Благодатный одиннадцатый. Строим и пашем

(Продолжение саги об одесской девочке)

                Жертвы армянской диаспоры

Зима закончилась, и снова, как призрак беспощадный, встала дача. Прошлым летом наша веранда так грозно накренилась на передние ножки, что в перекошенных рамах лопнули стёкла. Стеклить такую трапецию было смехотворно. А тут всю зиму по телефону нас одолевал какой-то Ахмет, которому мы вроде бы осенью посулили работу на весну, а он обещал нам преобразить наш домик за 150 тысяч рублей. Мы отбивались от него до весны, но в первый же наш приезд нас атаковал какой-то брюнет. Решив, что это и есть тот самый Ахмет, мы отговаривались как-то неуверенно, что у нас нет никакого проекта, да и денег нет.

 Почувствовав нашу слабину, брюнет утроил натиск, стал указывать на неприлично старую шиферную крышу, на горе-веранду и обещать радикальный и быстрый ремонт за небольшие деньги. Когда мы составили какое-то подобие письменного договора, оказалось, что это вовсе не Ахмет, а Мувшик, но просит называть себя Максудом и уверяет, что он грузин. Похоже, мы опять попали на армян.  Помните прожорливых Мишу и Гришу, чей забор у нас похилился в первый же сезон дождей? Оно и понятно: Миша был тренером по какой-то борьбе, а Гриша - его неумелым учеником.  Армянская диаспора прочно обосновалась в Струнине, и Миша с Гришей ещё не раз маячили на горизонте, не решаясь напомнить нам о делах рук своих.

Ну, что ж, начнём пожалуй… Стройка началась с разборки старой веранды. Договорились, что новая веранда будет во всю длину дома, шириной 2,5 метра (шире не позволяет дорожка из плиток, которую когда-то выложили дочь с зятем и которой мы все очень дорожим). Через две недели мы стояли перед новой верандой с крылечком, а дом и веранда были крыты бордовым ондулином в полном соответствии с рекламным роликом, где Виктор Борцов (Савва из «Покровских ворот») громогласно убеждает Анатолия Равиковича (Хоботов оттуда же): «А я тебе говорю – только ондулин!!!».

               Как не надо принимать работу

Мы ошеломлённо смотрели на эти «новые ворота». Вопреки общепринятым нормам, Володя стал так нахваливать работу, что чуть было не сорвал мне торг... Нет, веранда и крыша выгодно отличались от прежних, но душа болела при виде груд старых брёвен, шифера, половых досок, оконных рам и прочего хлама, валявшихся по всему двору. Не оказалось и водостоков на новой крыше.

Пришлось напомнить Мувшику-Максуду о водостоках и о том, что договор предусматривал вывоз бренных остатков его рабочими. Хитрый армянин подвёл нас к тому, что он поставит нам новый забор, а потом уж всё чохом вывезет. - Ну, ладно, - промямлили мы. – Но водостоки поставьте, пожалуйста... И мы вручили ему не 150, а 340 тысяч рублей (он вообще хотел 380 тысяч, но я таки выторговала 40 тысяч!).

Дней через десять мы подъехали к новым воротам, которые теперь смотрели на главную дорогу, а вместо деревянного забора стоял красный – из так называемого профнастила. Водостоки вроде появились, старого забора и шифера на участке уже не было, но во дворе всё так же лежали остатки старой веранды и лишние пиломатериалы. Мы плохие хозяева, не умеем требовать своего, спешим скорее рассчитаться, так что довольный Максуд удалился, сорвав с нас отдельно 40 тысяч рублей за водостоки (как раз то, что я выторговала) и 180 тысяч за забор. А мы, как водится, приступили к устранению недостатков.

Практичный сосед Саша зашёл вроде бы посмотреть веранду, а сам быстрым глазом заметил трёхметровые половые доски, брус и оконные рамы, валявшиеся на том, что раньше было газоном (сейчас это были комья серой земли, которой Максуд засыпал низкие места по центру участка). Мы с радостью отдали Саше всё это добро, и он деловито перетаскал его к себе. Оставшиеся пиломатериалы и то, чем побрезговал Саша, мы с Володей ещё долго пилили и переносили к хозблоку.

Потом обнаружилось, что вода из одного водостока не может дотянуться до большой бочки, а вторая труба вообще болтается на проволочке, никак не прикреплённая к стене. Так и висит до сих пор, если её не сорвали осенне-зимние ветры. Оказалось, что окна веранды не подлежат открыванию, а стёкла измазаны тусклым жёлтым пинотексом, которым покрывались деревянные части. Проклятый пинотекс не оттирался ни одним из растворителей. Пришлось мне его долго и мучительно соскребать изнутри и снаружи. Я занималась этим в одиночку в будни, а в выходные мы с Володей в четыре руки по его инициативе покрыли веранду двойным слоем яхтного лака, и веранда заблестела, как паркет в Екатерининском дворце.
Пропали бедные руки!

Оставшись одна, я решила покрасить пол на новой веранде. Та половая краска, что мы купили, оказалась не охристой, а возмутительно красной. К тому же она легла так неровно и была такой тусклой, что у меня упало сердце. Испортила пол! Я стала лихорадочно перебирать и просматривать ржавые банки, оставшиеся от прежних ремонтов, и, о радость, нашла почти полную банку лака-краски для полов. Правда, сверху запеклась крепкая плёнка, но под ней оказалась красивая золотисто-коричневая краска. Она легко и элегантно ложилась поверх красной, без мазков и при этом так весело блестела! Моё настроение поднялось настолько, что я запела на мотив «O sole mio»:

О, пол мой милый,
Как ты хорош!..

Краски не хватило  чуть-чуть, и крылечко осталось красным. - Пусть в нашем доме будет «Красное крыльцо», как в царских теремах! – решила я.

Вдохновлённая успехом, я взялась за землю. Надо было разровнять небрежно насыпанный грунт, разбить огромные засохшие комья, и наоборот – вскопать утоптанный до каменного состояния цветник.

Пушинка к пушинке!
 
 Приехав через неделю, мы увидели, что вся новая земля буйно заросла сорняками. Слабенькой газонной травки не было видно под могучей лебедой, осотом, молочаем и всей остальной гвардией сорняков. Видно, хитрый Максуд набрал по дешёвке не чернозём, не дёрн, а самую бросовую землю с каких-то свалок. Чтобы не погубить всходы газонной травки, я вручную выпалывала эту нечисть, ползая на коленках. Наша компостная яма, куда я сваливала сорняки, поднялась в человеческий рост. Эту процедуру мне пришлось повторить ещё два раза, потому что как только я выдирала крупные сорняки, в рост пускалась сорная мелочь, ютившаяся под ними. Сейчас, расслабленная зимней спячкой, я поражаюсь тому, как я справилась с этими земляными работами. Но руки, мои бедные руки! Меня ужаснули толстые, как канаты, вены, выступившие на тыльных сторонах кистей. Такие руки я видела у старых крестьянок. Увы, гладеньких рук у меня уже никогда не будет. Да и как им быть?! В результате этих усилий участок стал «пушинка к пушинке», как иронически выразился один наш приятель.

Зато Володя замечательно управился с электропроводкой, и вскоре на потолке веранды красовался плафон, а рядом с тахтой стоял подаренный дочкой торшер. Неуклюжую старую вешалку, на которую всяк вешал что попало, мы заменили изящной рогулькой, которую присмотрели на Тарасовском рынке. Я упомянула тахту. Так вот, её соорудил тоже Володя. Он сколотил прочный деревянный каркас, на который положил чей-то вполне приличный матрас, оставленный рабочими вместе с другим хламом. Получилось знаменито! Когда прикрутили карнизы и повесили занавески, новая веранда показалась нам сказочно красивой. Володя тут же выторговал себе право спать на веранде. Миллиардерша Вандербильтиха будет кусать губы от зависти, увидев фото нашей веранды!

     Сама садик я садила…

Где-то дома томилась в горшках хилая рассада цветов, ожидая высадки.Но то ли лето было такое благодатное, то ли богиня плодородия Артемида постаралась, но хилая рассада принялась, похожие на пыль семена взошли, и участок как-то закурчавился, запестрел беленькими и голубенькими первоцветами, вошли в силу вершки и корешки. А тут и лето подоспело, на вишнёвых деревцах завязалась уйма вишен, груша тоже собралась бить рекорды, несмотря на больной ствол, покалеченный паршой. Наша антоновка, на которую напали по очереди сначала цветоед, потом плодожорка, сумела спрятать от них часть цветочков и завязей, так что через некоторое время в её густой листве обнаружились яблочки. И даже упрямая дикая яблонька, выросшая от корня съеденной зайцами Мельбы, наконец, согласилась показать нам свои плоды.

Видя такое усердие нашего сада, скептик Володя стал прилежно поливать землю под деревьями. Ну, а я довольно регулярно стригла и поливала газон, стремясь вернуть ему прежнюю респектабельность. К сожалению, мой многолетний помощник - триммер «Викинг», попав в неумелые ручки внучки, сгорел. Тогда я ещё не догадывалась об умельцах на ближайших сельхозрынках. Нечего делать, сама садик я садила... С «Викингом» наперевес я подалась в немыслимую даль,  на Волгоградский проспект. Там,, в тупике забытой богом промзоны за ремонт заломили цену, превышающую стоимость нового триммера. Я оставила там беднягу... Пришлось запрячь старика «Боша» на колёсиках, а там, где он не мог пролезть среди кустов, , как встарь, косить серпом вприсядку.
 
Мы радовались и без устали фотографировали наши дачные успехи. На цветочной грядке избыточно цвели пышные пионы, жёлтый лилейник стеной поднял свои изящные длинные чашечки; в рост вымахала космея там, где я долбила укатанную землю, душистый горошек закудрявился на подпорках, украсился разноцветными корабликами; жарко, как солнце, зацвела календула; и над всеми вознесла свой флёрдоранж калина.

Продолжение следует.