Радиомозг в современной действительности 12

Как сердцу высказать себя?
Другому как понять тебя?
Поймёт ли он, чем ты живёшь?
Мысль изречённая есть ложь.

Скажи «да» своему говорятору, если сможешь, конечно.
(слоган туристической станции на орбите КП).

Глава 1

— Твои вопросы иногда просто бесполезны. Жалко тех, кто страдает, радуюсь за тех, кто отдыхает от страданий. Ну вот, собственно, и всё.

Он вопросительно посмотрел на кота, думая, что тот попытается раскрыть тему, но кот принялся молча пить кофе и отвернулся к иллюминатору.

— Ты хочешь сказать, что я никак не могу определиться с тем, кто именно страдает? Во множественном и, конечно, в единственном числе?

— Пусть те, кому ещё предстоит рождаться и рождаться, спокойно страдают так, как им нужно. Ведь без этого страдания ничего не произойдёт, они так и останутся на том уровне, на котором были перед тем, как попасть на Клопунпай. Возможно, им придётся снова вернуться в царство животных, потеряв свой «драгоценный говорятор». Разве ты не замечал в животных этот странный, почти человеческий взгляд? Вот это как раз об этом… А тем, кто не собирается задерживаться на поверхности этого безобразия, можно отдохнуть от клопунпайского беспредела в компании ангелов в местной брамфатуре — пока, конечно, и ангелы не надоедят.

— Но ты почему-то решил пройти мимо этого, всё ещё клопунпайского отдыха и поднялся на нормальную орбиту на своём корабле, минуя «божественные» миры.

— Я решил подождать тебя, впрочем, как обычно. И кстати, уже не в первый раз. Здесь, на орбите, лучше вид на всё это безобразие, и можно бесконечно ударяться в любые воспоминания, благо Клопунпай близко. Мы тут почти в плотном теле, если ты ещё не заметил. Помнишь, в самом начале я тебе говорил про скафандр, но ты не обратил внимания. Физический план, сознание, строительная материя Земли — тоже тебе ничего не говорят? Ну да ладно.

— Хочешь сказать, что иначе бы мы с орбиты ничего не увидели и не смогли так просто попасть на Клопунпай?

— Ага, — ответил рыжий кот. — Но не надувай сразу остатки своего говорятора, это вредно.

— Но кто мы тогда? Ты-то точно уже ответил на этот вопрос, а мне вот ещё, видимо, предстоит…

— Нет никакой разницы, кто мы именно. Просто мы есть. — Кот весело захохотал, видимо пытаясь донести старую мысль о том, что мы — это просто Бог, а Бог — это всё.

— Быть наконец-то здесь — это просто счастье. Не между небом и землёй, не между раем и адом, а так, где-то неподалёку. А что там осталось в нашем прошлом сейчас? Без электричества, без воды… Все мнимые достижения цивилизации за 250 лет — кому они нужны? Железобетонные лисьи норы, да и только. Чем так жить — проще побыстрее умереть. А твои мечтания о своём теле и других телах — вообще полный прах, впрочем, как и любая суета. Вот, послушай. — И кот процитировал:

О вещая душа моя!
О, сердце, полное тревоги,
О, как ты бьёшься на пороге
Как бы двойного бытия!..

Так ты — жилица двух миров,
Твой день — болезненный и страстный,
Твой сон — пророчески-неясный,
Как откровение духов…

Пускай страдальческую грудь
Волнуют страсти роковые —
Душа готова, как Мария,
К ногам Христа навек прильнуть.

— Остаётся только молчать и скрывать свои мечты и чувства от самого себя, дабы не показать своему говорятору полную покорность в выслушивании его бреда. Потому что есть целый мир в душе твоей, как сказал всё тот же поэт. — И он тоже процитировал:

Молчи, скрывайся и таи
И чувства и мечты свои —
Пускай в душевной глубине
Встают и заходят оне
Безмолвно, как звёзды в ночи, —
Любуйся ими — и молчи.

Как сердцу высказать себя?
Другому как понять тебя?
Поймёт ли он, чем ты живёшь?
Мысль изречённая есть ложь.
Взрывая, возмутишь ключи, —
Питайся ими — и молчи.

Лишь жить в себе самом умей —
Есть целый мир в душе твоей
Таинственно-волшебных дум;
Их оглушит наружный шум,
Дневные разгонят лучи, —
Внимай их пенью — и молчи!..

— Вроде того, — сказал рыжий кот. — Всё — пена на поверхности огромного океана. Но пена проходит, а океан бытия остаётся. Ну а кто-то этой пеной беспрестанно намазывает свой «власталин», и всем остальным становится исключительно плохо.

Они вместе рассмеялись. Кот продолжил:
— Так что совсем никакого смысла не было оставаться на Клопунпае — ни дерзким, ни, тем более, покорным; что со змеем-говорятором, что без него. Хоть куда-то было нужно слинять: в Америку, к кенгуру или на тот свет. Всё относительно в вечности вселенной, ну уж смерть плотного тела — тем более.

Глава 2

Тело уже практически нормально слушалось его. Для уверенности он медленно ходил из одной части корабля в другую и пару раз поднялся и спустился по лестнице, с которой не раз падал.

— Ну вот, — сказал кот, — твоя неуверенность в собственном теле наконец-то прошла. Не боги горшки обжигают. В космосе мудрые видят себя в других и своё единство со всеми. Всё относительно в вечности вселенной. Если ты что-то сейчас и не понимаешь, то это абсолютно не важно.

— У меня такое ощущение, что я реинкарнирую каждую минуту, — сказал он и с облегчением упал в мягкое кресло. — И я не я, и ты не ты. Всё — иллюзия желающих быть хоть кем-то.

— Ничего, пройдёт. Я в твой говорятор вставил новые батарейки, так что тебя может немного потряхивать от изобилия мыслей, но через пару дней это пройдёт. А пока расслабляйся, представь себе, это уже не клопунпайское, а космическое радио — глядишь, услышишь что-то новое. В твоих мозгах никак не укладывается тот факт, что изменилось всё. Впрочем, это как и у большинства клопунпайцев.

— Помню, когда на меня находило, я так и представлял, что за этими непрозрачными фигурами (некоторые из которых напоминают шкафы) кипит бурная деятельность — котёл мыслей, в котором нет места безмолвию. Непрерывное бормотание говоряторов, рождающих прошлое и будущее, счастье и страдание. Наверное, они никогда не думали, что будет, если перестать постоянно ныть. Может быть, они смогли бы принести хоть какую-то пользу клопунпайцам — напомнили бы им о них самих, что в них есть бесконечный живой источник жизни, а не только сухие буковки и картинки, липкие эмоции и усталость их тел. Вырвали бы свою жизнь из рук говоряторов и взяли бы в свои.

— Поэтому даже лицемерие кота лучше прямоты клопунпайца. От смерти на Клопунпае нас спасало только постоянное общение, постоянный обмен информацией, энергией — всем. Здесь всё уже по-другому, но приходится всё равно раз-другой в месяц слетать снова на нашу грешную планетку и даже заглянуть в Гефсиманский сад. Ну и, конечно же, пожалеть там всех несчастненьких в их снах. Не может глаз сказать руке: «Ты мне не нужна». Даже клопунпайцы едины с Единым, хотя им это совсем не интересно.

— Странные они вообще, эти клопунпайцы.

— Ты там совсем недавно был им, так что даже не заикайся. — Кот весело допил кофе из бокала с изображением вселенной. — Так что пой, танцуй, делай вообще всё, что хочешь.

Кот вставил кассету в магнитофон с четырьмя большими динамиками, нажал Play и принялся пританцовывать, делая те самые странные движения, которые могли бы открыть портал в другое измерение, если бы он захотел.

Они сказали: «Да, этот мир жесток.
Ты беспокоен и молод».
Я сказал: «О, дитя, этот мир — это то, что есть.
И твой момент Присутствия наступит».
Они сказали: «Ты пришёл не из того круга.
Он — как страница из конца книги».
Я сказал: «Ты пришёл именно в нужное место и момент.
Потребовался всего один взгляд вне мыслей, и ты осознал это».

С небольшим принятием
Ты пребудешь.
С небольшим принятием
Ты пройдёшь через это.
Делай, что чувствуешь в настоящем.
Иди своим путём осознанности.
Потому что это твоя жизнь — это не история,
А пространство сознания здесь и сейчас.

С небольшим принятием
Ты положишь начало.
Да, почему же влюблённые умы ранят сердца друг друга?
Делай, что чувствуешь в настоящем.
Иди своим путём осознанности.
Потому что это твоя жизнь.

Они сказали: «Никакого настоящего, забудь.
Ты не из того района».
Я сказал: «Не слушай, не позволяй этому голосу
Затянуть тебя в страдание, в отождествление с болью,
Заставить носить маску недовольства».
Они сказали: «Действуй из ума.
Смейся над сердцем, которое ты завоевал».
Я сказал: «Эта жизнь — для проживания в полном присутствии.
Как утреннее солнце, она только что началась — в этом Вечном Сейчас».

— Ты понял? «Они» — это голос говоряторов, полный суждений и страхов, как ему и положено. А «Я» — это голос твоей души, присутствия, высшего «я», истинной сути, наблюдающей безмолвно за сонной игрой и не знающей времени. Но в реальности Клопунпая даже такое будет слишком возвышенным по причине того, что червь их не умирает и огонь их не угасает, поэтому им нечего бояться геенны огненной — они и так давно уже в ней.

— Червь змея-искусителя — говорятор. Внутренний диалог, который никогда не прекращается, то есть никогда не умирает, если по-библейски. А огонь — это негативные эмоции, которые порождает это постоянное мышление. А геенна — это сопротивление тому, что есть. Но ведь больше нечего, действительно нету. — Он рассмеялся, вспоминая свой говорятор-визуализатор, привычно снимающий мини-фильмы по любой тематике денно и нощно. — Говоришь, батареек хватит на пару дней? А что дальше? Может быть, можно вынуть прямо сейчас?

— Нельзя. Если вынуть, то придётся тебя снова забросить в криокамеру и забудь про прогулки на Клопунпае и кофе в универмасамости и у Лахесис. Вообщем, наш поезд в огне, как поёт один известный певец. Понял теперь, о чём это?

Глава 3

Услышав слова «наш поезд в огне», он отключился. Помнится, ещё на КП он начинал сильно ненавидеть говорятора, немного понимая, что это не его личный выбор, а некая данность самой пыльной планетки, от которой сложно избавиться просто так. И ему начал сниться странный сон.

Интро:

Реальность, похожая на КП. Загадочная станция метро. Колонны вокруг круглого здания, на крыше которого могла бы разместиться стоянка грузовых машин, и всё это посередине огромной площади, на периферии которой пересекаются два больших проспекта.
Они с рыжим котом стоят на площади и о чём-то говорят. Пространство и время подчёркнуто неопределённы. Ему, как обычно, нужно на работу, которая находится ближе к другой станции метро. Само расстояние вроде бы небольшое по меркам Клопунпая, но в восприятии кажется, что это вообще другой город. Он не может объяснить себе, почему изменилось ощущение расстояния.
— Вечно ты спешишь на работу. Сколько времени у тебя ещё осталось?
— Кажется, полчаса или вроде того.

Продолжение следует.