Любовь в долг - глава III

Предупреждение: произведение содержит описание нетрадиционных отношений.

***

III

Наступило утро.
Будильник своей громкой мелодией, дал знать, что пора подниматься с постели и вершить дела. Я с трудом приподнялся и выключил «кричащее устройство».
- Орёт как резанный!
Утренний свет солнца нагло пробивался через небольшое пространство, оставленное закрытыми шторами.
"Что ж, надо вставать".
Тут я вспомнил ночь и невольно обернулся на парня, который всё ещё спал за моей спиной. Его с ног до головы прикрывало одеяло. Я же поднялся с кровати.
"Пусть поспит. Что сегодня? Суббота. Учёба? К чёрту учёбу", - с этой мыслью я подошёл к комоду и вытащил из него спортивные штаны и футболку. Оделся.
Отметив, что позывы в туалет меня с утра не беспокоят, как ни странно, я отправился прямиком на кухню, минуя уборную комнату.
"Чтобы в рот закинуть? Картошки? Хотя… у меня же суп грибной ещё в холодильнике есть", - подумал про суп, но поставил чайник на конфорку.
Плита у меня электрическая. Я давно заменил газовую  плитку, сразу после того, как был очевидцев взрывов.
"Очевидцем взрывов по телевизору, Артём. Так и говори, не ставь из себя всевидящее око"! Проблем с соседями, конечно, поднабрался на счёт газа. Как вспомню, так трясёт!
- Такс… к чёрту суп. Чаю попью. Попьём.
Я достал печенье. Оно мне не особо нравится, но в нём есть одно преимущество – нет начинки. Кинув пакет с печеньем на стол, я ловко поставил чашки и насыпал заварку. Неожиданно, в моей памяти всплыли картины нынешней ночи.
"Здорово было. Наверное, не только мне. Макс тоже получил удовольствие…  А что теперь? Отпустить его домой и сесть за телевизор - растить живот, вот что! Или же? Двенадцать тысяч и одна ночь – неравная мерка, доли не одинаковые", - я присел на стул и продолжил про себя рассуждать:
"Ничего о сроках я Максу не говорил. Может быть, использовать этот аргумент против него? А там деньгами помогу и он…", - мои мысли оборвал шум, исходящий с коридора.
- Максим? Бегом сюда! – сразу отозвался я.
И тут же послышались шаги. Макс, уже одетый, и даже причёсанный, появился на кухне. Опять скованный.
- Привет.
"Уже при параде".
- Привет. Давай за стол. Поешь, силы восстановишь! – я встал, приглашая его сесть, - не стесняйся, проходи.
Максик хотел сначала отказаться – это я заметил по его выражению лица, но всё-таки сел за стол.
- Как спалось? – начал я беседу, - не холодно было?
Ребёнок улыбнулся мне:
-Нет.
Я ответил на его улыбку:
- Я рад. Ты ешь, не смотри на меня, - я сел напротив Максима.
Макс нерешительно взял одно печенье и принялся его жевать.
Пронаблюдав за его действиями, я решил начать разговор с той темы, которая волновала меня сейчас больше всего.
- Макс, скажи мне, как у тебя ситуация складывается с деньгами? Ты постоянно приходишь ко мне и я просто не могу не дать тебе их. Но твоё материальное положение заставляет меня беспокоиться о тебе. Я знаю, что у тебя есть родители и…
- Нет, - он оборвал меня.
Я был потрясён.
- Как нет? Ты же сказал тогда…
Это "тогда" было в тот самый раз, когда он попросил у меня деньги впервые. А случилось это примерно четыре месяца назад. Надо же, как быстро бежит время!
- Я солгал, - парень опустил глаза, – для меня родитель это мой брат. Он высылает мне деньги на учебу столько, сколько позволяет ему доход. Он недавно устроился на работу в другом городе, там, где и учился. Остальное я вынужден просить.
- Надеюсь, ты только у меня берёшь в долг деньги и продукты? – осторожно спросил я.
- Нет…
"Что? Он шутит? Интересно, сколько он должен остальным?"
- И сколько ты должен денег остальным "спонсорам?"
Макс посмотрел на меня довольно серьёзно, даже со злостью. Наверное, его задело слово "спонсоры".
- Я им всё отдал. Только Вы остались, - он взял ещё одно печенье.
"Вы? Когда мы перешли на Вы? Или перешли? Не помню уже», - я был обескуражен, но продолжил.
- Ты брал больше, но осталось ещё. Двенадцать тысяч остатка, как ты понимаешь, не маленькая сумма. Даже… - я осёкся.
"Даже шлюхи не получают двенадцать тысяч за ночь", - закончил я фразу про себя. Макс вопросительно посмотрел на меня. Я вынужден был что-то сказать в продолжение фразы.
- Даже я столько не беру в долг со своей заработной платой. А у меня оклад – пятьдесят тысяч. Ты так рискуешь, Макс. Не отдашь – избить могут, подать на тебя в суд. Да убить могут, ядрена вошь!
- А что делать?
- Брось учёбу! Пойди, устройся на работу, как накопишь достаточную сумму, так и поступай в институт!
- Нет! Я же уже поступил, как я уйду? Да и Женька меня убьет!
- Какой Женька?
- Брат мой, я же говорю, что он сейчас мой родитель.
- Да ты сам можешь быть себе родителем! Ты же не ребёнок!
- Да? Только он так не считает.
"Я тоже".
- И с какого перепуга он тебя вдруг убьёт? Он старше тебя?
- Да.
- И?
- Ну что "и"? Разве ты не понимаешь, я от него всё равно завишу!
Мы оба начинали злиться. Атмосфера накалялась.
- Ты его не знаешь, - Максим отодвинул чашку с чаем, - он последние деньги отдал для того, чтобы я поступил. Я не могу его подвести!
"Смотри, какая птица высокого полёта этот брат!"
Несмотря на то, что я ни разу его не видел, я чувствовал, что начинаю его ненавидеть.
- А он знает, что тебе денег не хватает?!
- Да…
"Вот братишка! Дал денег – Максим поступил, а теперь пусть как хочет, так и держится. Но главное, чтобы ему было хорошо – козлу. Да грош цена такой помощи! А может я ничего не понимаю в этом. И не мне судить"
- И знает, что…
- Всё он знает! Я просто обязан держаться в институте! – парень уже кричал.
Меня тоже трясло от злости и несправедливости. Неужели, он сам не понимает, что защищает эгоиста?
- Ничего ты не обязан и никому! Если денег нет, то тебе не только учиться не на что…
- Есть на что! – он оборвал меня.
- Нет! Тебе и есть не на что! – я привстал.
- Главное – учёба! Главное, что брат знает, что я учусь!
- Да? А он знает, что долги ты отдаёшь в постели, как дешёвая подстилка? - выкрикнул я в сердцах.
Наступила тишина. У меня возникло такое чувство, что мир сошёлся только на мне и Максе. Ничего вокруг нас нет.
Макс был ошеломлён. Слова, которые он готовил, застыли у него на губах. Он посмотрел на меня таким диким взглядом, будто готовился меня ударить. Но через некоторое время он сказал:
- Да что ты знаешь обо мне? И… как смеешь говорить такое? Это было твоё гадкое условие! Разве у меня был выбор? – с этими словами из его глаз потекли слёзы, которые до этого парень сдерживал.
Затем Макс повернулся и быстро выбежал прочь с кухни.
"А он прав! Так! Похоже, взболтнул лишнего. Язык – враг мой! Быстро за ним!" - с этими мыслями я рванул за парнем.
 - Макс! – я прошёл в зал, - Макс, прости!
Я увидел его сидящим в кресле.
"Слава Богу, сел".
Я осторожно подошёл к мальчишке и присел перед ним так, чтобы наши лица находились на одном уровне. Он даже не посмотрел на меня, будто меня и не было в зале. Его взгляд устремился чётко перед собой. Слёзы лились по щекам. Чувствовалось его внутреннее напряжение  - руки зажаты в коленях, ноги сомкнуты.
- Макс, ну не то я хотел сказать, - неожиданно я успокоился, злость больше не владела мной, - я ведь за тебя беспокоюсь. Ты тут, в Москве, брат – в другом городе. Он понятия не имеет, как тебе тут приходиться, а ты…
- Прекрати!- он крикнул это так громко, что я невольно вздрогнул, но парнишка тут же обнял меня за плечи.
"Что это с ним?" - я перестал что-либо понимать в этой  ситуации.
Я замер. А он начал шептать:
- Спасибо, Вам. Благодаря Вашей помощи я до сих пор в институте и хоть что-то, но ем. Брат, действительно, ничего не знает о моём материальном положении. Я боюсь ему даже сказать о своих долгах. На самом деле, я ненавижу Женьку. Он злой человек, Вы были правы. Просто моя принципиальность не даёт мне встать на Вашу  позицию. Но для меня учёба – единственный источник дохода в будущем и сейчас немного. Я получаю стипендию размером в семьсот рублей. Конечно, этого мало для того, чтобы жить хорошо. Вот я и вынужден что-то брать в долг. И если бы не Вы, - он отстранился, вытер слёзы и, оставив свой взгляд на моём взгляде, продолжил мысль, - я давно бы сдался.
Я смотрел на него и не верил своим ушам! Что он такое говорит? Как это – "сдался?" Макс продолжил, оборвав мои мысли.
- Вы были для меня примером всё это время. Я хотел и хочу стать таким же, как Вы, Артём – сильным, уверенным в себе, независимым. И я шёл к этой цели и иду. И мой дом здесь – в Москве, как и Ваш, - он сглотнул, - кто мог предположить, что через два года родители разобьются на машине, а мне придётся почти бедствовать и влезать в долги. И… я ни у кого не брал в долг денег, только у Вас. Я солгал, - Макс смотрел на меня очень серьёзно и проговорил всё это без доли сомнения в своих словах.
"Неужели, не только я заметил его, но и он меня? Неужели, уважает? Не знаю. А как же… Господи, запутался я!"
- Простите, я пойду, - он привстал.
Я отпрянул. Его слова до сих  пор отвлекали моё сознание. Я даже не заметил, что в ответ на его признания, промолчал.
- Конечно, иди, - мы оба встали и направились в прихожую комнату, - если что, заходи.
"Что за слова, Артём?"
Я пошёл вслед за ним, Макс начал обуваться. Я тихо наблюдал. Затем он подошёл к двери и посмотрел на меня. Я понял, что должен открыть ему дверь.
- Ах, да, - я всё ещё был в каком-то ступоре от услышанных слов.
Подойдя к двери, я повернул ручку и толкнул дверь вперёд. Макс снова посмотрел на меня и вышел. Дверь он прикрыл сам.
Слова, сказанные этим ребёнком, были настолько серьезными, что кто скажи мне, что это детский лепет, я бы без сожаления дал ему в глаз!
Я прошёл в кухню и сел.
"Неужели я вселял ему уважение, силу и уверенность в себе? В то время, когда он был мне не безразличен, он тоже питал ко мне симпатию. Я не заметил этого! Кто знает, может быть, он видел во мне отца? Хотя… какого на хрен отца? Интересно, а может ли доверие быть разрушено близостью? А если я ему был, действительно, как отец, тогда какие чувства он испытывал ко мне этой ночью?
Доверие увеличивается по мере того, как  мы готовы раскрыть душу перед человеком. Сначала душу. Окончательная точка для безоговорочного  доверия – тело. Но Максим не хотел этой близости, что произошла этой ночью. Это я заставил его. Он сделал это от безысходности. Или нет? Ведь выбор есть всегда. Он мог и не прийти. Нет, он слишком неуверен в себе, чтобы игнорировать слова других людей.
Поверил ли он мне окончательно или же стал ненавидеть? Уважение и ненависть, как известно, находятся на одном эмоциональном уровне. Куда качнулись стрелки весов? В сторону уважения или в сторону ненависти? Посмотрим. Время покажет.
В конце концов, это был его выбор. А мои условия… Но он принял их – значит, поверил мне. И как результат – доверяет", - с этими мыслями я и не заметил, как съел полпачки печенья, а небо затянуло тучами, в преддверии дождя.


P.S. Продолжение следует.