Девятая рота Глава одиннадцатая

Девятая рота

Глава одиннадцатая

Утром после завтрака Лёнька, как и все парни, переоделся в рабочую одежду и спустился ко входу в машинное отделение.
В раздевалке уже сидели мотористы, участвующие вчера при моточистке поршня.
На вид все намного старше Лёньки. Парни молча сидели на лавочках и не спеша, молча курили. В раздевалке стояла относительная тишина, если её можно так назвать, из-за доносившегося через переборку машинного отделения шума работающих дизель-генераторов и воя вентиляторов.
Галдящая толпа курсантов тут же примолкла и тем, кому хватило места на лавочках, присели на них, а остальные выстроились вдоль шкафчиков для сменной одежды и молча чего-то ждали.
Лёнька вместе с Василием, Серёгой и Мишей тоже пристроились в уголке.
Ждать пришлось недолго.
В раздевалку энергичной походкой вошёл второй механик и, окинув взглядом собравшийся народ, поздоровался:
- Здорово, мужики! Как настроение?
В ответ народ нестройно прогудел:
- Доброе утро. Нормально, - или ещё что-то в этом роде …
- Ну, если нормально, то значит сегодня поработаем. – Бодро известил подчинённых второй механик. – Значит так, - начал он и, указывая пальцем на каждого присутствующего, извещая о предстоящем объёме работ, возлагающегося сегодня на него.
После того, как распределение работ закончилось, второй механик перевёл взгляд на Лёньку:
- А тебе и тебе, - кивнул он на молоденького паренька, скромно прячущегося за спины мотористов, - в машине делать пока нечего. Дуйте к деду и пусть он для начала ознакомит вас с ТБ. И только потом я допущу вас к работам, - посчитав, что инструктаж окончен, второй механик развернулся и направился ко входу в машинное отделение.
От такого приказа Лёнька застыл в недоумении, потому что сомневался, правильно ли он понял второго механика. Тем более, что термины ТБ и дутьё у какого-то старика, его смутили.
Зато второй механик, увидев, что Лёнька никуда с места не сдвинулся, остановился и громко возмутился:
- Чего стоим? Чего ждём? Что, непонятно, что я сказал?
- А куда идти-то? – в нерешительности разведя руками, удивленно хлопал глазами Лёнька.
- А-а-а, понятно, - усмехнулся второй механик и перевёл взгляд на Василия. – Давай-ка, Вася, отведи своих корефанов до деда, а то они до обеда будут блукать тут по коридорам или запрутся чёрт-те знает куда, - его слова вызвали дружный смех у окружающих, но второй механик резким жестом руки прервал его и серьёзно добавил: - А сам, чтобы тоже нигде не затерялся. Мухой туда и обратно. Будешь стармоту помогать вчерашний инструмент по местам крепить.
Услышав приказ, Василий пробубнил:
- А я чё, я ничё, - но увидев, что второй механик уже зашёл в машинное отделение, махнул Лёньке и нерешительному парнишке рукой: - Пошли до деда, парни.

По пути Василий объяснил, что дедом зовут старшего механика и он должен с вновь прибывшими провести инструктаж по технике безопасности. Оказалось, что парнишку зовут Витёк и он после первого года обучения в шмоньке, как и Лёнька, прибыл на практику.
Лёнька, узнав, что Витёк из шмоньки, почувствовал себя на голову выше этого салаги Витька. Ведь в Школе морского обучения (в обиходе – шмонька) обучались пацаны сразу после школы или после армии. Выпускались они мотористами или матросами, а Лёнька-то выпустится инженером-механиком после окончания училища и мотористы будут у него в подчинении. Тем более, что по виду Витёк относился к бывшим школьникам и армии не нюхал. Значит, тем более - салага.

Если бы Лёнька сам искал каюту старшего механика, то вряд ли бы нашёл её с первого раза, а с Василием они через пару минут подошли к ней.
Постучав в косяк открытой двери, Василий просунул голову за порог.
- Разрешите, Юрий Николаевич? – осторожно поинтересовался он.
- Кого это там принесла нелёгкая? – недовольно послышалось из глубины каюты.
— Это второй механик прислал вновь прибывших на инструктаж по технике безопасности, - Василий кивнул на Витьк; и Лёньку, молча стоявших у него за спиной.
- А-а-а, - протянул старший механик, - звонил мне второй насчёт них. Подождите немного. Сейчас я занят. Ждите тут, - и указал Василию на порог двери.
Делать нечего, с начальством не поспоришь. Василию пришлось возвращаться в машину, а Лёнька с Витьком подпёрли переборку у каюты деда и остались ждать дальнейшего хода событий.
В открытую дверь Лёнька исподтишка рассматривал интерьер каюты. Он ни в какое сравнение не шёл с их каютой. Каюта деда - большая, просторная, с широкими окнами и палубой, покрытой коричневым паласом. Широкие диваны, обшитые светло-коричневой тканью, стояли вдоль переборок, отделанными панелями под дерево. Изящные бра с матовыми плафонами в виде раскрывшихся бутонов тюльпана, прикреплялись под самым подволоком к переборкам.
Около диванов расположился небольшой журнальный столик, окружённый шикарными низкими креслами, а в углу находился большой письменный стол, заваленный бумагами, в которых в это время копошился старший механик.
Лёнька видел только его круглую голову без единого волоска, да очки, свисавшие с кончика внушительного носа.
Дед и в самом деле, занимался какими-то сложными вычислениями, зарывшись в бумагах, поэтому Лёнька с Витьком молча ждали своей участи.
Наконец из каюты раздалось:
- Парни, вы чё там примолкли? Не свалили ещё?
- Нет, тут мы, - осторожно, как и Василий, Лёнька высунулся через порог, чтобы зафиксировать своё присутствие.
- Давай, заходите побыстрее, - увидев Лёнькину голову, приглашающе махнул рукой дед.
Парни осторожно вошли в каюту и молча застыли у одного из книжных шкафов, где за стеклянными дверцами виднелось множество папок с документами.
- Та-а-к, - протянул, оторвавшись от бумаг старший механик и внимательно осмотрел парней. – Начальник практики дал мне ваши документы. Так что кто из вас кто? – и, пододвинув к себе толстую амбарную книгу, взял ручку и приготовился записывать.
Лёнька назвал себя. То же самое сделал и Витёк.
Записав их фамилии в журнал, стармех полистал во внушительного вида папке какие-то листочки и, удовлетворённо хмыкнув, поднял голову на парней.
— Вот что, ребятки, заниматься мне с вами некогда. Вот вам инструкции. Идите и читайте их. Через пару часов подойдёте ко мне, а я проверю, что вы там усвоили, - и протянул парням две небольшие потрёпанные книжечки.
Лёнька, вообразив себя за старшего, подошёл к столу и, приняв их из рук стармеха, замешкался.
- Чё застыл? – воззрился на него дед. – Идите и учите, - махнул он на Лёньку рукой и вновь уткнулся в очередную бумагу.
Подчинившись столь нелюбезно выданному указанию, Лёнька чётко развернулся на каблуках и вместе с Витьком вышел из каюты.

В нескольких метрах от каюты деда находилась выходная дверь на палубу. Лёнька обратил на неё внимание, когда Василий вёл их к деду.
Выйдя через неё, парни оказались на широкой палубе, устланной деревянными досками, отдраенными до светло-серого цвета. С интересом озираясь по сторонам, они прошли в сторону кормы.
Справа над самыми головами на специальных приспособлениях висели четыре шлюпки, накрытые сверху брезентовыми чехлами.
— Это мы сейчас на шлюпочной палубе, - по-деловому просвятил Лёньку Витёк. – Выйдем в рейс, так нам шлюпочные тревоги играть будут. У каждого будет своя шлюпка.
- Ага, - с пониманием кивнул Лёнька, но с нескрываемым сомнениям спросил у гордого Витька, дефилирующего впереди с задранным носом: - А ты откуда всё это знаешь?
- А нам в шмоне на занятиях об этом рассказывали и даже на таких шлюпках мы по заливу катались, - с гордостью начал рассказывать Витёк.
- Не катались, а ходили, - со смешком прервал гордеца Лёнька.
У них в училище таких шлюпок не было, поэтому Лёнька остановился, чтобы поподробнее их рассмотреть. Конечно, ему сразу вспомнились рассказы Лёхи о соревнованиях на ялах и их походах под парусами. С сожалением тяжело вздохнув, что всё это он знает только по рассказам, Лёнька продолжил идти за Витьком в сторону кормы.
В конце шлюпочной палубы находилась широкая площадка, в середине которой располагался бассейн. Да! Самый настоящий бассейн, выкрашенный изнутри нежно-голубой краской.
Вокруг бассейна стояли деревянные лавочки, а под тентом несколько плетеных из тонких прутьев кресел.
Оглядевшись, Лёнька расслабился и глубоко вздохнул, насыщенный морской утренней свежестью воздух. Делать ничего не хотелось, да и погода к этому абсолютно не располагала. На небе ни единого облачка. Солнышко уже начинало припекать. День обещался жаркий, но сейчас ещё ощущалась утренняя прохлада и небольшой ветерок с причала заставлял порой поёживаться.
Поэтому парни, подхватив кресла, переставили их в место, где ветерок не задувал, а ласковые лучи солнца так и призывали раздеться и позагорать, но инструкции, выданные дедом, к пляжному отдыху абсолютно не располагали.
Поэтому, устроившись в креслах, парни занялись их изучением.

Лёньке подобная книженция в руки попалась впервые, и он с интересом и любопытством начал читать о премудростях, изложенной в ней.
Поразили слова: картер, переноска, льяла, ветошь, ГСМ, порядок подчинения и обязанности, предстоящие исполнять ему, как мотористу второго класса.
Почему им в училище об этом даже и словом не обмолвились? Всё математика, физика, химия, начертательная геометрия и прочее, и прочее, о чём в этой инструкции и словом не намекалось.
Вон, Витёк сидит, как кум королю, и всё ему понятно, а у него, у Лёньки, только волосы дыбом встают от каждого мудрёного слова.
А когда он дошёл до изучения обязанностей, то тут вообще пошёл тёмный лес, потому что кроме, как элементарных знаний для слесаря, Лёнька ничем не обладал, а мог только этой самой ветошью вытирать от пролитого ГСМ плиты.
То, что к работе в качестве моториста допускаются мужчины, достигшие 18-летнего возраста – он понял. Достиг уже, значит может.
Дальше пошли часы работы и отдыха, в которых он запутался. Кто и где и сколько должен отдыхать и работать – в голове от этих данных вообще всё пошло наперекосяк.
А когда он дошёл до того, что моторист должен знать о возможном контакте с вредными и опасными производственными факторами, то тут вообще запутался.
Ему легче было рассчитать напряжение на балке или составить эпюру моментов на ней, чем усвоить эти названия и условности, связанные с интригующими названиями механизмов и конструкций судна.
А от требований типа: безопасность перед началом работы, безопасность во время работы, безопасность в аварийных ситуациях, да ещё и безопасность по окончании работы, у Лёньки вообще опустились руки.
А когда он прочитал о том, что он ещё должен знать о Правилах оказания первой доврачебной помощи, то невольно вспомнились студенточки из медучилища, но там о правилах оказания медицинской помощи и речи не шло. Там больше происходили действия, предотвращающие оказанию первой медицинской помощи. Но, судьба его миловала при этих мимолётных встречах и этими правилами ему тогда не пришлось воспользовался.
Всплывшие в памяти моменты его расслабили, и он бесцельно разглядывал противоположный берег бухты Золотого Рога с его причалами, складами и снующими небольшими катеркам по акватории бухты. Благодатное солнышко чувствительно пригревало, и он начал проваливаться в сон, из которого его вывел окрик Витька:
- Лёнь! Ты чё, дрыхнешь, что ли? Хар; учиться, потопали к деду. Два часа уже прошло.
«Ничего себе», - отметил Лёнька о быстро пролетевшем времени, взглянув на ручные часы и, стряхнув чары обволакивающего сна, резко поднялся с кресла.
- Пошли, чё Му-Му тянуть за хвост, - бодро пошутил он и добавил: - А не сдадим деду экзамен, так он нас на переэкзаменовку отправит, как двоечников, - и, хлопнув Витька по плечу, направился на левый борт.

Подойдя к каюте деда, Лёнька, как и прежде Василий, осторожно постучал о косяк двери и елейным голоском чуть ли не пропел:
- Разрешите?.. – застыв в полуприклонённой позе на пороге каюты.
Дед сидел в одном из кресел около журнального столика.
- А-а, это вы… - пробурчал он и, отставив недопитый стакан с чаем на журнальный столик, вяло махнул рукой. – Заходите.
Лёнька с Витьком осторожно пересекли рубеж каюты и истуканами застыли перед проницательным взглядом деда, даже не пошевелившегося при их появлении, продолжая вальяжно восседать в глубоком кресле.
Пробуравив огненным взглядом вошедших, дед потребовал:
- Ну, и рассказывайте, что вы там битых два часа долбили?
Лёньку от такого вопроса, как будто обухом по голове вдарило и он почувствовал, что стал примерно на полметра ниже. От такого ощущения у него не то что знания, подчерпнутые из долбанной инструкции, начали изливаться, а он вообще забыл, как его зовут и где он находится. Но взгляд деда упёрся в Витька и он ткнул в него пальцем.
- А ну, честно сознавайся, что должен знать моторист? – неожиданно громогласно потребовав от обалдевшего Витьк;.
У того, итак, трясущегося от нервозности, после вопроса деда задрожали колени и вместо слов начало вырываться какое-то блеяние:
-  Знать эти, ну, как их там, ну эти самые… А, - осенила его мысль, - инструкции для этих самых, ну… как его, ну… этих… да - механизмов. Вот…, - громко выдохнул Витёк и тыльной стороной ладони вытер пот со лба. – А ещё он должен, ну это…, как его … а-а… докладывать механику обо всём…
- Об чём обо всём? – подыграл ему дед, обалдевший от такого занудства Витьк;.
- Ну обо всём этом, ну… что он увидел…, - вытаскивал по слогам из глубины своей памяти Витёк.
- И о бабах тоже? – съязвил дед.
- Ну…, если они неправильно себя ведут, то тоже…, - продолжал мямлить Витёк.
От ответов Витьк; дед уже не знал, плакать ему или смеяться, но, подавив улыбку, серьёзно уточнил:
- И где это они себя могут неправильно вести? – и, приподнявшись на подлокотниках кресла, грозно вгляделся в потупившегося Витька.
- Ну, это…Там, - и Витёк решительно указал пальцем куда-то вниз.
- Где «там»? – У деда уже пропал весь грозный вид, и он едва сдерживался, чтобы не расхохотаться. – В каюте, что ли?
- Не-а, - отрицательно покачал головой, не потерявший серьёзности Витёк. – У прачечной, али на камбузе, - уже более отчётливо уточнил он.
- А-а, - дед, подавив спазм смеха, продолжил допрос. – И что там на камбузе?
- А там, если оборудование сламалася, то надо доложить, а самому лазить тудой не надоти, а то может оказаться травма али повреждения, - серьёзно пояснял Витёк, чётко выговаривая слова и покачивая головой при завершении каждой фразы.
- Так, с тобой всё ясно, - дед махнул рукой на замолкшего Витька. – Теперь с тобой разберёмся, курсантик ты мой дорогой. А вот, если какую-нибудь тётю-мотю шандарахнуло током при неисправном оборудовании на том же самом камбузе, а до механика, которому ты должен доложить, как только что пролепетал нам тут твой лепший кореш, далеко и тётя-мотя может кони двинуть. Что ты будешь делать тогда?

Лёньке навсегда запомнилось одно из пламенных выражений своего командира роты: «Что ты мне тут всё мямлишь? Ты курсант или где? Запомни раз и навсегда: ответ должен быть чётким и ясным, чтобы он не вызывал никакого сомнения в твоём понимании данного предмета, даже если ты в нём ни черта не соображаешь».

Поэтому Лёнька с пол оборота начал звонко тарахтеть:
- Оказывающий первую помощь должен обесточить оборудование. Затем уложить пострадавшего и расстегнуть на нём одежду, - при этих словах стармех фыркнул:
- И насколько ты собрался расстёгивать одежду на тёте-моте? – хитро посмотрев на тарахтящего Лёньку.
С полной серьёзность восприняв подсказку деда, Лёнька продолжал скороговоркой выдавать:
- Достаточно для создания притока свежего воздуха и приступить к искусственному дыханию рот в рот…
- Так, - прервал Лёньку стармех с улыбкой, - с тобой тоже всё ясно. Особенно про искусственное дыхание рот в рот, - при этом дед довольно усмехнулся, но неожиданно выражение его лица изменилось и на парней уже смотрел не добросердечный дядечка, а требовательный старший механик. – А теперь слушайте сюдой внимательно, голубочки вы мои ясноглазые. После окончания практики я тут с вами вот так вот, лялякать тут не буду, а буду требовать и только требовать то, что написано вот здесь: - при этом он потряс над головой задрипанными книжками с инструкциями для моториста второго класса. – А сейчас, быстро расписались вон там, - и указал на письменный стол, где лежала открытая амбарная книга.
Парни безропотно поставили в ней подписи и дед разрешил им идти, конечно, по-своему:
- А сейчас дуйте к Здору и скажите ему, чтобы он содрал с вас три шкуры, но обязанности ваши должны отскакивать у вас от зубов. Ясно? – Дед обдал онемевших практикантов испепеляющим взором, которому позавидовал бы и Змей Горыныч и махнул им рукой, чтобы они выметались из каюты.
Что Лёнька с Витьком моментально и совершили.

Николая Васильевича они нашли в курилке, где он сидел с мотористами и попивал чаёк.  Второй механик встретил их вопросом в лоб.
- Ну, и чё вам дед сказал? – иронично посмотрев на растрёпанных практикантов.
- Чтобы Вы с нас три шкуры содрали, - честно выпалил Лёнька.
- Ну, если он так сказал, то держитесь, парни, - и в поддержку своих слов обернулся к мотористам. – Сдеру и не поморщусь, - в ответ раздался хохот довольных мотористов.
Второй механик, дождавшись, когда гогот стихнет, отхлебнул из кружки и решил:
- А сейчас вам нечего тут шарахаться. Скоро будет отход, и вы мне в машине не нужны. Так что идите, отдыхайте, а завтра, чтобы, как штык, без десяти восемь были на разводке. Ясно? – и требовательно взглянул на притихших Лёньку с Витьк;м.
- Да, да, ясно, - закивали они, давая понять второму механику, что приказ понятен.
- Ну, а если всё ясно, то давай, идите, - второй махнул им рукой и отвернулся к мотористам, продолжая прерванный разговор.

Конец одиннадцатой главы

Полностью повесть «Девятая рота» можно найти на сайте:

https://ridero.ru/books/devyataya_rota/