Мой путь в профессии

Работаю психологом около 18 лет (04.02.26). За это время моя профессиональная идентичность много раз видоизменялась.
Первоначально в своей практике я опирался на диагностику (тестирование), теорию психологического консультирования, жизненный опыт и здравый смысл.

Помогали и некоторые черты характера: усидчивость, наблюдательность, умение слушать и создавать атмосферу для разговора по душам.

Думаю, что первоначально мой стиль стал складываться под воздействием командной работы с коллегами во время обсуждения сложных случаев в рамках интервизии (на подобии консилиумов у врачей).

В этот период я трудился в бюджетном учреждении. Принимал клиентов практически с любым запросом. Перепробовал все формы работы. Искал себя. Остановился на психологическом консультировании взрослых людей.

На это ушло три-четыре года.

Далее, в одном из вузов в рамках переподготовки мне встретился специалист, которого я воспринял как первого учителя психотерапии, глубинной работы. В его мастерской консультирования я проучился три года. Мы работали в кругу, не за партами.

Первый год преподаватель показывал пример, как это делает он сам. Терапевтировал нас. Потом мы консультировали друг друга, а он корректировал наш стиль.

Из мастерской я вышел, имея чёткую модель работы, некий стержень. Понимание, что такое интегративный стиль на базе современного  психоанализа и личностно-ориентированной психотерапии.

Мне стало полегче в практике. Укрепилась уверенность в себе. Был заполнен некий внутренний вакуум в идентичности. Модель работы учителя стала усвоенным интроектом заполнившим пустоту. В этом были и плюсы и минусы.

На "переваривание" этого интроекта ушло немало лет. Я консультировал, прислушивался к себе, что моё, а что не моё в усвоенной модели. Проводил границу. Оставлял своё.

Мы с учителем были похожи по складу личности, по некоторым чертам характера. И это облегчало и усиливало моё слияние со стилем его работы.

Из плюсов нас объединяла склонность к рациональному анализу и стремление подвести. клиента к важным инсайтам (озарениям). Из минусов - некоторая директивность стиля.

Однако, мне было также понятно, что во многом мы и разные, и что нужно двигаться дальше, что учителей должно быть достаточное количество. Чтобы из них вновь сложилась команда. Некий многоголосый хор, создающий гармоничную полифонию, страхующую от субъективных ошибок.

Поэтом я огляделся на коллег, выбрал человека, которого воспринимал как  старшего товарища, на которого хотел быть похожим, и пошёл по его стопам.

Это был один из вузов, обучающих гештальт подходу. Я погрузился в процесс личной терапии в групповой и в индивидуальной форме одновременно.

Терапия была для меня исключительным испытанием и в жизни и в профессиональной судьбе. Напряжение было таким, что у меня началась психосоматика.

Несколько, раз я чуть не сбежал из группы. В те дни я ощущал себя так, как будто я находился между молотом и наковальней. Мой жизненный опыт, мои ценности подвергались сильному давлению, со стороны терапевтов (их было пятеро) и группы (нас было тридцать).

Но, всё обошлось. Я выдержал и выдохнул. В личной и в групповой работе у меня было достаточно значимых инсайтов и событий, которые глубоко изменили не только мою личность, но и стиль моей работы.

Личная терапия помогла мне в том числе пережить первый глубокий период профессионального выгорания. Чему я немало удивился.

Индивидуальная личная терапия помогла мне не сбежать из групповой терапии, она стала неким клапаном для выпускания пара, чтобы "кастрюля" не взорвалась.

Параллельно я много работал. В бюджетной сфере и в частной практике. Совмещал. Консультировал индивидуально. Работал с семьями и с парами. Совместно с коллегой вел двух годичную группу. Дико уставал, до бессонницы.

Всё это длилось года полтора. И в завершении у меня случился инсайт, пришло осознание, что мне понятна в первом приближении парадигма гештальта, которую преподают и практикуют именно в этом вузе.

Эту модель я присоединил к модели усвоеннной от первого учителя и они дополнили друг друга. Первая - скорее как базовая техника ориентированная на особенности моей личности, вторая модель как самостоятельная техника, имеющая свою логику и философию, как парадигма, и даже как система ценностей.

Далее моя практика стала видоизменяться, наращивая уклон в клиническую сторону. Ко мне стали чаще обращаться клиенты в пограничных состояниях и клиенты с аффективными расстройствами (депрессиями и т.д.).

Году на 11-12 мне стали более чётко видны клиенты с пограничной структурой личности. Я стал погружаться в мир пограничных людей, в их мировосприятие, в их трудности и заботы, в особедности их ресурсности.

Параллельно я внимательно исследовал себя. Мне стало жизненно  важно понять насколько выражена моя собственная пограничная структура. Насколько она выражена у людей и групп, меня окружающих? И что со всем этим делать?

Трудность распознавания заключается в том, что пограничность может совмещаться с временной, иногда длительной социальной успешностью клиента.

Человек и его жизнь выглядят прекрасно. Но, в глубине личность может опираться на примитивные психологические защиты. Отличить, например, примитивную идеализацию от обычной невротической бывает очень не просто. В терапии и в жизни на это могут уйти месяцы, иногда годы.

Что такое примитивная идеализация? Например, человек может быть искренне убеждён в том, что пока он находится рядом с идеализируемым человеком или группой, с ним ничего плохого не случится. Это слепая вера. Примерно, такая как мы верили в детстве в своих родителей, учителей, врачей.

Приведу литературный пример. Пьеса Джона Бойтона Пристли "Опасный поворот". Один из её главных героев Роберт не имеет, по его выражению, ни религиозного чувства, ни веры в жизнь. Ему не хватает любви. Отношения с женой у него отчужденные. Несмотря на то, что он успешный бизнесмен, его кружают фальшивые отношения. И вот, чтобы выдержать эти обстоятельства, он нашёл в своём окружении молодую женщину Бетти и стал идеализировать её.

Он построил светлый образ этой женщины, который стал для него поддержкой (антидепрессантом).

В финале пьесы выяснилось, что идеал очень далёк от реальности. Не выдержав разочарования, Роберт покончил с собой.

(Пьеса блестяще экранизирована В. Басовым в 1972 г. Рейтинг  КиноПоиск 8.2. Смотрится как спектакль, как камерная драма).

Или такой пример. Когда проходило моё обучение в мастерской первого учителя терапии, то я немного регрессировал (опустился) на детский уровень, стал сильно идеализировать мастера. Верил, что пока я рядом с ним - всё будет хорошо.

У меня сформировалась психологическая зависимость от супервизора. И она мешала мне свободно развиваться в профессии, искать свой путь, свой стиль.

И всё таки мне удалось преодолеть эту зависимость. Я опирался на чёткое осознание, что надо двигаться дальше, как бы не пугала тревога сепарации (отделения).

И было ощущение, что у меня есть потенциал, что со временем я тоже могу стать мастером. Это ощущение и помогало мне преодолеть тревогу дистанцирования.

Так вот, возвращусь к пограничности, на основе исследования природы психологических защит может происходить психоаналитическая диагностика структуры личности человека с целью  определения методов терапии.

Но, анализ защит далеко не единственный метод, а скорее важный дополнительный аргумент для разума. Пограничность часто ощущается мной интуитивно. Видно, что человек другой.

На этом этапе своего развития я нахожусь и теперь. Консультирую людей, используя свои знания клинической психологии.

В целом, мой стиль является интегративным. Это синтез современного психоанализа, гештальта, идей гуманистического подхода, системной семейной терапии и теории привязанности.

Мои клиенты, как правило, это люди 30-40 лет и старше, мужчины и женщины. Им нужна моя помощь в следующих вопросах:
*карьерный рост;
*смена работы;
*трудности в межличностных отношениях;
*стабилизация эмоций и поведения;
*поиск себя в жизни, в профессии и в сфере увлечений.

Работаю и в длительном (несколько лет) и в краткосрочном (1-2 консультации) режиме.

Отдельное направление моей работы это супервизорская поддержка психологов:
*разбор сложных случаев;
*исследование и формирование каналов, по которым  приходят клиенты;
*обретение уверенности в себе; страх начать практиковать;
*поддержка в проживании эпизодов профессионального выгорания.

Заинтересовавшихся приглашаю на консультации.