Из романа Нехристи о блэкауте-2

(Продолжение)

Ириша вышла следом за ней. Я выскочил из-под одеяла, схватил штаны, рубашку. Но ру­баш­ку застегнуть не успел, когда дверь без стука от­ворилась.

– Не торопись, я тебя не стесняюсь. Видела и не таких, и не в таком виде, – проговорила с ухмыл­кой. – Не выгонять же мне гостя из комнаты. Ло­жись обратно. Я дома и могу где угодно доноче­вать.  Меня, кстати, Ириной зовут.

– Да понял, – ответил, поправляя рукава.

– Так с кем ты сюда заявился?.. С Киприаном или с Германом?

Она подошла к небольшому трюмо с эл­лип­со­видным зеркалом, включила подсветку. Подви­ну­ла к себе сиреневый пуфик, поудобнее уселась.

– С отцом Киприаном, – проговорил, застыв в нерешительности. – Это что-то значит?

– Конечно. Герману можно наобещать кучу дров и быстренько слинять, а с Киприаном такие штучки не проходят. Он как бурав сверлит тебе до «не могу». Не люблю, когда лезут в мою душу без особого на то разрешения... Не-мо-гу…

Ирина немного погримасничала в зеркало, по­том положила ладонь левой руки в области те­ме­ни и потянула. Аляпистым, в стиле «полный трындец», оказывается, был парик. На плечи упа­ли и рассыпались прекрасные русые волосы.

– Так ты даже не блондинка?! – не смог удер­жаться от иронии.

– Да, не блондинка... – Повернулась ко мне. – Подцепился на удочку моего словоплутия? Ну-ну… Хорошо, значится, сыграла роль.

– Получается… вы меня разыграли?!

– Не разыграли, а разыграла, – поправила она меня. – Надо же подругу выручать. Она хорошая… ЛюсИ-то, но только, скажем так… со специфиче­ским способом выражения своих мыслей. Я тоже снача­ла выпадала в осадок, когда слышала эту её «фи­лософию». Потом не только привыкла, но и на­ча­ла подыгрывать.

– Она что… действительно работала в Верхов­ной Раде?

– Представь себе. Очередной хахаль устроил на должность референта. Пользовал, когда хотел и как хотел… И за всё государство вдобавок даже оп­лачивало. Неплохо, да? Потом его задвинули в ка­кую-то дыру, и, понятно, задвинулась и она…

– Как же она общалась?! – не мог утолить свое­го внезапно возникшего любопытства.

– Да там… через одного такие, – засмеялась Ири­на. – Думаешь если Рада, то обязательно сущест­ву­ет строжайший отбор интеллектуалов? Посмотри, какие принимаются законы, и тогда всё станет яс­но, как Божий день. Если кратко: тиражирование Виталия Кличко посредством взлома ДНК. Того, хоть по голове долго били, порвав в клочья ред­кие мозговые извилины, а подобным ему выпот­ро­шили мозги болонской системой образованщи­ны. Игра в «крестики-нолики» больше во много раз развивает интеллект, чем тупое начертание «гало­чек» на экзамене. Если за всю свою сознательную жизнь человек не прочитал ни одной книги от корки до корки, думаешь, толк будет? То-то…

Ирина снова повернулась к зеркалу, и начала старательно оттирать лицо от столичной «копо­ти». Мне показалось, будто она прорисовывает на холсте детали автопортрета, – из аляпистого на­броска крупной кистью плохо размешанных кра­сок появилось довольно симпатичное, но усталое ли­чико. Личико, правда, было не первой свежес­ти, ибо какая кожа выдержит такой слой макия­жа, когда все без исключения капилляры остают­­ся бездыханными практически двадцать четыре ча­са в сутки! Вот женщина несколько раз повер­ну­­­ла голову, искоса рассматривая себя оцениваю­щим взглядом, кокетливо прикусила нижнюю губу и мот­нула головой, рассыпая волосы по плечам.

– М-да, – проговорила, прищёлкивая языком. – Старуха И-зер-гиль...

– Намекаешь на её рассказ о любимых мужчинах?

– Признаться, напрочь забыла про чё там ка­ля­кал Максимушка Пешков, но, кроме названия, больше не помню ни-че-го.

– Хорошо, хоть название помнишь, – появи­лось желание поддержать разговор, но, кроме все­го прочего, захотелось поскрести в сусеках мозгов, да­бы вспомнить когда-то читанное. – Фраза там есть од­на примечательная… за точность не ручаюсь, а зву­чит она приблизительно так: «Никогда не имей­те желания снова повидаться с теми, которых ко­гда-то любили, – это плохие встречи – всё равно что встречаетесь с покойниками».
 
– Ты смотри! – Ирина повернулась ко мне, упёр­лась локтями в колени, а подбородок положи­ла на сплетённые пальцы обеих рук; её ирониче­ский взгляд говорил о многом.

 – Учитель литературы?

– Не угадала… Любитель литературы. А по профессии экономист. Когда-то был преуспе­ва­ющим директором собственной фирмы.

– Чего так… был?

– Долгая история и совсем неинтересная.

Ирина таинственно улыбнулась и неожиданно сказала:

– Лукавишь ты, Андрюша… Ох и лукавишь.

– В каком смысле? – не понял я.

– В прямом. Нет у тебя никакой жены. Всё же на лице написано…

– Никак психологом подрабатываешь? – решил перевести всё на шутку.

– Не, не подрабатываю. Сначала училась, а по­том много экспериментировала… негласно. Чис­то для себя. Хобби, так сказать.

– И какой процент успешности?

– Достаточно высокий и… достаточный, что­бы просканировать тебя на предмет лукавства.

Ирина поднялась с пуфика, подошла, положи­ла ладонь на мою голову. Медленно пошевелила пальцами, имитируя массаж кожи. Резко убрала ру­ку, села рядом.

– Признайся честно: ведь нет у тебя никакой же­ны?

– Жены нет, а-а-а… невеста есть, – моментально раскололся, совсем не понимая, зачем вдруг по­пёрло из меня чистосердечное признание.
– И давно?

– Что давно?

– Женихаетесь.

– Меньше недели.

Её приглушенный смех – сначала сдерживае­мый, а потом и вовсе задорный – порвал тишину ночи на мелкие клочья. Она распласталась на кро­вати, оголив свои до умопомрачения стройные но­ги практически до «срамного» места. Я отвёл взгляд, покусывая нижнюю губу. И вдруг вспомнил реплику отца Киприана, сказанную, как тогда по­казалось, не к делу: «Хорошо в скиту сейчас – тихо, благодатно. Молятся за нас, грешных, и отец Герман, и Ульяния с детками».

Меня будто обдало кипятком.

– Андрюш, откуда же трое детей? Или дети тоже «фантазии Веснухина»? – спросила сквозь смех Ирина. – Помнишь, там ещё «Весёлые ребята» по­ют «Куда уехал цирк»?..

– Дети её, но я хочу, чтобы они были и моими, – посмотрел Ирине прямо в глаза. – Понимаешь, они мне поверили, и я не смогу поступить подло.

Смех прекратился. Мы долго смотрели друг на друга. Или мне показалось, что долго? Взгляд её стал рассеянный... На мгновение подумалось: «Она вот-вот заистерит, и я даже не мог представить, что буду предпринимать, дабы привести её в нор­мальное состояние».

– Ладно, – наконец Ирина взяла себя в руки. – Это слова не мальчика, но мужа. Видимо, чем-то она тебя взяла, раз всего за несколько дней ты готов идти на такие жертвы. Трое детей – не шутка... Пообещай: если по какой-то причине у вас не выгорит, ты меня найдёшь.

– Нет, пообещать не могу, – продолжал от­кро­венничать, хотя мог бы запросто согласиться, да­бы сразу же забыть данное обещание.

– Не нравлюсь?

– Нравишься.

– Понятно… – Она нервно улыбнулась и по­вторила: – Понятно. Боишься, что не смогу сбро­сить не очень привлекательный груз бурной мо­лодости и потащу его в новую жизнь? Не боись, Андрюша: я прошла и Крым, и Рим, всё испытала, на многом обожглась. Я хочу тишины и покоя, хорошего мужа… тебя, например.

– Да нехороший я! – огрызнулся, чтобы про­гнать комок, застрявший в горле. – Ты же меня не зна­ешь!

– Бывает, всего одна реплика или один посту­пок скажет о человеке всё…

– Отчего ты решила, что я…

– Душа у меня за столько-то лет зачерствела, да не до конца, – собрала волосы в пучок, пришпили­ла на затылке и сразу же сделалась какой-то домашней, доверительной. – Ойкнуло, когда тебя увидела спящим. Такого никогда не было. Хотя… обманываю, было. Давно-давно, когда повстреча­ла свою первую… Не хочу даже называть это любо­вью, потому что слишком страшно и тяжело вспоми­нать былое.

(Продолжение следует).