Неведомое. Глава ХСV

(продолжение. Предыдущая Глава ХСIV- http://www.proza.ru/2026/01/23/621)
(Начало. Глава I - http://www.proza.ru/2020/01/01/1248)

      Как и боялся Демьян колесная втулка тарантаса лопнула где-то на середине пути, едва проехали поворот через полторы версты за съездом на Рябиновскую пристань. Повозка вздрогнула, колесо слетело с тележной оси и рассыпало спицы по обочине .Задняя часть тарантаса осела и так сильно накренилась к заросшему пожелтевшей травой кювету, что тележная ось заскрежетала по шоссейному камню. Пассажиры вскрикнули и едва не выпали на шоссе.

       - Чёрт бы тебя взял, лоб толоконный, болван безрукий! – шумел Демьян, помогая женщинам и девочке спуститься на дорогу.

      - Ах ты, нескладная! – неизвестно кому кричал кучер, суетливо бегая вокруг тарантаса и бестолково размахивая руками. – Вот же оказия, прости, Господи!

      Старый слуга поймал его за шиворот и сунул под нос костистый, но всё ещё крепкий приличной величины кулак: - Замолчи, бестолковое отродье!

      Степан мгновенно замолчал и вытаращил на слугу испуганные глаза: - Починю, сей момент починю!  Не гневайся, любезный!

      - Дурак! – крикнул ему Демьян. – Распрягай лошадь, забирай свои деревяшки и скачи  на ней на Рябиновскую пристань! Там тебе подскажут, в какой из ближайших деревень есть кузнец. Когда найдёшь кузьню - пусть там соберут, заменят втулку и набьют новую шину на колесо! Понял?

      - Понял, всё понял! Я – живо! Одна нога здесь, другая уже там!

      Слуга выгреб из кармана горсть серебра и сунул кучеру: - На вот на расходы! Если через час не воротишься – найду и ноги выдерну! Быстро пошевеливайся, орясина!

      Понукаемый Демьяном, Степан, наконец, распряг лошадей, собрал рассыпавшееся колесо и ускакал. Старый слуга с сомнением посмотрел ему вслед, отметив, что бестолковый кучер вполне уверенно держится без седла на лошади.

      Демьян стреножил другого коня и пустил его на ближайшую полянку. Гувернанка, пользуясь неожиданной остановкой, приготовила господам и себе с Демьяном небольшой дорожный перекус с пирожками и ягодным морсом, для девочки нашлась бутылка кипячёного молока, специально взятого в дорогу. Вдвоём со слугой они расстелили в тени придорожной ивы два дорожных пледа, разложили еду по тарелочам и расставили стаканы для питья.

       После неожиданных треволнений ставалось только ждать, когда вернётся Семён с пригодным для дальнейшего путешествия колесом.

***
      Когда ландо с чиновником по особым поручениям и двумя немецкими дипломатами в нём выехало на мощёное щебнем шоссе Санкт-Петербургского тракта и покатило по ровной укатанной дороге, не подскакивая на кочках и не проваливаясь на рытвинах, фон Лютцов вздохнул с облегчением и неожиданно обратился  к чиновнику: - Вы говорите по-немецки, господин коллежский советник?

      - Разумеется, господин барон! – ответил  Корф и перешёл на немецкий*: – В моей семье принято разговаривать на языке когда-то оставленной нашим прадедом родины. Правда, произношение, сами понимаете, осталось примерно такое же, как у моих предков из Ганновера. Надеюсь,  оно не будет вас особенно шокировать.

      - О, что вы, герр Корф! У вас чудный остфальский диалект. К сожалению, он постепенно выходит из употребления и становится редкостью, но его ещё можно услышать, правда, только в самом Ганновере.

      - А вы, фрайгерр*(1) фон Лютцов, судя по выговору, родом из Берлина или его окрестностей?

      - Вы наблюдательны, герр Корф!  Но нет, я родился в городке Кранц в Восточной Пруссии, в Берлин переехал с родителями в трехлетнем возрасте. Вырос там и перенял местный диалект. Над берлинцами иногда подсмеиваются, так как они проглатывают окончание и добавляют «Wa?» в окончание чуть ли не каждой фразы.

      - Говорят, что в объединённой Германии, до сих пор коренные жители некоторых исторически немецкоговорящих местечек с трудом понимают жителей других земель!

      - Совершенно верно! – подтвердил фон Лютцев и не смог сдержать улыбки. – Новая Германия состоит из двадцати шести королевств, герцегств, княжеств, графств, вольных городой и прочих территорий. В ней не мог так быстро сложиться единый немецкий язык.  Например, мой помощник – уроженец небольшого баварского городка Донаувёрт. Это такой очаровательный, основанный ешё в XI веке городок на берегу Дуная. Там жители говорят на таком чудовищном баварском наречии, что его трудно понять всему остальному населению Германии!

      - Вы это серьёзно, барон?

      - Не верите? – советник улыбнулся ещё шире и обратился к помощнику: - Фредерик, будьте добры, скажите что-нибудь герру Корфу на чистом баварском диалекте.

      - Что сказать, экселенц? – хмуро отозвался фон Страух.

      - Ну, припомните какие-нибудь характерные для настоящих баварцев выражения, которые забавляют жителей других земель.

    - Право, не знаю, какое выражение выбрать…

     - Всё равно какое, но желательно типичное для коренных баварцев и не имееющее хождения в остальной Германии…

      - Ну… разве что: - «Schei; da nix, dann feid da nix! » Так говорят в моей местности…

      - Какое странное произношение! Что это означает эта фраза?

      - Заметили как это сказал Фредерик? Когда баварцы увлечены беседой, они сильно растягивают гласные, твёрдые согласные произносят как можно мягче, а глухие — как бы очень звонко выщелкивают, то есть говорят совсем не так, как в других немецких землях.

      - Так что это за выражение?

      - Это так на родине Фредерика звучит поговорка «Не бойся - тогда всё получится!»

      - Надо же! Очень любопытно!

      - Тут почти невозможно уловить привычные для других немцев звуки. Такую манеру подачи речи трудно даже воспроизвести!

      - Я действительно не могу уловить эти языковые особенности. А можно ещё раз повторить?

      - Фредерик! Будьте добры ещё раз продемонстрируйте, как звучит речь настоящего баварца.  А вы, герр Корф, попробуйте хотя бы уловить эту совершенно уникальную для баварского диалекта гортанную артикуляцию*(2)! И, прошу вас, Фредерик, встаньте, пожалуйста, поближе к коллежскому советнику. Колёса экипажа так громко стучат по дорожным камням, что вас едва слышно!

      Майор пожал плечами и улыбнулся: -  Конечно, экселенц, постараюсь, чтобы меня услышали!

      Фон Страух приподнялся с сиденья, посмотрел вперёд на дорогу, кинул быстрый вгляд назад, на двух верховых жандармов, следующих за ландо на расстоянии не менее десяти саженей и, всё еще улыбаясь, наклонился к чиновнику. Коллежский советник ухмыльнулся и подставил ухо, чтобы уловить особенности произношения в баварском диалекте.

      Майор приблизил губы к уху чиновника и прошипел: - Сдохни!

      Пальцы его правой руки словно железными клещами с такой силой рванули кадык на на шее жертвы, что  трахея чиновника сразу сломалась, а горло мгновенно наполниось кровью. От болевого шока Корф тут же потерял сознание и повис на руках у фон Страуха словно выжатая половая тряпка. Из его рта хлынула кровь.

      Советник вскочил с места и, обернувшись назад, замахал руками: - Сюда! Скорее сюда, господину Корфу дурно!

      Жандарм на переднем сиденье обернулся на крики и в растерянности машинально наклонился над чиновником. Фон Страух бросил умирающего на дно экипажа и, схватив конвойного за штерт*(2) под воротником мундира, сильным ударом в глаза двумя разведёнными буквой «V» пальцами, ослепил его.  Когда несчастный дико закричал и схватился обеими руками за лицо, майор быстро выхватил из кобуры его револьвер. Глухой звук выстрела в упор и обмякшее тело жандарма, сползая с облучка, свалилось на умирающего чиновника. Тем временем советник столкнул  кучера с повозки и подхватил падающую винтовку.

       Один из конных жандармов сразу сообразил, что в ландо происходит неладное. Пришпорив коня и, выхватывая на ходу шашку, он подскакал к экипажу, но даже не успел взмахнуть клинком, фон Страух оказался быстрее. Двумя выстрелами майор выбил конвойного из седла. Испуганная лошадь убитого шарахнулась к обочине и помчалась назад по дороге, волоча за собой труп всадника, зацепившегося ногой за стремя. Фон Лютцов и майор мешали друг другу, но советник всё же ухитрился расстегнуть подсумок  недвижно лежащего у него под ногами мертвеца и захватить из подсумка горсть патронов.

      Другой конник остановил лошадь и выхватил из кобуры револьвер. Он сделал первый поспешный выстрел, и, когда лошадь беспокойно заплясала под ним, бросил поводья и схватил рукоять смит/вессона обеими руками, так как никак не мог поймать целиком прыгающую мушку. Он успел еще трижды торопливо спустить курок, прицеливаясь по стволу револьвера, но в немцев не попал. Фон Страух дважды наобум отвечал ему, так как  натянутый телом убитого штерт тоже не давал ему возможности прицелится.

      Тем временем барон, пригибаясь под выстрелами,  ухитрился затолкать один из патронов в казенник винтовки,*(4) чуть приподнлся в повозке, вскинул бердан и почти  сразу выстрелил. Жандарм опрокинулся в седле и упал на дорогу. Пуля попала ему в лицо. Некоторое время фон Лютцов оглядывался по сторонам, потом указал рукой  на кучера, бегущего со всех ног к опушке спасительного леса.

       – Этот еще жив, майор, достаньте его! – крикнул он, выщелкивая зактвором стреляную гильзу и заталкивая в ствол новый патрон.

      Помощник кивнул, но сначала быстро отсоединил предохранительный шнур от рукоятки револьвера убитого жандарма и засунул смит/вессон себе за ремень.

      - Быстрее, Фредерик! Кучер убежал уже так далеко, что я с трудом различаю его силуэт на фоне лесной зелени. – сказал барон. Сильным ударом приклада в голову он добил умирающего чиновника  и  протянул винтовку фон Страуху.
 
      Майор брезгливо посмотрел на ложе винтовки с брызгами крови и вытер его о мундир лежащего на дне ландо конвойного.

      - Наповал или…? – спросил он, аккуратно подтягивая ремень винтовки.

      - Наповал, Фредерик! Наповал! Вопросов к нему у меня нет. Ненужный свидетель! – бысто ответил советник.

      Фон Страух кивнул, поднял вертикально рамку прицела, прикинул расстояние и   установил планку с целиком на дальность в пятьсот шагов. Потом вздохнул, вскинул винтовку, на пару мгновений замер и на выдохе, задержав дыхание, выстрелил. Пуля сшибла бегущего человека с ног.

      - Браво, Фредерик! – барон несколько раз хлопнул в ладоши, изображая аплодисменты. – Я тоже неплохо стрелял когда-то, но до до вас, скажу прямо, мне очень далеко! Вы непревзойдённый мастер! Уверен, что таких, как вы,  больше не будет!

      Советник осторожно спустился на землю и направился к лошади, стоявшей у тела её хозяина, лежащего, раскинув руки, на дороге. Он взял лошадь под узцы и слегка похлопал ладонью по морде. – Надо бы поймать другого коня, Фредерик! – сказал он. – Ехать в ландо гораздо удобнее, чем трястись в военном седле. Полагаю, одному из нас придется ехать верхом, а дугому в экипаже.

      - Куда прикажете ехать, экселенц? – с любопытством спросил фон Страух.

       Советник пожал плечами: - Я понимаю, Фредерик, что наша миссия завладеть дарами Чернобога фактически провалилась… Но мы не можем возвратиться в Германию, не выполнив задания.  Операция готовилась более четырёх лет, потрачены огромные финансовые средства и усилия множества людей… Нас не поймут, если мы не добьемся какого-нибудь более менее приемлемого результата…

      - Что вы имеете ввиду, экселенц? Мы всё равно не сможем добраться до фон Клюге и отбить у него Дары!

      Фон Лютцов внимательно посмотрел на помощника:
      - Да, вы правы, майор! Но мы можем разрушить портал в Чёртовом овраге. Без его воздействия, артефакты потеряют свою силу. Артефакты - это только проводники. Невероятные чудеса происходят только тогда, когда неизвестный нам эфир или энергия проходит через них! Без источника этой энергии, никто в варварской России не сможет использовать Дары в своих интересах! Таким образом, после уничтожения портала артефакты превращаются в простые побрякушки, представляющие хоть какой-то интерес только археологам.

      - Прошу прощения, но как вы хотите это сделать?

      - У нас есть гелигнит. Он зарыт на берегу  Волги, вы же помните место, где его закопали?

      -Но мы же не знаем, где находится портал и как туда добраться.

      - У нас есть карта, есть экипаж!

      - Да, но вдвоём мы вряд ли сможем доставить взрывчатку до места. Нужны еще люди.

      - Людей наймём.

      - На какие деньги? Почти всё, что у нас было, досталось этому бандиту Пупырёву.

      - Вот у него и возьмём, майор!  После боёв возле хутора с местными крестьянами у него осталось всего пара десятков головорезов. Для вас, как я полагаю, это не тот противник, с которым вы не смогли бы справиться?

      Майор не ответил, он неподвижно стоял в экипаже с винтовкой в руках и смотрел на заросли придорожных кустов в том месте, где шоссе поворачивала налево, огибая небольшую возвышенность, поросшую густым кустарником.

      - Да что с вами, фон Страух? Что вы там увидели? – спросил советник, бросил взгляд в ту же сторону и негромко ахнул.

      Примерно в пятидесяти метрах от германских дипломатов, на небольшой прогалине между зарослями придорожной ольхи стояла стройная молодая дама в легком светлом платье и летней шляпке. Рядом с ней старый лакей в ливрее. Чуть позади них - опрятно одетая пожилая женщина, видимо, служанка. К её ногам прижималась нарядная девочка в воздушном голубом платьице с передником с большой куклой в руках.
 
      - Они всё видели, экселенц! – с отчаянием закричал фон Страух, хорошо понимая, что должно произойти дальше.

      - О, Господи! – вслед за ним воскликнул барон, но быстро взял себя в руки и уже тихо спросил сам себя: - Откуда они взялись на нашу голову?

      Люди - по виду состоятельная молодая дама, её дочь и двое слуг стояли неподвижно одной живописной группой. Они пристально смотрели на немцев и молчали.

– Это случайные свидетели, майор! Вы знаете, что предписано делать агенту в таких случаях! – после небольшого замешательства крикнул фон Лютцов.

      Майор спрыгнул на дорожное полотно и сделал было несколько шагов по направлению к неожиданным свидетелям только что случившейся бойни.

      - Но это же… мирные люди, экселенц… - сказал он и остановился в нерешительности. – Две женщины, маленькая девочка и старик!.. Я… я не могу!..

      - Что такое, Фредерик? Вы отказываетесь выполнять свою работу?

      -  Я солдат, барон, возможно, даже палач, но не убийца!

      - Не болтайте глупости, майор! Насколько мне известно, вы убили столько людей, что ими можно было бы заселить целую деревню!

      - Я убивал врагов рейха! Среди них никогда не было ни женщи, ни детей!

      - Сегодня как раз такой случай, когда для успеха дела просто необходимо сбросить ненужные сантименты. Всё когда-нибудь приходится делать в первый раз, Фредерик!

      - Я не буду этого делать, барон!

      - Как это понимать, майор?  Насколько я помню, у нас с вами уже был разговор на тему верности служебному долгу! Вы тогда заверили меня, что готовы без колебаний  выполнить любое задание и, при необходимости, переступить через все дряхлые нормы морали и нравственности, бытующие среди посредственностей! – в голосе барона послышалась скрытая угроза. Агент понял это, глаза его недобро сузились, руки, сжимавшие винтовку, напряглись. Он весь подобрался, словно хищный зверь, почувствовавший опасность и готовый дать немедленный отпор в случае нападения.

      Фон Лютцов сделал вид, что не ничего не заметил, подошёл вплотную к помощнику и пристально посмотрел в лицо, потом положил свободную от поводьев руку ему на плечо.

       - Прочь сомнения, Фредерик! – начал он почти дружески. - Вы герой, вознесённый богами над простыми смертными! – с  каждым сказанным словом голос его постепенно набирал силу и уверенность.

      Закончил барон, как великий Людвиг Дессуар*(3) завершал монологи в берлинском театре. Глаза его засверкали, а в голосе зазвучала высокая патетика: -  Именно сейчас, Фредерик, в ваших руках находится ключ, которым открывается новая история объединённой Германии! Возьмите себя в руки и действуйте, как подобает избраннику богов, идущего к бессмертию!
 
      - Идите к чёрту, экселенц! К чёрту вашу «необходимость», которая требует детской крови, чтобы смазать замок в двери, открывающей вход в Новый мир! – с неожиданной горячностью крикнул фон Страух, сбрасывая руку советника со своего плеча.

      - Тряпка и трус! – тихо сказал советник, поиграв желваками на скулах.

      - Мерзавец! – переменившись в лице крикнул майор, с лязгом передёргивая затвор бердана.

     - Перестаньте паясничать, Фредерик! – спокойно сказал советник. – У вас нет патронов для этой винтовки…

      Майор выругался, швырнул ружьё на дорогу и выхватил из-за пояса револьвер.

      Некоторое время немцы молча стояли друг против друга, намертво сцепившись глазами.

      - Хорошо! – наконец сказал фон Лютцов. – Я сам сделаю это…  Отдайте мне револьвер, Фредерик!

      - И не подумаю!

      - Вы сильно пожалеете об этом, майор! Боюсь, это будет стоить вам головы!

      - Не пугайте, советнк! Я уже умирал вчера. Это не страшно!

      - Опомнитесь, Фредерик! Эти люди - свидетели, они дадут показания и подведут нас обоих под монастырь! Будет кончена ваша и моя карьера и, скорее всего, и наша с вами жизнь тоже! Полагаю, мы с вами участвуем в такой большой игре, что никакой дипломатический иммунитет нас не спасёт! За убийство трёх жандармов нас с вами обязательно зарежут нанятые полицией уголовники в камере Дома предварительного заключения в Санкт-Петербурге или, скорее всего, просто убьют при аресте уже сегодня!

      А самое страшное случится, если артефакты останутся в России! Вы понимаете, что произойдёт, когда предатель фон Клюге, предложит купить Дары русскому императору?  Нет сомнения, что царь их обязательно купит и сразу станет полубогом и повелителем мира! Потом в Европу хлынут русские орды, и какой-нибудь варвар-мерзавец типа атамана Пупырёв будет управлять вашей родной Баварией и измываться над вашей, фон Страух, роднёй!

      Советник вдруг замолчал, скрипнул зубами и продолжил уже совершенно спокойно: - Отдайте мне револьвер, майор! Наш долг требует сделать эту неприятную работу… К сожалению…

      Майор ещё раз глянул на противоположную сторону шоссе и не увидев ни старого слугу, ни женщин, ни девочки и с, невольным облегчением, подумал: - Должно быть, спрятались в зарослях ольхи. 

      - Вы можете взять револьвер того жандарма, что лежит на дороге. – сказал он и подошёл к экипажу. – Я думаю, и за недостатком у нас оружия можно
прихватить и  клинки наших конвойных, благо они не против. А женщин и девочку лучше оставить в покое!

      Фон Страух одного за другим выбросил из ландо на дорогу двух мертвецов. Потом обыскал их. Оружия у Корфа не было. С жандарма майор снял перевязь с шашкой.

      - Нет никакого смысла убивать случайных людей! - сказал он. - Так или иначе пропажу чиновника по особым поручениям и жандармов, сопровождающих его и нас с вами, экселенц, рано или поздно обнаружат и …

      Краем глаза фон Страух заметил, что советник, склонившийся над распростёртым телом конвойного, чуть замешкался, потом выпрямился и резко повернулся в его сторону.
      Майор не успел увернуться до того, как раздался выстрел. Тяжёлая свинцовая пуля хлопнула его в висок и вышла через затылок, сорвав с головы дорожное кепи. Он опоздал всего на долю секунды…

      Его убийца огляделся по сторонам, убедился, что в барабане револьвера остались патроны, подошёл к ландо, подобрал смит/вессон майора и снятую им с убитого жандарма шашку в ножнах. Потом быстрым шагом направился к зарослям ольхи, в которых скрылись свидетели случившейся здесь трагедии.

      - Господа! – громко крикнул он. – Я – советник германского посольства в Санкт-Петербурге, барон фон Лютцов. Мне нужно сообщить вам нечто очень важное! Не бойтесь меня!      

ПРИМЕЧАНИЕ:

Перешёл на немецкий* - далее разговор сразу переводится на русский язык

Фрайгерр*(1) - аналог титула барон (нем.)

Штерт*(2) – плетёный шнур, предохраняющий потерю оружия, крепился петлёй вокруг воротника мундира.

Людвиг Дессуар*(3) – знаменитый немецкий актёр (1810-1874)

«… ухитрился затолкать один из патронов в казенник винтовки*(4)» – в винтовке Бердана №2 не было предохранителя. Винтовку вне боевых условий заряжали только перед открытием огня.

(продолжение следует. Глава ХСV- http://www.proza.ru/2026///)