7. Про дам в платьях, револьвер и дождь

Это часть приключенческой повести. Первая глава тут:
http://proza.ru/2025/11/27/1059



Время шло, а тоннель всё никак не кончался. Как и вагоны. В них не сразу, но зажглись тусклые настенные светильники, которые на самом деле мало помогали передвижению – подсвечивали они разве что крошечную область вокруг себя. За "банным" вагоном началась вереница однообразных пассажирских, везде – хотя бы по одному выбитому окну, но осколки чудесным образом уже пропали. Возможно, это оперативно сработали разномастные фантомы-проводницы. Женщины с зычными голосами нас по началу нервировали, ведь по сути своей мы являлись безбилетниками, но билетов с нас по итогу так и не спросили. Возможно, они нужны были только на посадку, если остановки в этом паровозе вообще предусматривались.

На обитых чем-то мягким сидениях расположились мужчины в цилиндрах и женщины в шляпках, активно между собой обсуждающих какую-то чепуху. Даже не погоду, нет. Мой мозг бы так не кипел, будь это типичные разговоры про пасмурное небо:

– Вот бы сейчас вустерский соус, да? Я бы с превеликим удовольствием выпил парочку чашек.

– Я слышал, что гусиный гольф набирает обороты. Как думаете, ставить ли на его развитие?

– Нет, это же обычный пузырь. Они раздувают гусей, чтобы потом поднять на них проценты. И все, кто вложился в гусиный гольф, больше не смогут оплачивать кредит на лыжных кошек. И тогда-то цены на лыжных кошек упадут, ведь содержать их станет просто не выгодно и не каждому по карману. Тогда-то настанет время вкладывать всё в биатлон.

– Нет, всё не может быть так просто, коллега. Понимаете, гусиный гольф, он...

– Почему наши сидения менее зелёные, чем у других вагонов? Я ходил с лампой, и у вагона 176 отчего-то оттенок отличается от остальных! Это произвол, они посадили нас в эконом-класс.

– Как хорошо, что я получила билет на Звёздочный экспресс! Смотрите, какой он красивый!

Женщина в зелёной шляпке показывала названный билет своим попутчицам. Услышав что-то относительно нормальное, я с радостью выдохнул. Между коленями сидящих в трясущемся вагоне было так много свободного места, что я сразу же понял – ничего общего с реальностью этот паровоз не имеет. Всем известно, проектировать сидения нужно так, чтобы люди либо соприкасались коленями, либо вынуждены были раздвигать или поджимать ноги! А то какой тогда смысл, если можно вот так спокойно сидеть, ещё и вольготно расправив пышные юбки?

Билет, впрочем, действительно выглядел симпатично. Синий, блестящий, с золотой оправой и знакомыми даже мне созвездиями. Слева сверху – объёмный номер, а по центру здоровенная надпись «Звёздочный экспресс». Едва ли это был нужный нам билет. Тот чёрный паровоз с шестерёнками, на котором по идее ехал мэр, мало подходил под подобную эстетику.

– И правда, красивый, – Имби остановилась, чтобы рассмотреть билет. – А поезд такой же, как билетик?

– Ох, девушка! Почему на вас цилиндр? – дама в зелёном, обратив на неё внимание, схватились за сердце. – И эта царапина на лице!

– А что, так плохо смотрится?

– Не переживайте, моя хорошая! – пышная дама в розовом, сидевшая напротив дамы в зелёном, тут же начала копаться под сидением. – У меня как раз есть пара запасных шляпок. Как хорошо, что захватила! Эти абордажи так выматывают, верно?

Грудь дамы в розовом была размером чуть ли не с её голову и при этом не милосердно расплющивалась утягивающием платьем. Того и гляди – лопнут застёжки. Мне даже стало её несколько жаль, это же какое мужество надо иметь, чтобы столь неудобную одежду каждый день носить.

– Истинно так, – кивнула высокая тощая дама в синем, соседка дамы в розовом. – Мужчины развлекаются, как обычно. А нам – следить за порядком. Будь у мэра жена, я уверена, она бы подобного безобразия не допустила. По крайней мере, у всех нас был бы перерыв на чай.

Дама в синем звучала как женщина лет пятидесяти. Руки её прикрывали белоснежные перчатки, но в месте, где они кончались, проступала сухая морщинистая кожа, напомнившая мне виды в пустыне. Прикольно, по своему. Все трое поддержали заявление дамы в синем, и дама в розовом с победным возгласом выудила снизу круглую коробку с оранжевой ленточкой.

– Кстати, раз уж такое дело...

Я хотел что-нибудь под шумок спросить, но дамы воззрились на меня с неподдельным возмущением.

– Да как вы смеете с нами говорить! Разве же можно так бесстыдно флиртовать с женщинами? – громко возмутилась дама в розовом.

– Если хотите чего-то от этих благородных дам, то лучше просите у их мужей, – добавила в зелёном.

– Или мы вынуждены будем позвать охрану, если вы не остановите своё хамское поведение, – добила в синем.

Я аж поперхнулся. Что с этими дамочками не так?! То есть как Имби переодевать, так голубушка и дорогуша, а как мне спросить про мэра... Никаких моих нервов не хватило бы проглотить такую несправедливость, и я уже собрался ответить нечто не слишком лицеприятное, но на моё плечо упреждающе легла тяжёлая рука.

– Ну кто там ещё?

Я резко развернулся, но встретил только темноту. Ничего не было толком видно, я даже цвет платьев с трудом разбирал, поэтому пришлось приподнимать Уву на уровень лица незнакомца. Лица, впрочем, не было, поэтому я выжидающе смотрел на мужчину в костюме, пока женщины сзади притихли.

– Ах, неужели вы меня не узнали в одежде? – знакомо хохотнул незнакомый мне мужчина. – А говорят, что баня сближает!

Он обратился к женщинам:

– Голубушка моя, чем вам досадил этот молодой человек?

– Он неприкрыто флиртовал! – воскликнула дама в розовом. – Прямо на глазах у всех заводить разговор с незнакомыми дамами. Никакого стыда, никакой чести!

– Ну, ну, будет вам. Это же мой новый знакомый, голубушка! – он отпустил моё плечо и слегка приподнял цилиндр. – Видимо, вы искали меня?

Прямо поверх белой перчатки он носил обручальное кольцо, но в бане я ни у кого таких не заметил. Впрочем, там называли только одно имя, его я и решил использовать:

– Усатус?

– Верно, верно! – меня ощутимо хлопнули по спине. – Видишь, голубушка? Всё замечательно!

– Да ей лишь бы внимание к себе привлечь, – тихо вдруг съязвила дама в зелёном.

Женщина в розовом недовольно фыркнула, тут же притягивая Имби за рукав, приглашая присесть к ним.

– Хорошо, обсуждайте эти свои мужские дела. А мы пока побеседуем с милой леди. Как вас зовут, дорогуша?

Имби вопросительно посмотрела на меня и присела только после одобрительного кивка. Раз уж они тут все такие чопорные, то небольшое разделение в рамках одного вагона нам не повредит. Но Уву я всё же оставил с ней, на всякий случай.

Усатус, взяв под локоть, вальяжно проводил меня до остальных недавних знакомых. Хотя я бы их в жизни не признал, если бы не эта неловкая встреча: настолько меняет человека костюм, что и не описать. Мужчины обсуждали недавний абордаж и были рады меня видеть.

– Мы потеряли всего тридцать три вагона! Прямо как коровы, но вагоны, хе-хе, – атлетичный мужчина благодушно радовался.

Усатус не разделял его восторга. Пропустив меня к разбитому окну, откуда тянуло запахом машинного масла и затхлости, он тут же возразил:

– Всего тридцать три?! Это тридцать три поражения, уважаемый! Непозволительная роскошь. Такими темпами от нашего паровоза ничего не останется! Я уже даже не могу представить, что хуже: остывший кофе или этот кошмар.

– А что, проигравшие вагоны потом присоединяются к основному? – вклинился я.

– Как же, как же. Не только вагоны, но и выжившие предатели!

Усатус так раскраснелся от негодования, что стало заметно даже в полумраке. Его белый накрахмаленный воротник прямо впился в плотную шею, а воздетые руки затряслись:

– Вы представляете, даже братья Винты! Они сегодня стояли прямо напротив меня, высмеивая наш славный паровоз, словно мы не парились вместе всего неделю назад! Как черствы их души, что вместо того, чтобы достойно принять смерть, они переметнулись на сторону врага! Немыслимо! Безобразие!

– А как именно вагоны захватывают? Мол, люди забегают и тут же всё телепортируется в другой состав?

Атлетичный мужчина переглянулся с третьим, после чего снисходительно пояснил:

– Вы новенький, так что вам простительно не знать. Как старшие товарищи по гаечному ключу, мы сожалеем сообщить, что и сами не знаем, как именно теряются наши вагоны. До того нам не удалось захватить ни одного.

– Как так! – в сердцах воскликнул я. – Совсем ничего не получалось, что ли?

– От чего же? – перебил Усатус. – Много раз нам удавалось даже в рамках этого славного вагона захватить неприятельскую территорию. Мы были так великодушны, что даже не скидывали противников в окна и не забирали их женщин. И всё же, никогда ещё такой вагон не присоединялся в последствии к нам. После того, как отбита атака, мы обычно возвращаемся к себе. А те, кто не успевают и остаются у противника – затем поднимают на нас свои новенькие, выданные противником, мерзкие шестерёнки.

Из его слов выходило, что единственный способ попасть к мэру – всё-таки либо перебежать по доске, либо сдать вагон. Что не так уж сложно, особенно если обосноваться в банном, где нам "повезло" остаться в прошлый раз единственными охранниками. Достаточно просто вернуться с какой-нибудь тряпкой наподобие белого флага. Уверен, этот жест остаётся универсальным даже в столь странном месте.

– Хорошо, добрые господа, – я откашлялся, невольно переходя под их манеру речи. – А теперь скажите: что написано на этом листке? Честно говоря, я не могу толком разобрать.

Мужчинам понадобился всего один взгляд, чтобы определить, что именно им показывают.

– А, отличный вопрос, молодой человек! Хо-хо, это же расписание абордажей. Нам оно не нужно, ибо его мы знаем наизусть, но вам точно пригодится. Совсем скоро новое сражение – на этот раз с неприятнейшими условием.

– Это каким?

Я прищурился, чтобы лучше рассмотреть хотя бы его жесты. И, как назло, свет вокруг вдруг погас. Ни в коридоре, ни в тоннеле резко не стало никакого освещения, и все неловко затаили дыхание.

– Ну вот, опять перебои, – со смешком сказал атлетичный мужчина.

Несколько минут нам пришлось ехать в полной темноте. Я пару раз пытался начать диалог про абордажи, но меня никто особо не поддерживал: третий мужчина только вяло давал односложные ответы с сидения напротив:

– Так какое там будет условие, господа?

– Вода.

– Вода? Мол, дождь пойдёт?

– Нет, мы будем ехать по воде. Скользко. Ну и дождь, разумеется, тоже будет.

– Молодой человек, в темноте разговаривать не слишком прилично, – спокойно объяснил мне атлетичный фантом. – Даже между мужчинами такие разговоры считаются слишком интимными и не приветствуются. Давайте дождёмся возвращения света.

Сколько же у них бесполезных правил! С женщинами не говори, в темноте не говори. В таких условиях попросту невозможно заниматься нормальной разведкой. Я тут же начал скучать по времени, когда мы пересекали морское дно. Да, условия были так себе. Всё, что мы могли чувствовать – усталость да накапливающееся раздражение. Но как же красиво выглядело небо. Звёзды каким-то образом просвечивали порой сквозь толщу воды, а многие из них ещё и шевелились. Возможно – оптическая иллюзия от движения волн, а быть может и какие-то флуоресцентные существа. Правда, их размеры в таком случае были бы здоровенными, но пока они находились настолько далеко – я не слишком переживал. Что с Имби, что с Оси можно было поболтать о том, о сём. Вернее, в то время болтал преимущественно я, а они под мою болтовню в основном засыпали, иногда даже одновременно. В случае Оси, разумеется, он просто делал вид, что спит, поэтому меня его "сон" никогда не останавливал от подробнейшего пересказа сюжета какой-нибудь игры. Ещё и с показом нужных сохранений на приставке, тогда ещё не имевшей ни имени, ни ног или рук.

Теперь же приходилось смирно сидеть в ожидании света. Меня аж потряхивало от бездействия.

А затем мы услышали короткий женский вскрик. Я тут же вскочил, на ощупь перепрыгивая почему-то запыхавшегося Усатуса, чтобы выскочить в проход, и крикнул:

– Уву! Выкрути яркость!

Уву находился в другом конце вагона вместе с Имби, туда я и рванул. Но прибавить освещение было фатальной ошибкой. Холодный свет экрана высветил женщину в розовом, упавшую в проходе. Её шляпка отлетела в сторону, а на разодранной спине наблюдалось несколько колотых ран. Женщины рядом закричали от ужаса, и даже я внутренне похолодел. Не потому, что сцена была так уж ужасна – не наблюдалось даже крови. Никаких луж, никаких брызг, тело неловко развалилось и всё. Жутковато мне стало от того, что я попал в самую худшую ситуацию из возможных. Детективную.

Все в вагоне повскакивали, судя по звукам, с мест, начался шум, и в этом гвалте я выкрикивал имя Имби, пока она, наконец, не отозвалась. В неё вцепилась женщина в зелёном, поэтому Имби даже не встала с места. Когда свет спустя пару минут вернулся, Усатус в ужасе воскликнул:

– Моя голубушка! – и бросился к телу.

Атлетичный мужчина тут же встал у одних дверей выхода из вагона, а третий безымянный – у других.

– Как! – восклицал Усатус. – Почему?! Моя голубушка! Моя пышечка, как такое могло произойти?!

Люди неловко озирались, смотря мешаниной лиц друг на друга.

– Это она, – мрачно продекламировала женщина в синем, указывая на Имби. – Ясное дело, господа. Девушка позавидовала количеству шляпок у доброй дамы и решила присвоить их себе все.

– Бред полнейший! – тут же отрезал я. – Это было бы просто тупейше, ведь ясен красен, что вынести шляпы она бы не смогла в таком шуме.

– Ваша речь мне неприятна, – хмуро перебила дама. – Я спишу это на шок от обстоятельств. Действительно, сложно поверить, что ваша знакомая способна на подобное зверство. Но факты на лицо – смотрите, она носит при себе оружие. Только такая девушка смогла бы убить нашу прекрасную подругу подлым ударом в спину.

– Это правда, молодой человек? – с плачем вопрошал Усатус. – Неужели, вы повязались с столь мерзкой особой? О, молодость! Как ты слепа.

– Пожалуйста, успокойтесь, – вступила оправившаяся Имби. – Вы посмотрите, сколько на ней ударов. Такое мечом за столь короткое время не сделать, а меня ещё и всё время держала дама в зелёном. Я почувствовала её хватку на своих коленях, едва лишь потемнело. Она отпустила только после крика, испугавшись. А до того – меня постоянно держала.

– Неправда! – возразила дама в зелёном. – Я к вам не прикасалась, я не посмела бы. Я глубоко извиняюсь за то, что схватила вашу руку после того, как началась шумиха, но по началу, в темноте, я вас никак не трогала.

Я со вздохом отчаяния сжал переносицу. Ненавижу детективы. Мне всё уже стало понятно, дело простейшее, но была одна загвоздка. Улики. Как же муторно искать улики и доказательства, а если я просто так обвиню сейчас убийцу – то только столкнусь со стеной отрицания. Конечно, можно было бы обыскать всех присутствующих на предмет ножа или чего подобного, но с дамами будет много возни и головной боли. Я взглянул на Имби, и она мне вдруг ободряюще улыбнулась.

– Давайте, прежде чем искать убийцу, выкинем все шляпки розовой дамы, – предложила она. – Именно из-за них же всё произошло, по вашему мнению? Не хочется, чтобы кто-то ещё вдруг с ума сошёл. Плюс, убийца может нацелиться в следующий раз на того, кто их заберёт.

– Делайте, что хотите, – плача, бормотал Усатус, не отпуская тело дамы в розовом. – Только оставьте мне её перчатки... Моя голубушка... Моя пампушка... Как же так...

Его мощное тело сложилось пополам, и даже я почувствовал некоторую жалость к несчастному. Видимо, он действительно любил свою жену. Все остальные дела отступили пока на второй план, жажда справедливости для дамы в розовом временно встала для меня на первое место. Вместе с Имби мы вытащили коробки из-под сидения под пытливыми взглядами всего вагона и выбросили их в окно. Милые, круглые, они тут же скрылись в темноте, блеснув разноцветными ленточками. Свою новую Имби кинула им в след. Я даже не успел её толком рассмотреть. Что-то с пёрышками, жемчугом и вуалью.

Но всё напрасно, никто не стал протестовать. Уву светил на лица двух дам, но по их выражениям никак нельзя было прочитать эмоций и, стало быть, быстро уличить тоже невозможно.

– О, как же я могла забыть! – почти что весело сказала Имби. – Нужно не забыть и её собственную шляпку. Вот же она, валяется.

Усатус никак не отреагировал, и девушка деланно медленно подобрала пёстрый розовый предмет. Перья, судя по всему, её украшали страусиные или какой другой крупной птицы. Много камушков. Просто вычурная шляпка, которую бы с радостью свистнула у прохожей сорока. Но дама в зелёном вдруг запротестовала:

– Что же у вас, добрые господа, совсем совести нет? Оставьте покойной хоть что-то. Или вы и её тело собираетесь выбросить? Какая наглость, избавляться от улик!

– Действительно, это уже лишнее, – подтвердила дама в синем. – Ей так она шла, что пусть уж остаётся на несчастной до остановки.

– Чем мы вообще занимаемся, когда убийца прямо перед нашими глазами? – продолжила дама в зелёном. – Да, она выбросила шляпы. Но вдруг её мотивом была как раз ненависть к женским шляпкам?

Все сидевшие вокруг ахнули, а я закатил глаза так, что практически рассмотрел свой мозг. Зелёная всё больше распалялась:

– Да-да, всё верно, господа! Вспомните, ведь негодяйка пришла в цилиндре. Неслыханная наглость, но наша добрая подруга подарила ей свою шляпу. Однако девушка, я вам скажу наверняка, никто иная, как несносная феминистка. Посмотрите, на ней – штаны! Какие ещё доказательства её преступления вам нужны? Она обозлилась из-за того, что её заставили по-человечески одеться. Дама в розовом даже предлагала ей свои платья. И подарила три помады!

– Имби, а о чём вы вообще всё это время говорили? – поинтересовался я.

– Да ни о чём особенном, честно говоря. Женщина в розовом действительно была невероятно приятной. Она обещала выделить мне украшения, платья и много всего из своих запасов. Обещала, что я буду выглядеть, как принцесса, не хуже, чем она. Она угостила нас всех конфетами, а потом мы стали говорить о сортах чая.

– (; ; ;)

Уву изобразил не слишком понятное лицо. Но потом я понял причину – ему под монитор повязали розовую ленточку и, мало того – бантиком. Ужасная участь, но развязывать её я пока не собирался. Глядя на Усатуса, я обратил внимание ещё на один факт. Он являлся очевидным, но до того я о нём даже не подумал.

– А как её закололи в спину, если она сидела на своём месте? Такое сделать, сидя напротив, сложновато. Я бы сказал, невозможно, если только не было полноценной драки. Вы чувствовали какие-то толчки в темноте?

– Нет, – растерянно сказала дама в синем. – Она сидела не так уж далеко, но я ничего такого не почувствовала.

– А меня разве что за колени схватили, – кивнула Имби.

Я стал ходить по проходу. Допустим, дама в розовом испугалась и схватила Имби, наклонившись вперёд, так как уже считала её подругой. Тогда у дамы в синем была самая идеальная из присутствующих позиция для атаки. Но я-то был уверен, что виновата дама в зелёном!

– Имби, ты точно уверена, что рядом с тобой никто не шевелился?

– На что это вы намекаете?! – воскликнула зелёная.

– Да погодите вы, дайте разобраться. Не будем же мы вас всех ощупывать в поисках ножа? – прервал её я. – Плюс, это бесполезно. Любое оружие можно было легчайше выкинуть в разбитое окно, особенно когда поднялся шум.

Как же я ненавидел детективы. Имби я исключал из подозреваемых, разумеется. Но что дама в зелёном, что в синем могли совершить столь вероломное преступление. Да даже Уву... Мой поток мыслей заикнулся. Уву.

– Уву, кто надел на тебя ленточку?

– (; ; ;) –>

Уву показал на даму в розовом. Даже у моего собственного робота был предполагаемый мотив. Ещё немного, и я начал бы подозревать самого себя – мало ли, у меня вдруг появилась шизофрения?

– Усатус, а вы что думаете? – ласково спросила Имби, склоняясь рядом с мужчиной.

– Я думаю, она была прекрасной женщиной, – всхлипывая, бормотал Усатус. – Лучшей из возможных. Мягкая, уютная, заботливая, солнце моей жизни, винтик моей души.

Глубоко вздохнув, Усатус медленно встал и начал лезть в окно у прохода соседних пассажиров. Те понимающе сняли цилиндры и встали, пропуская его к месту назначения. Имби тут же перехватила бедолагу, в той же манере, как до того останавливала меня – вцепившись в пояс.

– Соберитесь! Это ещё что такое? – грозно воскликнула она, помогая себе ногой в попытке его оттащить.

– Всё кончено! Моя прекрасная голубушка! Ах, как я буду скучать по её локонам!

– Не очень долго вы будете скучать, если сейчас выпрыгнете, – заметил я.

Судьба его меня не слишком беспокоила. Ясное дело, подумал я, фантом несколько драматизирует и скоро успокоится. К тому же, не смотря на мышцы, выносливости ему не доставало: у мужчины проявилась отдышка даже после короткого противостояния упрямой Имби.

– Погодите! – я вскинул руки. – Всем застыть!

Все послушно замерли. Кроме Усатуса, разумеется. Он продолжал упорно ломиться в окно, сдерживаемый уже и дамой в зелёной, бросившейся помогать Имби.

– Она бы этого не хотела, какой бы высокомерной она не была! – ругалась дама. – Перестаньте паясничать, вы так расстроите у всех память о ней!

– Не прикасайся ко мне, змея! – побагровел мужчина, пытаясь её лягнуть. – Это всё из-за тебя!

– А я-то тут причём?! – взвизгнула женщина. – Почему все вы думаете на меня? Теперь, когда у меня есть билет на Звёздочный экспресс, мне нет дела до подобных низостей!

– Замолчи, гадина! Мерзкая хамка!

– А. Я понял. Имби, а никто из вас не менялся местами во время разговора?

Имби, несколько раздражённая упорством Усатуса, уже двумя ногами упёрлась в стену вагона, вытаскивая его. Но всё же ответила, пусть и с задержкой:

– Да, дама в розовом пересаживалась ко мне, чтобы поправить шляпку. Проём между сидениями довольно большой, поэтому ей было удобнее поменяться местами, чем тянуться ко мне. Дама в синем села тогда напротив меня на место розовой, а дама в зелёном – рядом с ней. Правда, потом, когда тело увидели, все повскакивали, а дама в зелёном вцепилась в мою руку и упала обратно.

Я тяжёло вздохнул и издал нервный смешок. Как и ожидалось, всё проще некуда. Просто никто не выдавал мне важной информации сразу.

– Убийца – Усатус, – мрачно заключил я.

– Как?! – воскликнул весь вагон.

Мужчина обмяк и зашёлся рыданиями. Наконец-то у Имби получилось вернуть всё его тело в вагон, где он и распластался, подползая к даме в розовом. Он совсем растерялся, и в его бормотаниях перестало быть что-либо понятно, кроме слова "голубушка". Определённо, оно было сказано столь много раз, что ещё чуть-чуть и стало бы мне сниться.

– Гир, это не слишком логично, – прошептала Имби. – Видишь же, как он её любил.

– Да, но он и не хотел её убивать. Целью была дама в зелёном, что сказала той что-то нехорошее. Уже не помню, что именно, но нечто такое случилось в самом начале.

– Эта змея сказала, – прервавшись на судорожный вдох, возрёк Усатус, – что моя голубушка перетягивает всё внимание на себя! Будто это что-то плохое. Она же и так сияла, это само собой разумелось. Но у змеи нет мужа, чтобы потребовать у него сатисфакцию! На то она и змея, что травит всех, кто к ней прикоснётся. Никакой уважающий себя человек с ней не захочет связываться, но моя голубушка была, как святая. Она пригрела её на своей перьевой грудке, а та всё продолжала кусать и кусать, и кусать!

Дама в зелёном схватилась за сердце, но почему-то справа, а не слева. Меня эта драма не слишком беспокоила, ведь я просто хотел убедиться, что подозрения не падут на нас. Дела фантомов – это дела фантомов, не наши. Но Имби прослезилась, взяв меня под локоть.

– Какой ужас, и из-за этого вы случайно убили свою возлюбленную? – всхлипывая, спросила она. – Как же так, ведь даже в темноте их комплекции совершенно разные.

– О, не спрашивайте детали. Я не могу, не могу!

Под их уже сдвоенные всхлипывания у меня разболелась голова. Я присел на свободное место, утягивая с собой Уву в полной уверенности, что дальше они разберутся и без меня. Атлетичный мужчина и тот, средненький третий, увели Усатуса куда-то, а затем вынесли тело дамы в розовом. Разговоры на остаток часа прекратились, остались только сдержанные шёпотки, перебиваемые гулом, исходящим снаружи. Тоннель всё никак не кончался, и это было странно хотя бы потому, что, смотря до того на город сверху, мы не видели никаких предпосылок к подобным огромным конструкциям. Для проезда такого состава требовался тоннель этажей в пять, если не впритык, но здания с шестерёнками явно бы не смогли, даже если их построить в ряд, так долго скрывать от нас солнечный свет.

Загадкой для меня это не являлось, впрочем. Очевидно, что достигая определённой точки, паровоз уходил в некую зону, где пребывал до момента своей необходимости. То бишь – до абордажа. Учитывая то, как местный мэр их любит, ему наверняка требовалось более одного состава, чтобы находиться в постоянном движении и постоянном сражении. Город в этих условиях выступал всего лишь масштабной декорацией, до него на самом деле едва ли кто-то доезжал. По крайней мере, такое у меня сложилось первое впечатление. А, стало быть, набирать воду с едой требовалось непосредственно в вагонах, чем мы и занялись. Графины с собой не утащишь, но пройдясь по затемнённым этажам паровоза мы набрали много орехов, сухофруктов и конфет. Не бог есть что, но сойдёт хотя бы для психологического комфорта. Помощь в раскрытии "вероломного преступления" даже несколько сыграла нам на руку – все обитатели конкретно этого вагона оказались почему-то уже в курсе. Они с радостью нас угощали, вытаскивая из карманов всё подряд. Да, в своих куполах нам не требовалось питание как таковое, там даже голод не ощущался, но нахождение так далеко и так долго от назначенного места обитания сильно подкашивало силы, а потребление еды их каким-то чудом восстанавливало. Быть может, так местный купол передавал нам свой энергетический запас. Теоретически, мы могли бы потреблять местную энергию чуть ли не силой мысли – раз уж всё вокруг это некий сформированный сознанием мираж, но, как я не силился, почувствовать прилив сил не получалось, если только не запихнуть в себя горсть кешью или фундука. Разве что удостоился удивлённого взгляда от Имби, тактично решившей даже не спрашивать, зачем же я зажмурился и напрягся, как будто сумоист.

Убедившись, что набрали мы вдоволь, а Уву увешан мешочками со сладостями, мы вернулись вниз и прошли в "наш" вагон, сев на этот раз вместе, рядом. Хватило с меня этих вот разделений! Пофиг, что они там про приличия думают, раз уж даже в собственном вагоне своих же без зазрения совести режут.

Минут через пятнадцать объёмная проводница, виляя тазом, прошла по рядам, громко хлопнув дверью. Почти что по-вороньи она, облачённая в тёмно-зелёную форму, выкаркивала:

– Газета! Свежая газета!

– Ой, можно мне, пожалуйста, одну, – спохватился я, поднимая руку.

Надо же себя чем-то развлечь. Если бесплатно раздают газеты, то почему бы и не взять?

– А вам зачем, молодой человек? – она широко улыбнулась, по крайней мере звучал её голос именно улыбающимся,

Она достала газету, но не отдала её мне сразу:

– Дайте угадаю. Вам семечки некуда насыпать?

– Нет.

– Хм. Быть может, вы что-то поцарапали на столе и хотите это прикрыть?

– Тоже нет, всё в порядке.

– Вы боитесь испачкаться и хотите положить её на колени?

– Нет.

Теперь уже взоры всех были направлены на наш маленький диалог. Проводница продолжала называть все способы, кроме самого очевидного:

– Хотите покрасить нам вагон и вам нужна малярная шляпа, чтобы не склеились ваши пушистые волосы?

– Не-а.

– Хм. Вы занимаетесь папье-маше в дороге и хотите сделать себе бумажный цилиндр?

– Даже и не думал.

– Вы собираете скидочные купоны?

– Увольте. Даже денег не имею.

– Вам нужно на чём-то почистить варёные яйца?

– ...

– А, поняла! У вас промокли ботинки и вам нужно их высушить побыстрее? Вы хотите затолкать газету в ботинки?

Я начал несколько уставать, но с другой стороны мне стало любопытно, сколько ещё способов она придумает.

– У вас сломался абажур и вы хотите сделать ему временную замену? – спросили с заднего ряда.

– Вы хотите заняться оригами?

– Вы рвёте газету на маленькие кусочки в качестве успокоения?

– Вы очень хотите скрутить самокрутку для махорки?

– Вы кого-то похитили и хотите вырезать буквы, чтобы попросить выкуп и следователи не узнали вас при этом по почерку?

– О, точно, вы собираете анекдоты с последней страницы!

Даже Имби внесла несколько предположений, хотя, казалось бы, уж она-то должна была меня понимать. Наконец, проводница, запыхавшаяся от столь долгого напряжения, с улыбкой сдалась:

– Хотите почитать?

– Нет, – с дьявольской улыбкой и под всеобщий ох ужаса ответил я.

Раз уж тут даже расписание не читаемо, то странно было бы надеяться, что в газете я пойму хоть одну букву. Проводница схватилась за голову, а я продолжал держать протянутую руку в ожидании своей газеты. Довольно неудобно, между прочим. Я, конечно, не хилый, но удержание чего угодно в одной позиции для меня как аналог пытки с медленным капанием воды на макушку.

– Я сдаюсь! – наконец, воскликнула женщина. – Зачем же, зачем вам понадобилась газета?

– Чтобы открыть её и сидеть с умным видом, разумеется.

– Ааа! – все понимающе закивали.

По итогу, половина вагона взяла себе по газете. Мы все сидели и с умным видом ими шуршали, даже Имби. Ветер, дующий с окна, делал задачу практически невозможной, но мы все очень старались. Такое соратничество мне даже понравилось. Нет ничего более сближающего, чем толпа народа, одновременно творящего полнейшую бессмыслицу! Я даже и думать забыл про абордаж. Атлетичный мужчина, вернувшийся наконец со своим товарищем, был весьма удивлён открывшемуся ему зрелищу. Он наклонился над сидением прямо к моему уху:

– Что-то случилось? Почему все листают газеты?

Так как он наклонился к правому уху, я испытал сильную щекотку в затылке – таки организм мой не привык к подобному. Дёрнувшись, я сдержался от комментария, прикрыв ухо и максимально любезно обозначив:

– Это, считайте, новая мода.

– Но где вы взяли газеты?

– У проводницы. Она ушла в противоположную от вас сторону совсем недавно, ещё успеете догнать.

– Никак не успею! – воскликнул мужчина. – Абордаж совсем скоро! Пожалуйста, одолжите мне вашу газету. Я же теперь совсем выбиваюсь из коллектива.

– А вы мне что? Орехи? – деловито спросил я.

– А я вам... О! У меня есть книга с тарабарщиной. Мы захватили её во время одного успешного налёта, но буквы там просто смехотворные. Однако, если вы сделаете вид, что их понимаете – то никто и не заподозрит, а выглядеть вы будете всё таким же умным. Пожалуйтса, обменяйтесь со мной, это дело чести!

Он достал чемодан, а уже из него – книгу. На обложке значился вполне себе человеческого вида мужчина. Имеется в виду, у него, в отличие от остальных, имелось лицо. Пугающе застывшая белоснежная улыбка, серый безликий костюм, показанный зрителю большой палец, безжизненные глаза. Я взял её просто чтобы скрасить время, но оказалось, что это книга по командному мышлению. И даже буквы были вполне человеческими, на языке, который я понимаю. В паровозе мэра, получалось, книги и записки обозначались по-нормальному, в отиличие от остальных паровозов.

"Тимбилдинг" или как там его сейчас обзывают, книга оказалась целиком посвящена ему, с лёгким флёром инфоцыганства. Открыв случайную страницу, я увидел совет:

«Если хотите, чтобы все в команде лучше чувствовали и понимали друг друга, то вам просто необходимо обниматься каждые несколько часов. Это снижает стресс, даёт чувство единства и естественным способом сближает людей. Чтобы кого-то обнять, разведите руки в стороны. Другая сторона должна сделать то же самое, после чего производится взаимное обнимание. Быстрое обнимание в несколько секунд можно использовать для приветствия. Более долгое, секунд десять, выражает благодарность и принятие. Так, чем дольше вы будете обнимать свою команду, тем сильнее укрепятся ваши отношения и тем эффективнее вы станете работать. Оптимальное время для объятий в день без потери эффективности производства – восемь минут».

Я сразу же подумал, что Оси бы попросил эту книгу сжечь, и не смог сдержать ухмылки. Определённо, я решил оставить её себе на будущее, чтобы его ею кошмарить.

«Я тебя ещё научу командной работе».

Один из мужчин в вагоне подскочил, изо всех сил дуя в металлический свисток. Узловатый палец его показывал на окно, туда мы и обратили свои взоры... Вернее, взгляды. Атмосфера вокруг явно меняла мою речь, даже мысленную. Чёрный паровоз напротив показал свою заострённую морду, отчего-то не набирая скорость, а головным вагоном идя вровень с нашим.

– Это почти что хвост, уважаемый, – так крикнул новым соседям мужчина со свистком.

Напротив к окну припали несколько фантомов, в медленно наступающих сумерках что-то высматривающих в нашем.

– Чего это они? – спросила меня Имби.

– Ясное дело, – я даже не стал скрывать некоторого снисходительного тона, – это мэр очень хочет увидеть вторгшихся к нему людей.

– А что именно он будет делать, когда нас найдёт?

– Кто знает. Может, захочет поболтать. Может, подраться. Это же хозяин купола, ему в голову что угодно может прийти.

Под нервный взгляд Имби я потеснил в окне мужчину со свистком. Раз уж наша цель так близко и сама проявляет знаки внимания, то бояться неизвестности попросту поздно и глупо. Лоза никак не отреагировала на моё движение, чем придала только больше уверенности:

– Сударь! Не нас ли ищете? – крикнул я, высовываясь и приветственно размахивая рукой. – Вопросик есть. Может, поговорим?

Ехал паровоз близко, поэтому рассмотреть, кто внутри, проблем не представляло. Несколько мужчин в отличных от "наших" фантомах костюмах и котелках, многие – с моноклями. Но лицо из них имел только один, он-то и поприветствовал меня, точно так же нелепо высовываясь в окно:

– А, наконец-то! Я уж боялся, что местные порядки спугнули моих первых гостей!

Мужчина лет пятидесяти выглядел точно так же, как его изображали на графине, за исключением, разве что, двух пар рогов. В последний раз подобное я наблюдал разве что у нашего бармена, Бела. У того тоже две пары – тонкие высокие и скрученные в бараний рог по бокам. У этого же человека и первая, и вторая пары росли вверх, сгруппировавшись в пары. Котелок свой он насадил прямо поверх них, поэтому ему даже не приходилось его придерживать от ветра. Удобно. Но мне странными показались его чёрные волосы, уж слишком я привык к оттенкам серого и белого на родном острове.

– Да какой уж там страх? Я про такое даже в газетах не читал! Катаемся и катаемся, весело у вас тут.

– Рад, что вам понравилось, – искренне отозвались мне. – Так о чём вы хотели поговорить?

– Вы, случаем, вашу местную ведьму не знаете? – без обиняков спросил я.

– Кого-кого? – мужчина фыркнул. – Откуда же у меня ведьмы, сударь? Я всю свою жизнь любил только паровозы. Разве по мне не заметно?

– Да не, никогда бы не догадался.

Где-то сзади фыркнула со смеху Имби. А потом и она, убедившись, что обстановка мирная, подвинула меня в сторону:

– Здравствуйте! А вы за пределы своего купола выходили когда-то?

– Нет. Да разве же можно! Девушка, но где ваши манеры? Не видите, что ли, мужчины разговаривают? – строго окрикнул её мэр.

Имби стушевалась и влезла обратно в вагон. Наверное, будь мы вне его купола, она бы что и ответила. Но напрашиваться, находясь внутри, достаточно опасно. Проще всего – проглотить и не высовываться.

По крайней мере, так бы сказал конченый отморозок, коим я никогда не являлся.

– Эй, слышь! Она тебе не твой фантом, говори с нами нормально.

Мужчина схватился за сердце, широко раскрыв рот в ужасе. Хотя я, казалось бы, ничего такого не сказал.

– Гир! – взмолилась сзади Имби.

Но раз уж у нас тут всё такое помпезное, то пусть будет таким до конца. А потому, повернувшись и забрав у мужчины со свистком перчатку (он даже с готовностью мне её протянул), я швырнул её в сторону главного паровоза:

– Требую этой... Как её... Сатисфакции! Не в этой жизни при мне товарищам будут рот затыкать.

Глаза мужчины опасно блеснули под моноклем. Ну или это был блик от фонаря. Перчатка шмякнулась об их стекло и быстро скрылась в... Воде. Я и забыл про неё, так меня выбесил этот пижон. Но, да, мы шли по рельсам, утопленным в воде. Только вода вокруг да рельсы, ничего особенного. Кроме, разумеется, брызг, от которых всем говорящим несколько подмочило одежду. А потом ещё и с серых туч хлынула ливневая стена воды.

Определённо, этот купол издевался над нами после предыдущего пешего перехода.

– Хотите сатисфакции? Будет вам сатисфакция! Вызываю вас на дуэль! – крикнул мэр.

– Нет, это я ВАС вызываю на дуэль!

– Щенок!

– Пижон!

Дальше нам всё быстро организовали. Паровозы, тарахтя, гудя и пуская клубы пара, мчались дальше, а меж тем фантомы проложили между ними доску. И даже доска у мэра выглядела по другому! Чёрная, обитая золотом и с кругом по центру, изображающим шестерёнку. Несколько толще и на ощупь прочнее предыдущих. Проблем вызвать не должна, даже держать такую махину не требовалась, столь тяжела она оказалась.

Имби мёртвой хваткой повисла на моей руке.

– Гир, пожалуйста, успокойтесь! Это совершенно не обязательно. Мы уже слышали, что никакой ведьмы он не знает и даже из купола не выходил. Просто глупо с ним что-то выяснять, он же здесь, в отличие от нас, практически бессмертен.

– Имби, – я перехватил её руку и приподнял. – Не переживай. Понимаю, как это выглядит, но этот гад нас в любом случае бы не выпустил, я уверен. Мы даже не знаем дороги обратно – он может вечно переключать нас на этот бесконечный тоннель столько раз, сколько захочет.

– Но вы ведь даже не попробовали! – воскликнула девушка. – Давайте извинимся и попросим повернуть паровоз обратно, а? И даже если он не захочет нас выпускать – в чём смысл какой-то там дуэли? Что это кому-то докажет?

Но её слова для меня не имели смысла. Достаточно я находился в своё время по куполам и тех, кто просто так не отпускает, видно сразу. Хотя бы потому, что они не пытаются вас сразу прогнать, как и положено делать с непрошенными гостями.

– Нет, вы как хотите, но гробить себя просто так я вас себя не дам, – твёрдо сказала она.

Вот заладила. Я просто хотел его как-нибудь вырубить и дать нам время на подумать или уговорить машиниста свернуть назад. Теперь же приходилось думать и о том, как подраться и о том, как её успокоить.

– Что там, ваша дама волнуется? – крикнул мэр, уже стоящий у начала своей стороны доски.

Подле него вышел, как я понял, секундант. Не колеблясь даже при особо сильных вихляниях состава, он с задранным подбородком держал коробочку с двумя револьверами. «Оружие! Оно-то нам вот точно пригодится!» – мысленно возликовал я. Орехи это, конечно, хорошо, но иметь револьвер на случай, ну не знаю там, озлоблённого дракона, всяко лучше, чем быть без него! Вряд ли, конечно, дракона, даже человекоподобного, им можно убить, но уж неприятно ранить – наверняка.

– Имби, там револьвер.

– И что? Пускай себе стоят с ним, вас я туда не пущу.

– Нет, нет. Ты не понимаешь, револьвер это очень полезно, – вкрадчиво объяснил ей я. – А представь, если получится раздобыть сразу два? Это же в два раза полезней!

– Вы буквально идёте стреляться насмерть! – в сердцах воскликнула она, наконец. – Какие ещё пистолеты?!

– Так, чего у вас тут?

Мы одновременно вздрогнули, оборачиваясь. Мэр уже пересёк доску и с любопытством заглядывал к нам в разбитое окно. Секундант был тут же, при нём, только стоял на шаг позади.

– Ваша дама вас не отпускает, сударь? Это норма, просто не обращайте внимания. Женские истерики в таких случаях помогает исправить лоботомия. После неё – всякие скандалы пропадают, и поведение улучшается. В моём вот паровозе все дамы всегда спокойны. Даже не сплетничают о глупостях.

Мы с Имби одновременно открыли и закрыли рты. Он говорил это с таким тоном, будто лоботомия это обычнейшее дело.

– Да вот, мне бы только револьверы перед дуэлью проверить, – сказал, наконец, я. – Не хотелось бы, чтобы мой оказался не заряжен.

– Обижаете-с, – цыкнул мэр. – Я с честью отношусь ко всему, и к дуэлям – тоже. А что до самих револьверов, так они идентичны. И вероятность осечки у обоих крайне мала. Покажи им, секундант.

Секундант совсем немного наклонился, демонстрируя абсолютно мокрые от проливного ливня револьверы. Богатая позолоченная гравировка украшала и рукояти, и дула, завитками своими уходя чуть ли не до самого отверстия выстрела.

– А будут ли они вообще работать при такой погоде? – с сомнением спросил я, не сводя с них взгляда.

– Вы во мне, никак, сомневаете-с? Они созданы для того, чтобы произвести ровно один выстрел при абсолютно любых условиях. Очень удобно. Другого, кроме как лучшего, у меня быть не может!

– Вот и славно. Имби, лови!

Я схватил один револьвер из коробки и бросил в сторону девушки. Затем, не мешкая, схватил мэра за ноги, едва не повалив его к нам. Но мужчина оказался крепче, чем я ожидал, и отлично, от всей честной своей души, меня пнул прямиком назад. Секундант за это время успел просочиться в широкую прорезь окна, минуя меня, но за Имби я не слишком переживал. Уж с одним придурком она точно справится, особенно – когда он первый распускает руки.

Ну, точнее, технически всё это затеял я. Но револьвер – слишком ценная в нашей ситуации вещица, чтобы позволять ей быть просто чьей-то красивой игрушкой.

Имби мгновенно вытащила из ножен меч, медленно отступая по проходу. Фантомы вокруг тоже не сидели без дела, секунданта скрутили за считанные секунды, не смотря на его сопротивление. Бедолага! Мужчина со свистком торжественно поднял вверх добытый в неравном бою второй револьвер, победно провозглашая:

– Сегодня мы захватим головной вагон, господа!

К моменту, когда я более-менее смог подняться на ноги, вся заварушка уже началась. Мужчины повскакивали с мест, бог весть откуда доставая гаечные ключи самых разных калибров. Рожковые, разводные, имбусовые, накидные – маленькие и большие, словно накануне они все дружно ограбили мою мастерскую. Мне приглянулась оброненная кем-то увесистая "воронья лапа", которую я подхватил на её бесславном пути к полу. Пожалуй, на вид из всех разновидностей гаечных ключей именно "воронья лапа" мне нравится больше всего. Она похожа на протез руки плохенького двупалого робота, а у конкретно этой модели с одной стороны "лапа" ещё и являлась подвижной. Очень удобно ей оказалось бить противника – особенно когда толпы фантомов лезут к вам окно, превращая всю потасовку в старую-добрую забаву "стенка на стенку". Женщины, кроме Имби, которая толкалась и брыкалась плечом к плечу со мной, подбадривающе нам кричали с безопасной стороны вагона и махали душистыми платками, пока мы одного за другим теснили вражин обратно на доску. Многие из них падали по итогу в воду, но на абордаж, судя по всему, сбежался весь паровоз мэра. Шестерёнки летели нам в головы, поэтому мужчины быстро достали и подняли на половину оконного проёма собственную абордажную доску, чтобы защитить нас от совсем уж критических попаданий. Шум и гвалт стояли соответствующие и, когда стало ясно, что затянется мероприятие надолго, я подхватил Имби под локоть и стал пробиваться уже сквозь толпу "своих" обратно, подальше от окна.

– Дальше они сами разберутся. А нам пора драпать, – пояснил я.

– Но куда? Тут кругом вода.

Мы поспешили в хвост состава, откуда в принципе и пришли. Уву семенил следом, прихватив по старой привычке два графина с водой, от чего я не стал его останавливать. Всё что угодно может нам пригодиться в будущем, пускай развлекается.

– Да знаю я. Придумаем что-нибудь. Пойдём по путям обратно, вряд ли кто-то из них будет проверять, куда именно мы подевались. А потом дождёмся следующего состава, запрыгнем уже на него, как сделали раньше. Спросим, как и когда можно вернуться в ту точку, откуда мы зашли. Но это даже лишнее – мне кажется, паровозы циркулируют в пределах суток. Значит, надо будет просто дождаться того времени, когда мы впервые посмотрели на часы, только на часик раньше, учитывая наши банные процедуры. И всё, мы свободны!

– Гир... Почему ваши планы звучат так логично и одновременно так сложно? Что, если вы не правы?

– Я? Не прав? Да не в жизнь! Имби, видишь книжку?

Пока мы пробегали другие вагоны, где уже вовсю шёл абордаж, и до нас, как до теперь уже без шляпных, никому не было дела, я размахивал перед Имби добытой книжкой.

– Доверие – основа команды! Там так написано, между прочим.

– Если бы мы доверяли каждому вашему плану, то мы бы уже... Ой, осторожно!

Она на бегу пригнула мою голову, в которую, промедли она секунду, угодила бы особо крупная шестерёнка.

– Спасибо! – я продолжил пояснять. – Так вот, только доверяя друг другу мы сможем выжить, став командой, понимаешь? Одного победить легко, а вот нескольких уже... Пригнись!

Так, переговариваясь, мы пробежали все вагоны вплоть до конца. Местами побеждали люди в котелках, местами – в цилиндрах. Абордаж вёлся причём на всех этажах паровоза одновременно, фантомы падали прямо на доски нижних этажей, снося их своим весом. Будь они из плоти и крови, зрелище бы было такое себе. Хорошо, что у мэра на насилие вкусы вполне эстетичные, чтот тут ещё сказать. Окружающее скорее выглядело, как старенький мультик.

Выбежав на платформу последнего вагона, я тут же с размаху перепрыгнул перила. Не потому, что хотел показаться крутым (в этот раз). Просто прыгать с паровоза, даже не слишком быстрого и в воду – это всё-таки страшно. И волнение начало меня одолевать примерно за два вагона до конца, от чего предупреждающе стала покалывать лоза на руке.

– Дура! – прикрикнул я на неё, тут же уточнив. – Дура эта лоза! Я, наоборот, спасаю нас, а она колется так, будто... Ай! Да хватит!

У моменту, когда я достиг перил, жжение от лозы уже подходило к шее. Ирвин всё-таки не шутил про яд. Но я-то был уверен, что выбираю лучший исход из возможных! Поэтому быстро прыгнул в воду, игнорируя и чувство самосохранения, и приколы инопланетного растения, и упреждающий окрик Имби. Когда вода сомкнулась над головой, я тут же почувствовал облегчение – чего переживать, если уже упал? Плавать, благо, я хоть сколько-то умею.

Повертевшись немного, я смог разобрать, где верх, а где низ. Дна не оказалось в зоне видимости, только полнейшая темнота. Я даже засмотрелся на секунду, а потом вспомнил. С нами же робот! С головой в виде моей приставки! Коря себя за недальновидность, я всплывал как можно быстрее, надеясь, что успею его перехватить, если он упадёт рядом. Но до самой поверхности в пределах довольно светлого слоя прозрачной воды я ничего, кроме десятков раскрошенных тел фантомов не увидел. Многие из них застыли примерно в полуметре от поверхности и, чтобы всплыть, приходилось иногда отпихивать их прочь. Малоприятное занятие, даже если это не люди. Наконец-то вынырнув, я обомлел ещё сильнее.

Ни Имби, ни Уву рядом не было. Дождь, конечно, уменьшал обзор, но не настолько, чтобы потерять из виду движущихся существ. Паровоз к моменту, когда я выполз на насыпь с рельсами, оказался так далеко, что уже не получилось разглядеть, что там в его конце происходит. Чертыхаясь, я поднялся на ноги.

Две параллельные насыпи, проложенные прямо насквозь здоровенного озера, куча тел вокруг, но ни одного – живого. А в том, что это именно озеро, сомневаться не приходилось, ибо вода ощущалась пресной на вкус, и нахлебался я её вдоволь. Кроме воды, неба да воды, падающей с неба ничего примечательного вокруг не оказалось. Кроме растерянного и мокрого меня.

– Блеск. Просто блеск, – сказал я сам себе.

Неужели Имби отказалась прыгать, подумав про Уву раньше меня? Или у них что-то произошло, чего я в спешке не заметил? Раз за разом прокручивая последние секунды перед тем, как мы разминулись, я не припоминал ничего экстраординарного. Имби бежала прямо за мной, за ней – Уву. Единственное, она мне что-то крикнула вдогонку, когда я уже перепрыгивал перила, но там уж было не до промедлений, да и остановиться я бы не успел.

Тяжело вздохнув, я обернулся, чтобы проверить, не несётся ли на меня новый состав. Конечно, перерыв между ними несколько дольше, если судить по более ранним событиям, но мало ли. Горизонт ожидаемо оказался чист, за исключением здоровенных дождевых облаков да чёрной точки, летящей в небе параллельно рельсам. Я даже не придал ей значения по началу. Мало ли какая птица заблудилась в такую погоду?

А потом вспомнил, что всё-таки нахожусь в куполе. Тут не может быть случайных чёрных неопознанных существ, если только это не по воле хозяина. Обернувшись ещё быстрее, чем прежде, я заметил, что точка почти что наверняка имеет крылья. Под сердцем заныло.

– Ха-ха, да не может быть. Ну нет, это уже слишком, – сказал я вслух, растирая замерзающие руки.

Ботинки промокли насквозь и не соскользнули с ног только благодаря чуду, каждый шаг они неприятно, даже несколько мерзко хлюпали. Лоза ощутимо стала жечь, особенно когда я оборачивался на чёрную точку, беря разгон по уровню причиняемой моей несчастной руки боли даже быстрее, чем прежде. Не успел я опомниться, как ноги сами понесли меня вдогонку паровоза, прочь от чёрных крыльев.

– Да не боюсь я! Не боюсь! Ничего страшного не случится, погоди!

Но лоза игнорировала всяческие мои увещевания. Если я хоть на шаг запинался или замедлялся, она ещё сильнее отравляла мне кровь, а боль нарастала. Бежать по рельсам это едва ли не самый худший вид бега, деревянные доски никак не способствуют удобству. А уж бежать по скользким доскам, так и вовсе удовольствие куда как ниже среднего. Умом-то я понимал, что бежать бессмысленно, это меня только вымотает, но мерзкое растение не позволяло медлить.

– Он нас в любом случае догонит! – без всякой надежды на успех увещевал я его. – Уж на крыльях-то он всяко быстрее меня. А если поезд будет ехать, мне куда тогда прикажешь бежать?! На него надо будет запрыгнуть, а для этого надо будет остановиться! Слышишь?

В конце-концов я перешёл уже на откровенные ругательства, пока и на них сил не осталось. Даже оборачиваться растение мне запрещало, чтобы я не упал. Шея онемела, поэтому зрение моё ограничилось простым взглядом вперёд, а впереди – бесконечная дорога, дождь и груды тел, местами лежащих ниже по насыпи, местами – плавающих у поверхности воды. Единственным выходом остановить это безумие для меня было успокоиться, но как успокоиться в подобных условиях?

Поэтому я почувствовал почти что благодарность, когда две чёрные лапы крепко схватили меня за талию и подняли вверх.

– Ох! – только и смог выговорить я.

Всё. Бежать больше физически не мог, и это стало моим спасением. Мои полномочия перед лозой кончились и, кажется, даже глупое растение догадалось, что брыкаться, когда тебя поднимают вверх, не самая лучшая идея – боль и жжение наконец-то меня отпустили, а к шее вернулась утраченная гибкость. Я не замедлил этим воспользоваться, посмотрев наверх.

Тёмная кожа, светящиеся изнутри золотые глаза, густые брови. Почти что человеческое лицо, за исключением наросшей на него чешуи. Казалось бы – бояться нечего. Но вот лапы, что держали меня, человеческими назвать язык не поворачивался. Твёрдые, острые, когти лишь чудом не оцарапали мне торс, когда поднимали. Задние лапы-ноги у существа выглядели не лучше. Оси свои нижние лапы хотя бы прятал в кроссовках, этот же – без зазрения совести щеголял заострёнными когтями и сломанной на вид анатомией, явно не присущей человеческому организму. И всё-таки, если я что и знал о драконах – когда-то давно каждый из них был человеком. Этим я себя и успокоил:

– Ого. У вас тут уже бесплатно катают? – почти что не заикаясь, выговорил я,

– Неавторизованное вторжение запрещено, – ответил мне бас настолько глубокий, что он начал резанировать с моими внутренностями. – Я сопровожу вас к выходу.

Крылья пару раз взмахнули, разворачивая существо, но я начал брыкаться и пытаться отцепить его когти, привлекая внимание.

– Вам лучше перестать. Упадёте, – спокойно сказало оно.

– Я тут, между прочим, не один. Там, дальше, девушка и робот. Без них не уйду, а так – с радостью!

– Контакт со спящими запрещён. Я сопровожу вас к точке выхода.

– Какой упрямый! И это тебя-то я боялся?

– Ваш страх необоснован. Рекомендую сохранять спокойствие и следовать указаниям.

– Да как же! Пусти, кому говорят, мне надо Имби догнать. Мало ли, что с ней случится, пока я тут катаюсь.

– Отказ.

Извернувшись, я снял заткнутую за пояс "воронью лапку". Без особой надежды пару раз врезал по держащим меня лапам, но дракон даже не чертыхнулся, продолжая нести меня в противоположную сторону. Что ожидаемо, он был не менее упрям, чем Оси.

– Ой, да брось ты, – я закатил глаза, пусть он этого и не увидел. – Мы уже с этим вашим "спящим" даже поссориться успели. Ничего не случится, если ты ещё и Имби захватишь. Она лёгкая, уж точно легче меня. Да мы сами пешком выйдем, только на ноги поставь!

– Вы произвели контакт со спящим?

Наконец-то он остановился, зависнув на одном месте. Я мог прочувствовать каждый взмах могучих крыльев, что вопреки всем законам физики и логики умудрялись удерживать два тела в полёте. Следующие слова я подбирал аккуратнее, чтобы не спугнуть этот проблеск взаимного понимания:

– Да, и он оказался очень зол, что мы пришли. Того и гляди, проснётся от злости!

– Исключено. В таких условиях спящие не просыпаются. Но вот ваше вмешательство явно может испортить его поведение, – задумчиво говорил дракон. – На которое мне, как смотрителю, запрещено влиять. Но вот если он попытается, следуя вашему примеру, выйти... Да, это будет проблемой.

Дракон быстро, даже слишком быстро, снизился, просто сложив крылья и остановив падение только у самых рельс. После чего – наконец-то разжал лапы. За столь короткое время я и забыл, как это приятно – дышать полной грудью! Поняв, что она задумал, я тут же передал ему "воронью лапку", тайно надеясь, что он не слишком на меня в обиде за те несколько ударов ранее:

– Вот, возьми. Передай эту штуку девушке и скажи, что со мной ты уже поговорил, и я в порядке. Её приметы...

– Примет не надо. Вы, седоволосые, и без того заметны. Просто оставайтесь здесь.

Его губы странно дёрнулись, не то гримаса, не то попытка улыбнуться, а потом он стремительно полетел дальше вдоль рельс, на взлёте разбрызгивая воду под ногами. Никогда бы не подумал, что сочетание чёрного и золотого может быть таким крутым на вид. Не такое крутое, как фиолетовый с любым другим цветом, конечно, но тоже неплохо.

Мне оставалось самое сложное. Дождаться его возвращения, стоя под дождём. Пожалуй, из всех злоключений в тот день, именно этот момент вспоминался наиболее болезненно. Стоять и ничего не делать в одиночестве! Замерзать, когда вокруг ни единой возможности согреться! Ужас, чистейший ужас да и только. Но по крайней мере местный дракон оказался не психопатом, а вполне разговоро-способным существом, что уже радовало. А то бармен Бел просто обожал рассказывать мне про то, насколько же ужасным был дракон, живший на острове Энгуса. Мол, Белу даже пришлось выйти на него однажды с дробовиком! А он спокойнейший человек из тех, что я знаю, между прочим. Зря только пугался этого типа, получается. Хотя попробуй тут не нервничать перед таким чудом-юдом! На такое способен разве что Оси.

К слову о моих попутчиках – звук мощных взмахов моментально выдернул меня из глубоких раздумий. Дракон не соврал, под подмышкой, словно прохудившийся пакет с продуктами, он держал несколько побледневшую Имби, в свою очередь державшую Уву. Последний оказался плотно завёрнут в полиэтиленовые прозрачные пакеты и весело мне махал:

– (UwU);°!

«Такими темпами он скоро вместо выражений будет на экран арифметические формулы выводить», – так подумал я, вставая под крыло дракона. От него пахло чем-то тёплым, какими-то специями. Возможно – анисом или бадьяном, но под дождём определить не получилось. Он безо всяких усилий оттолкнулся вверх со всеми нами в качестве поклажи, устремляясь всё выше и выше, прямо к облакам.

– Хм, я не спец, но сюда мы попали через тоннель, – на всякий случай уточнил я.

Дракон быстро взглянул вниз с не слишком довольным лицом. Но ему ли возмущаться, я так вообще висел, словно мокрый щенок! Даже заняться нечем. Помимо прочего – пропорционально подъёму становилось гораздо холоднее, и я уже не сомневался, что все присутствующие, помимо Уву, обязательно простынут в скорейшем времени. Дракон соизволил ответить:

– Да, наземные ходы вам больше подходят. Но мы сократим обратный путь, пока вы ещё чего-либо не сотворили со спящим.

– Ой, а как вас зовут? – вдруг спросила Имби. – Меня – Имби, а это – Гир. А это малышка Уву!

– Тогда уж малыш Уву. Это мальчик, – тут же уточнил я.

– Но на ней розовая ленточка с бантиком, – суровым басом возразил дракон. – Раз есть ленточка, то это девочка, это все знают.

– Вот подождите у меня, выберемся, обсохнем...

Ох уж эти ленточки. Кто бы мог подумать, что однажды кто-то использует против меня, из всех вещей – ленточку! Такое даже гаечным ключом не победить. Бей людей, не бей, а ленточка по итогу всё равно покажет, кто прав.

– И что вы сделаете, когда мы выберемся? – уточнил дракон.

– Первым делом – сниму с юнита Уву ленточку.

– А вторым?

Теперь, когда ему никуда не требовалось спешить, дракон оказался поразговорчивее.

– Вторым делом я спрошу, видели ли вы где-то на вашем острове ведьму? Нам бы её имя узнать.

– Так как вас зовут, говорите? – не отставала Имби.

– Купо. Зовите меня так.

– Что? Тебя... Зовут Купо? Из всех имён на свете? – я не стал скрывать своего удивления.

Вот уж что-что, а простенькое "Купо" в моей голове никак не вязалось с этим чудовищем! Какой-нибудь Кухулин или Антерос – да, но Купо... Это как с серьёзным лицом называть мега-директора мега-корпорации Антошка или Сашенька!

Ощутимо вильнув хвостом, Купо начал гораздо быстрее набирать высоту. Вот мы уже не так уж далеко от облаков, где капли бьют не так сильно, но всё ещё ощутимо. Головокружение от неумолимого кислородного голодания усиливалось с каждой секундой, но переживать особо не приходилось. Даже если бы мы упали в обморок, держали нас на совесть, крепко, поэтому холод беспокоил сильнее.

Что сказать, драконы имеют свои способы прекращать неудобные расспросы. Например – изводить своих пассажиров, вместо того, чтобы с комфортом доставить их на место назначения.

– Гир! Смотрите, Звёздочный экспресс! – Имби слабо дотянулась и потянула меня за рукав, силы быстро оставляли и её.

В месте, куда она указала, пересекая облака в километре от нас быстро пронёсся уже не паровоз, а самый настоящий поезд. Он сиял разноцветными огоньками, высекая колёсами искры, а из вагонов даже до нас доносилась музыка десятка колокольчиков. Из подсвеченных тёплым светом окошек нам махали существа, похожие по теням на кошек – но то был, скорее всего, обман зрения. Наверное, у них так выглядели шляпы, откуда же тут взяться кошкам? Под экспрессом по мере движения складывались в воздушные рельсы облака, а металлический корпус его украшали звёзды. Те же, что были на билете у зелёной дамы.

Будь мы в любой другой ситуации, я был бы не прочь на таком прокатиться. К тому же, кошачьи тени зазывали весьма дружелюбно. Рядом с ними ещё, кажется, и шарики какие-то летали да светились, прямо над кошачьими ушками. Но на тот момент приключений с меня хватило и, закрыв глаза буквально на секундочку, я и сам не заметил, как моментально уснул. Именно что уснул, а не упал в обморок, хотелось бы заметить!

Всё-таки для обморока я был слишком крут.