Змеи, мангусты и червяки 2

  В последующие дни индийский факир, продолжая отыскивать ядовитых змей, последовательно обходил со своей дудочкой все закоулки нашего посольского городка. Мы иногда замечали его то в одном месте, то в другом.  Но бродил он уже в одиночестве, так как определённых результатов пока не наблюдалось, и интерес зрителей к ловле змей несколько поубавился. Как вдруг через какой-то промежуток времени новое известие опять всех взбудоражило - заклинатель поймал на нашей территории ещё одну смертельно-ядовитую змею. Это был индийский крайт, не менее опасный вид, чем кобра. Мне удалось поприсутствовать и даже рассмотреть ярко-чёрную, с белыми полосками змею, когда удачливый охотник с некоторой осторожностью продемонстрировал её в приоткрытой плетёной корзине. Нашлись, конечно, сомневающиеся в том, что опасная рептилия была поймана непосредственно возле жилых домов: мол, факир мог сам её незаметно подбросить, при его-то ловкости рук… А между тем осенью, когда наступило уже учебное время, помню, в посольскую школу на перемене вдруг прибежали мальчишки, целой ватагой, и, возбуждённо перебивая друг друга, сообщили, что недалеко в кустах они нашли - змеиную кожу!  В руках они, действительно, держали узкую, длинную, полупрозрачную кожу рептилии, с хорошо заметным рисунком чешуек.
   В Индии считается хорошим знаком, найти старую кожу, которую змея сбрасывает периодически, чтобы «щеголять» в образовавшейся новой - более яркой, прочной и гибкой. Знаю, что мальчишки поделили потом ту змеиную кожу между собой, разрезав её на куски.
   Можно не сомневаться, что все без исключения родители не разрешали детям залезать в потенциально опасные заросли, кишащие тропической живностью. Но на деле никакие запреты, внушения и предостережения взрослых не могли воспрепятствовать неуёмной ребяческой жажде приключений. Именно эти заросли, с их природной таинственностью, с корявыми ветвями, удивительными насекомыми, с птичьими гнёздами, осинниками и летучими мышами притягивали нас, детей, как магнитом.  Мы прятались там часами, выдумывая разные игры, фантазируя или просто болтая о пустяках.
  Следует сказать, что наше времяпрепровождение, полное всяких затей и шалостей, не нравилось также завхозу, поскольку существенно осложняло работу этому весьма занятому должностному лицу. Как рассказывал дома мой папа, на рабочих собраниях в посольстве завхоз, обращаясь к сотрудникам, нередко возмущённо произносил речи, примерно такого содержания:
  - Дети вытворяют, что хотят! Бегают, где хотят, портят фасады зданий, наносят вред декоративным насаждениям; оборвали недавно все длинные листья у банановых деревьев и понастроили из них шалаши…  А на днях самовольно открыли противопожарный шкаф: вытащили и размотали шланг с бранспойтом, разбросали повсюду топоры и лопаты…  Кто будет это собирать? А если пожар?!... Никто не следит за детьми, а между тем они и себя подвергают опасностям: залезают на макушки деревьев, ходят по крышам, плавают в мутных фонтанах - и не исключено, что со змеями!
   В назидание папа пересказывал мне почти дословно все эти обвинения, и я слушала, понурив голову.  Но ничего не могла поделать, ведь я была частью детского коллектива, который существовал по каким-то своим представлениям об окружающем мире, отличным в некоторой степени от взглядов взрослых.
   Помню случай с тем-же бассейном, когда это развлекательное учреждение временно закрыли для посещения, с тем, чтобы провести там профилактические очистительные работы. Проследить за этим процессом было поручено отцу моей подруги Иры, возможно, по причине того, что он был капитаном посольской команды игроков в водное поло.
 -  Я знаю, где папа хранит ключ от бассейна! – многозначительно сказала мне Ира в один из тех дней, когда мы, изнывая от жары, бродили по городку.
  Возможность незаметно завладеть ключом представилась сразу, так как Ирина мама вечерами работала в библиотеке, а её папа ушёл гулять с собакой, которая была у них породы кокер-спаниель и нуждалась в длительных прогулках.
  Крадучись и тихо переговариваясь, мы через дверь в раздевалку проникли на территорию бассейна и радостно побежали по траве к бортику. Из-под ног у нас выскочили лягушки, но мы не придали этому значения, хотя эти земноводные совсем не наблюдались в дни активного функционирования бассейна, когда там было многолюдно и шумно. Подойдя к самому краю, мы увидели очень необычную для нас картину: вода не заполняла уже весь бассейн, а только самую глубокую его часть, и буквально за какие-то три или четыре дня приобрела мутный зелёно-бурый оттенок. Без сомнения, в этой стоячей воде на ярком солнце уже успели размножится всякие микроскопические инфузории-туфельки и прочие органические существа. Тем интереснее нам с подругой показалась перспектива поплавать в столь неизведанном водоёме. Мы прямо в одежде бултыхнулись с бортика и поплыли со счастливыми лицами. Вдруг Ира воскликнула: «Ой! Бусы!» Действительно, на поверхности воды, мирно покачиваясь, плыли чёрные крохотные шарики, соединённые между собой тонкой, полупрозрачной нитью. Не раздумывая мы схватили это «сокровище» за оба конца. Бусины оказались склизкими… Лягушачья икра! – поняли мы сразу и поплыли прочь от неё. Однако совсем не этот эпизод заставил нас покинуть столь притягательное место. Наверное, мы бы долго ещё плавали, изучая водную стихию, но на территорию бассейна вдруг почти бегом ворвался отец Иры, за ним вприпрыжку мчалась их вислоухая, рыжая собака. Мы толком не расслышали даже, что он нам прокричал, но по его яростной жестикуляции всё понятно было без слов. Подплыв к бортику, мы вылезли, мокрые и испуганные. Словно арестантов под конвоем нас препроводили по домам и заперли поодиночке на весь оставшийся вечер.



            Продолжение следует