Чудеса в решете. - 11. Зона аномалий

Вечернее задушевное знакомство определило весёлый нрав у всей компании пассажиров купе. Поджарый Виктор первым затеял разговор о возрасте, словно торопился застолбить особые права.
– Важный рубеж достигну! Имя ему – семидесятилетие!– Вдохновенно продекламировал.
  Грузноватый миловидный Константин поддержал тему:
– У меня тоже важный этап пройден – сорокалетие!
Красавица Ниночка, прикрыв ручками пухленькие губки, хохотнула, поделилась позитивным откровением:
– Намереваюсь свое сорокалетие отпраздновать в  ночных клубах северной столицы!
Эльвира в разговор не вступала, всем видом показывая, что эту тему пропускает. Первый день пути прошел легко и весело, а следующий заразил оптимизмом и весельем весь плацкартный вагон, в том числе супружескую чету проводников. Проводники тихо радовались удачному контингенту, подкармливали десертами к чаю из недр собственного буфета.  Где–то в районе станции Пермь инициаторы праздника подустали: меньше смеялись, а больше грустили на разные бытовые темы.
– Опять ездила расстраиваться, – призналась Эльвира – словно подытожила жизненные достижения. - Не по силам равняться на господ.
Мужики, молча, приняли эту неожиданную информацию. Ниночка, отставив стакан с пивом, вымолвила:
– А вот им, – показала кукиш, – я ездила на встречу с одноклассником. Он стал бизнесменом. Пригласил  вместе с ним порадоваться жизни.
Это сообщение вызвало особый интерес у Константина,  он произнес смущенно:
– Долго Вы, Нина, были с одноклассником?
 Она бесстрастно и невпопад ответила:
– В прошлый раз он на прощанье подарил пятьдесят тысяч рублей.
– За что? – вырвалось у Константина.
– За то, что стала свидетелем его взлёта. Другие–то не смогли денег наскрести на поездку.
Ниночка пила пиво наравне с мужчинами и во всём становилась  «своим парнем»: то отлучалась с обоими  покурить, то за пивом в соседний вагон–ресторан. Эльвира заметила взаимный  интерес друг к другу Ниночки и Константина, при каждой возможности дознавалась о личной жизни каждого. Выяснилось: и Ниночка и Константин  не были связаны узами брака, нуждались в наставлении, проще сказать, - в хорошем пинке.
– А, на что тебе, Нина, пятьдесят тысяч? Второй раз, пожалуй, одноклассник не расщедрится, а такой мужчина, как Константин,  встретится ли  – большой вопрос!
Константин ещё смущался, подтвердил слова Эльвиры кивком головы.
–  Надеюсь – договоритесь? – Утвердительным тоном высказалась новоявленная сваха.
– Договорились уже, – ворчливо вставился Виктор.
Виктор был очарован красотой Нины не меньше Константина, делал всё, чтобы ей понравиться. Снова сходил в ресторан и купил бутылочку коньяка, распечатал прилюдно, показывая свою состоятельность, предложил поддержать компанию.
– Вам же нельзя пить! – Выкрикнула Эльвира, - ваш сын просил не злоупотреблять напитками в дороге. Операцию перенесли ведь  недавно!
– А мог не перенести? – отбил атаку Виктор, – Не мог!
Виктор тот час запустил механизм нарциссизма: «Да, я… да, мне… без меня … »
– Что–то господа, забыли о последствиях! Напомнить?– прилетело из прохода. Бодрая проводница, оглядела компанию, вырвала взглядом провинившегося – Виктора, задала ему вопрос:
– Кто–то хочет на перроне остаться?
Виктор, успел спрятать бутылку коньяка где–то на груди  под рубашкой, недовольно засопел. Проводница ушла, погрозив пальчиком. Ниночка захохотала, вспомнив парня из соседнего купе, пострадавшего от своих чудачеств.
– Хорошо, что высадили, а то было бы хуже, – Эльвира тоже засмеялась.
Виктор и Константин возмутились в один голос:
– Куда хуже?!
– Рассказать? – Эльвира, погруженная в стандартно–дырявый пододеяльник, предупредительно анонсировала, – Скоро подъезжаем к аномальной зоне!
Даже в соседних купе стало тише.
– Убеждаюсь, что аномальная зона продолжает фонировать. Только два случая расскажу. Первый случай про «Гардемарина».
Три года назад Эльвира ездила на свадьбу к дочери. Пассажиры  угомонились, лишь из соседнего купе доносились пьяные доверительные беседы. Скорее всего, она проснулась от храпа. И тут же в соседнем купе, раздался грубый окрик: «Кто взял мои документы?». Купе наполнилось голосами и топотом ног. С верхней полки навис торс соседа. Его хриплый голос явно адресовался Эльвире: «Что за шум?». Эльвира как по команде отбросила одеяло, рванулась на шум к соседям. Толстая дама с измятым лицом полулежала,  другие тоже бодрствовали.
Из любопытства Эльвира спросила: «Что случилось?» Кивком головы дама указала  на молодого мужчину, занимавшего боковое место. «Гардемарин без денег и без документов остался», - охотно пояснила она. - Всё купе перерыл». Другая дама вдавилась спиной  в стенку,  обвинительно  с упреком в голосе процесс подогрела: «Допился - соображать перестал. Где твой напарник?» Гардемарин  пытался протрезветь, поднял голову.  «Не знаю», - пробормотал, озираясь по сторонам. Настырно и громко выкрикнул: «Гарик, ты где?»  Окрик пролетел через весь проход, ударился о титан, назад вернулся с этим самым Гариком. Пока окрик возвращался, Эльвиру успели просветить, что халявщик Гарик весь вечер крутился возле развеселого Гардемарина. Подозреваемого Гарика встретили общим приговором: знали, что облапошишь напарника. Гарик не пытался оправдываться, а предложил продолжить поиски. Оба начали рассматривать багаж и перетряхивать одежду Гардемарина. Эльвира от собутыльников не отходила. Когда услышала  «Нет нигде!», то предложила перетрясти вещи Гарика - соседи по купе поддержали. Чужих предметов у Гарика не оказалось – и тогда Гардемарин  неуверенно ступая, направился к проводникам.
На станции Екатеринбурга в вагон вошли двое полицейских. Один был высокий, другой - небольшого роста. Тот, что повыше, с серьезным видом потребовал снова перетрясти вещи. Документов и бумажника, как и не бывало. Полицейские переглянулись. «Пишите заявление!» - предложил полицейский. Другой полицейский поинтересовался: «У вас куртка чёрная кожаная есть?». Гардемарин ответил: «Да…». Полицейский помолчал, словно в транс впадал, потом выдал заключение: «Я, думаю…, в другом месте искать не нужно». 
Гардемарин порылся на верхней полке, достал чёрную куртку. «Я ж её двадцать раз - не меньше рассматривал!»  – так возмущался. «Ищите!» – Упрямо требовал экстрасенс–полицейский. «Чудеса! Вот...» - В руках Гардемарина появился бумажник.  Никто так и не понял, откуда этот бумажник взялся. «Счастливого пути!» – Отрапортовал высокий полицейский и подтолкнул своего напарника к выходу.
Поезд продолжил движение с опозданием в несколько минут. Гардемарин успокоился и совсем протрезвел, обрадованный благополучным исходом пообещал соседям купить торт. «А вы подержите мой  бумажник у себя» - обратился к Эльвире – самой участливой из всех Он передал рискованный груз в руки Эльвиры, а сам – прямиком в ресторан. Вернулся Гардемарин с охапкой банок с пивом и заставил ими столик. «Гарик, иди сюда!» - команда пролетела через весь проход, ударилась о титан, вернулась с Гариком. Гардемарин объяснил призыв: « Грех за такое не выпить!».
Гардемарина встретила в Кирове спокойная симпатичная на вид молодая женщина с  мальчиком лет десяти. Она отталкивала от себя Гардемарина, он же после нескольких неудачных попыток её обнять, переключится на мальчика. Женщина вынуждена была подхватить обоих под руки и буквально тащить за собой. Эту историю Эльвира вспомнит не раз, и географическое место явления приобретёт особое название.
– Почему - аномальная? – допытывал Константин, выслушав рассказ Эльвиры.
- Конечно, другая история это подтверждает. Расскажу другой случай - про «двадцать восемь тысяч».  Рассказ Эльвира закончила беспокойством: « Шли ко мне в руки,  а оказались у гуляки».
- Надо думать, что они ушли к тому – кому нужнее, – высказался проницательный Виктор.
Когда подъезжали к Кунгуру, Эльвира с удивлением заметила: поведение Виктора и Константина резко изменилось – они перестали пить спиртное и погрузились в мужские беседы о политике. Судьба Родины в это время находилась в надежных руках.
– Вам что, нравиться сейчас – этот тарарам в нашем государстве? – Вопрошал Константин, наклонившись вперед, чуть не сталкиваясь лбом с Виктором.
– А, тебе твой тарарам нравиться? Гоняешься за работой по всей России - некогда за бабой погоняться. А  уже сорок лет, и детей нет…
В этот унизительном высвечивании изъянов судьбы пробудилась злость, до сих пор дремавшая.
– Это результат работы вашего поколения – всё успели прихватить. Забыли достойных снарядить для подвигов во благо родины. Кругом же старьё сидит, и некуда приткнуться.
– Представь себе, Костя: если бы я имел диплом о высшем образовании, то не меньше как в правительстве понадобился бы!  У меня нет дипломов, но мне легче вспомнить, что я не мог бы сделать. В радиотехнике и электронике – мастер, на Байконуре работал, был бригадиром в ремонте энергосетей и водопровода. Я без проекта выстрою коттедж со всеми коммуникациями, научу корову давать больше молока, а пчелу - вовремя собирать нектар.
Эльвира, лишь прислушивалась, тут вмешалась в спор:
– Как же Вы на Байконуре оказались без диплома?
На самом деле Эльвира хотелось заступиться за своё поколение, а не иронизировать. Услышав достойный ответ: «Я всю жизнь сам себя делал, независимо от настроений политиков и жуликов», - она успокоилась, перестала вмешиваться.
Виктор продолжил нравоучения:
– Квартира завалена энциклопедиями и специальной технической литературой. Ставлю задачу и не боюсь реализоваться в новом качестве. В принципе, я – учёный. Как Лев Толстой говорил? – «учёный – тот, кто много знает из книг; образованный тот, кто усвоил все самые распространенные знания, и приёмы своего времени; просвещенный тот, кто понимает смысл своей  жизни». Ты – техник в авиаперевозках,  а лётчиком стать  не посмел.
– Ну, Вы тоже в космосе не побывали, – защищался Константин.
       Виктор продолжал поучать:
– Не обижайся. Рана от случайного друга достойнее, чем поцелуй врага. Да, без подруги и в гору не захочешь идти – смысла не увидишь в этом. Расплодились вы, самостийные одиночки, и вините всех и вся. Кто партию, кто правительство,  кто природу. Нет бы - друг друга. Вворачиваться в жизнь при любых условиях – лучшее средство от хандры и политиканства.
 Когда, уставший от лекционной опеки, Константин вместе с Ниночкой ушел покурить в тамбур, Эльвира резюмировала:
– Нет, нам такой жених не подходит, во–первых, выпивоха; во–вторых, нищий.
Неуёмный Виктор сначала поддакнул, потом развернул ответ:
 – А нам Ниночка не подходит. При достойном объекте само – собой наш брат до предела мобилизуется.
– Павлиний хвост распускает?
– Про разные хворобы забывает, – закончил  поединок Виктор.
Вернулись Константин с Ниночкой. Была полночь. В соседних купе засыпать не торопились, даже тогда, когда Эльвира объявила отбой:
– Аномальная зона, товарищи, позади!
Константин, простился с Ниночкой взглядом, забрался на верхнюю полку, сразу заснул. Ниночка, уговорив Виктора отбыть на место назначения тоже на верхнюю полку, обняла подушку -  и  полетела в мир чувств. Молчаливая соседка с бокового места последний раз украдкой ввела инъекцию  себе в предплечье, собрала багаж, на станции «Тюмень» вышла, не обременив никого просьбами о помощи. На её месте появился импозантный гражданин. Он сидел,  обнимая добротный кожаный портфель, и вглядывался в темноту за окном. В  вагоне наступила тишина. Пассажир периодически всхлипывал или всхрапывал на фоне бликов фантастических картин.
Константин с удовольствием смотрел сон. «Он  вышел из кабины. В салоне творилось что–то необъяснимое. Все пассажиры сорвались со своих мест. Паники не было, все ждали профи. Он приказал всем снять одежду. На Ниночке была хлопчатобумажная майка и ещё три трикотажные кофты. Примерно также были одеты и все остальные пассажиры. Только Ниночка посмела спросить: «Для чего?» Константин ответил сурово: «Так надо! Вас укроют теплыми одеялами, сон будет крепкий. Вы не сможете волноваться и беспокоиться, а нам проще будет закончить полёт. Начинается зона аномалий!»
Когда Эльвира проснулась, то увидела на боковом месте солидного гражданина. То и дело названивая, он держал на коленях большой кожаный портфель и приглушённо распекал, по – видимому, секретаршу Наташу.  В перерывах задумчиво тёр ладонями посеребрённые виски и что-то записывал в блокнот. Эльвира отбросила одеяло, села, заинтересованно оглядела нового пассажира. Тот, в свою очередь, быстро считал дамский интерес, представился:
– Василий.
Эльвире захотелось ответить: «А я – Василиса». Она так и вымолвила:
–  Я – Василиса. 
Василий предложил сесть на боковое место – напротив него, Эльвира ему понравилась с первого взгляда. Он сходу поинтересовался: «Вы -  замужняя?»  Отрицательный ответ его не удивил  - скорее обрадовал.
– Лучше, чем я, жениха быть не может. Я весь перед Вами –  открытая книга. Личной жизнью некогда было заниматься – радел за государственное устройство. Возьмите мою визитку, мне в Омске выходить.
Эльвира к такому скоротечному сватовству не была  готова и провожать героя – депутата окрестных мест - не пошла. Помахав рукой через стекло светлому образу, уткнулась в казенную подушку и моментально уснула. Проснулась Эльвира раньше соседей. Они никак себя не проявляли, вот только на столе лежал и благоухал большой букет цветов.
Ниночка проснулась от прикосновений – капельки воды одна за другой падали ей на лицо. Она приподнялась и сразу же увидела, лежащий на  столике большой букет свежих цветов. Поверх букета лежала визитная карточка с летящими по диагонали словами: «Позвоните мне!» Ниночка встала, погладила рукой цветы, оглядела верхнюю полку.
 –Где Костя? – В голосе Ниночки был и испуг и обращенное к Эльвире возмущение.
Эльвира пожала плечами, пошутила:
 - Возможно, аномальная зона сместилась!