Сквозь время

   Читаю китайскую поэзию. Ду Фу и Ли Бо. Конечно, так не бывает, чтобы чьи-то стихи  отзывалась в тебе  сразу и  в полной мере:  другая культура, другое время.  Но, читая поэтов, Богом рожденных, ты начинаешь  объемнее и глубже видеть жизнь в целом  и, конечно, саму себя. Тебе как бы говорят: посмотри вот с этой или вот с той стороны. Все в этом мире неоднозначно. Так же неоднозначно все и в тебе, и в других людях.
 
   - Иди сюда, - зовет поэт, - погляди на этот луг. -  Я хочу вместе с тобой поговорить с цветами и травами на языке безмятежности. А хочешь, покажу тебе поэзию, написанную акварельными красками?  Тебе же ближе размытость, чем графика или очевидные, смелые и сильные  мазки мастихина?  Я открою тайну: тебе не нужно бранить себя за нежелание прилюдно раздевать свои чувства с помощью слов. Поверь,  -  ты не одна такая.

   А потом он вздохнет устало и вдруг неожиданно  поделится с тобой, как с близким другом: « Как же доля поэта тяжка, злобные духи от нас ни на шаг не отходят». И вот уже перед тобой не только поэт-небожитель, а обычный земной человек (если, конечно, людей можно назвать обычными), который делится тем, чем наполнена его душа.

   -  Послушай, может быть, со мной что-то не ладно?  - Спрашивает он тебя. -  Давай поговорим откровенно. Ведь, если бы все  внутри меня  было в согласии, разве болело бы так?


   И если
   Государь наш милостивый,

   Тот дивный шелк
   Сановникам даря,

   Хотел, чтоб власти
   Были справедливы -

   То не бросал ли он
   Подарки зря?

              (Ду Фу)

   - Вот скажи, - продолжает поэт искать общие точки соприкосновения  с тобой; нет, ты не сразу возражай, а послушай меня, акварельная:

   Я думаю
   О стае муравьиной,

   Что прячется
   В тиши спокойных нор.

   А я хотел,
   Как истинный мужчина,

   На океанский
   Вырваться простор.

   Для этого
   И жить на свете стоит.

   А не искать вниманья
   У вельмож.

   Пусть пыль забвения
   Меня покроет.

   Но на льстецов
   Не буду я похож.

             (Ду Фу)

   И ты, акварельная, говорящая с цветами на языке безмятежности, вдруг вдохнешь не свою, а его правду, может быть, испугаешься в первый момент, но потом за горечью слов  станешь учиться  понимать другую, его, душу, как он пытался прежде  понять и рассказать твою. И окажется, что на месте вашей общей встречи, на глади свитка  реки будут написаны  общие строки облаками, луной, звездами, цветами, птицами и болью. Болью? Да,  потому что не все радостно, светло  и спокойно в этом земном королевстве.

   Теперь зима,
   И листья облетели,

   От ветра
   Треснут, кажется, холмы.

   Ночные небеса
   Грозят метелью,

   И я бреду
   Среди угрюмой тьмы.

   Окоченели пальцы -
   Силы нету,

   А пояс развязался,
   Как на грех.

   Но до Лишани
   Доберусь к рассвету…

             (Ду Фу)

   Поэт нанизывает слова на нить времени. Долгие,  длинные бусы…  Он жил  и писал так давно (712 по 770 гг.). Столько веков прошло, но как звенит:
 
   Всю жизнь
   Я был свободен от налогов,

   Меня не слали
   В воинский поход,

   И если так горька
   Моя дорога,

   То как же бедствовал
   Простой народ?

                (Ду Фу)

   В те же годы жил и писал китайский поэт Ли Бо (701 — 762 / 763 г.).  Его современник,  известный  Хэ Чжи-чжан, однажды сказал:  «Ты бессмертный какой-то гений, с небес в наказанье на землю поверженный».

   Ду Фу и Ли Бо – поэты  времен династии Тан – эпохи расцвета средневекового Китая, когда  могущество страны опережало в своем развитии все государства  мира.
   
   С какой нежностью пишет Ду Фу своему другу, поэту Ли Бо:

   О Ли Бо!

   Совершенство твоих стихов

   И свободную
   Мысль твою

   Я по стилю
   С Юй Синем сравнить готов,

   С Бао Чжао
   Тебя сравню.

   Я в столице гляжу,
   Как цветет весна,

   Ты на Юге,
   Тоской томим.

   Но когда ж мы опять
   За кубком вина

   О поэзии
   Поговорим?

          (Ду Фу)

   Придворный,  пьяница, мастер меча, даос, в итоге ставший странствующим поэтом, Ли Бо оставил после себя целое литературное наследие, которое сегодня ценится, как мировое. Читая его, невольно думаешь, как могло в одном человеке сочетаться столько противоречивых качеств? Созерцательность даоса, тяготеющего к отшельничеству,  и неравнодушие активного бойца, желающего замечать и отзываться на внешние события жизни. А, порой, и принимать в них активное участие. 

   В его поэзии так явно виден человек, сочувствующий всему живому, печальный,  а, порой, откровенно радующийся самым обыденным вещам, простак  и, одновременно,  глубокий философ.
   
   Знаете, что мне очень близко в китайской поэзии классического типа?  В ней нет и намека на  любовные страсти. Там совершенно отсутствует так привечаемый сегодня блудный недуг. Но зато есть дыхание чистоты:

   На горной вершине
   Ночую в покинутом храме.
   К мерцающим звёздам
   Могу прикоснуться рукой.
   Боюсь разговаривать громко:
   Земными словами
   Я жителей Неба
   Не смею тревожить покой.
                (Ли Бо)

   И ясному солнцу,
   И светлой луне
   В мире
   Покоя нет.
   И люди
   Не могут жить в тишине,
   А жить им —
   Немного лет.
                (Ли Бо)

   У самой моей постели
   Легла от луны дорожка.
   А может быть, это иней?
   Я сам хорошо не знаю.
   Я голову поднимаю —
   Гляжу на луну в окошко,
   Я голову опускаю —
   И родину вспоминаю.
                (Ли Бо)

   Как хотел бы я стать
   Хоть одной из ветвей,
   Чтоб касаться одежды
   Соседки моей.
   Пусть я знаю,
   Что нет мне надежды теперь, —
   Но я все же гляжу
   На закрытую дверь.
                (Ли Бо)

   Я думал, мне строки достанет
   Сказать, что сердце наполняет,
   Но кисть бежит и не устанет,
   А чувствам нет конца и края.
                (Ли Бо)

   Как будто написано сегодня. Современники утверждают, что Ли Бо писал сразу и без всякой редакции. Буквально на одном дыхании.