у нас к тебе ничего личного...
     Ершов отмахнулся: «Поглядим...», – в знак примирения он пожал руку Вячеслава, и поспешил наверх в танцевальный зал.
     – Ты хоть скажи, как тебя величать герой! – бросил вдогонку Славик. – Думаю, не последний раз видимся.
    – Алексей! Алексей Ершов.
     Людмила танцевала с каким-то молодым офицером. «Наверное, это «он» и есть...» – смекнул Алексей. Дождался окончания танца, и устремился к ней.
     Лейтенант, всё ещё не выпустивший руки партнерши, сурово и даже несколько изумленно взглянул на Ершова. На предложение Алексея потанцевать, Людмила жеманясь, – сослалась на усталость, но всё же танцевать пошла. Она, в самом деле, выглядела уставшей или делала вид, однако прежнего расположения к беседе уже не было. Комплименты Алексея встречала снисходительной улыбкой, а на вопросы отвечала сдержанно, словно ожидая окончания танца, на который так опрометчиво дала согласие.
     – Это ваш жених? – неожиданно для себя спросил Ершов, кивнув в сторону лейтенанта, всё так же недружелюбно взиравшего на него.   
      – Хамите?.. – вскинула глаза Людмила, – по-моему, я не давала вам повода говорить на подобные темы. Даже если и так, – вас это должно касаться меньше всего.
     – Но я.. – замялся Алексей.
     – Что, любовь с первого взгляда? – надменно усмехнулась Людмила.
     – А если и так?..
     – Мы с вами едва знакомы, а вы о любви...
     – Но коль она пришла!.. Я влюбился ещё много раньше, – когда впервые увидел вас... – пришпорил Алексей «лошадку», поражаясь своей смелости.
     Людмила на мгновение потупилась и, подняв на Алексея свои выразительные карие глаза, с едва заметной грустью тихо промолвила:
     – Да, я действительно выхожу за него замуж...
     Алексей словно опустошился. Вся его тщательная подготовка к этой встрече и страстная надежда на покорение сердца, запавшего в душу божества, разом разбились в прах. Он опять был один – одинок, как и прежде...
     Решительно покончив с вечером, не сулящим более никаких надежд, Ершов уже было направился уходить, когда в фойе к нему подошел, лейтенант, так ревностно опекавший Людмилу, и в негрубой, но убедительной форме попросил:
     – Парень, не вязался бы ты в наши отношения, добром прошу.
     – А то что?.. – возмутился Ершов, почувствовав посягательства на свободу своих чувств. – Это не тебе решать, лейтенант, право выбора останется только за ней...
     – Я согласен, не бесись, парень, у нас на днях свадьба, и я не хочу, чтобы мою невесту терзали лишние беспокойства.
     – Если ты так считаешь, значит, не уверен в себе, или не веришь в искренность её чувств. Мне жаль тебя, лейтенант! – Не прощаясь, Ершов резко развернулся и направился к выходу: «А себя тебе значит, не жаль... уж который раз... и всё время поздно, поздно. Одни обломы... Видать сам ты поздно родился, Алексей Максимович Ершов, если всех симпатяг и красавиц порасхватали до тебя...»
     Алексей находился в смятении, он не знал, как ему поступать, замок который он только что выстроил, развалился как карточный домик. Схлестнуться с лейтенантом, в достижении своей цели он нисколько не страшился, как физически, так и нравственно. Здесь как говорится шансы равные, – кому больше повезет. Схватки Ершов не страшился, он схватился бы и с десятком, таких лейтенантов. Его, как неоспоримый приговор, больше всего угнетали слова, брошенные самой Людмилой: «Да, я действительно выхожу за него замуж...»