Глава 3

И вот долгожданный выпускной.

Там, на выпускном, когда она появилась в длинном, облегающем талию платье с высоким разрезом у бедра, с высокой упругой грудью и влекущими крепкими ножками, вся сильная половина, включая учителей, не могла оторвать завороженного взгляда от этих васильковых с поволокой глаз.

И Мишка был под стать ей – высокий, в безупречном чёрном костюме, при галстуке, в туфлях до блеска начищенного лоска – не мальчик, а юный мужчина, завораживающий взгляды девчат.
Когда парни дарили цветы классному руководителю, Мишка свой преподнёс Нине.
– А учителю? – спросила Нина.
– У неё хватает, а у тебя нет.
– Сейчас же отдай Анне Григорьевне, хочешь, чтобы я выглядела белой вороной!..
– Отдай свои, а мои оставь при себе, – не согласился Мишка. – Ведь ты у меня одна.
Нине было приятно услышать Мишкино признание, и она сделала, как он говорил, а когда вернулась на место, то, взъерошив ему волосы, царственно разрешила:
– Дурачок ты, Мишка! Сиди рядом, не ёрзай по залу.

А чуть позже, после вручения аттестатов и небольшого концерта, начались танцы.
Повзрослевшие вчерашние мальчишки и девчонки, а сегодня парни и девушки, кружились в школьном вальсе, в белых и светло-розовых платьях – как невесты.
И мальчики: в строгих костюмах, при галстуках – как женихи.
Раскрасневшиеся и возбуждённые от вина, тайком выпитого в саду школы, разноголосо наполняли актовый зал.

А поздно вечером, после школьного бала, всем классом гуляли за селом – пели песни, частушки, читали монологи из школьных программ, дурачились, приплясывая и возбуждённо смеялись по любому поводу.
Жгли костёр, прыгали через него и пили какое-то безвкусное, горькое вино, и опять пели под струнный звон гитары и украдкой целовались.
Сегодня всё можно! Одиннадцать школьных лет за плечами, а впереди целая большая взрослая жизнь!
И они уже сами – взрослые дети.

Сиреневый рассвет робко окрасил небосвод, выпала роса – мочила босые ноги девчат, шедших с туфлями в руках.
Они по очереди читали стихи, часто передразнивая друг друга, а то вдруг срывались, заливаясь смехом, в сторону рассвета, кружились, расставив руки, и радостно поджидали отставших.

Нина игриво провоцировала Мишку на более смелые поступки. Ей тайно в душе хотелось, чтобы он обнял её и может даже поцеловал – украдкой срывая с девичьих губ первый нектар желания…
А он только улыбался на её выходки, и тогда она сама проявила инициативу – будто поскользнувшись, резко облокотилась на него всем корпусом и тут же была подхвачена Мишкиными сильными руками.
Она запрокинула голову, ожидая поцелуя, но Мишка, словно обжёгшись о её грудь, перехватил её чуть ниже и опустил на землю.
«Вот глупый, и чего растерялся?..» – подумала она, а вслух поблагодарила:
– Спасибо!

Мишка застенчиво промолчал, а Нина с досадой произнесла:
– Скучный ты какой-то сегодня… Неужели тебе не интересно? Это же выпускной!..
Мишка пожал плечами, а Нина весело произнесла:
– А мне интересно! – И быстро зашагала, не оглядываясь, догонять других, далеко ушедших одноклассников.

Любила ли она Мишку? – Трудный вопрос, на который она сама не могла честно ответить.
Он был не такой, как все, его боялись, а она властвовала над ним, и это льстило ей.
А коснись его серьёзных намерений, как бы поступила?.. Скорей всего не отказала бы…
И вместе с этим опасалась близости, потому как была не уверенна в себе, в полной мере, тех влекущих чувств к нему, а только вспышки.
Биологически она была готова к отношениям, на практике – нет. Пугал загадочный вопрос – а как это…
И если бы сегодня Мишка предпринял этот шаг, Нина, под восхищение прощальных школьных лет, не устояла бы, возможно, не устояла бы…
Но Мишка прошляпил это мгновение, и теперь Нина, зажмурившись, жёстко упрекнула себя: «Дура!» – и сразу же всё здраво встало на свои места.

«Я хочу учиться, я должна учиться, – говорила она сама себе. – А в будущем, в отношении Мишки, я скорее не откажу ему и приму его предложение. Нарожаю ему кучу детей, и будут они жить долго и счастливо!»
«Вот только какие планы у него?.. – думала она. – Учиться ему тоже надо. Ведь не дурак, только ветреный малость».

Постепенно пары таяли, исчезая в поднимающейся дымке, от реки тумана, и Мишка с Ниной остались одни.
Солнце золотой бровью выбросило первый луч, когда они подошли к Нининому дому. У калитки остановились, и Нина, взглянув на молчаливого Мишку, провоцируя, усмехнулась:
– Эх ты! Не поцеловал даже…
Мишка в нерешительности спросил:
– А можно?..
– Можно было осторожно, а теперь светло. – И тут же, пресекая его возможную попытку, спросила:
– Чем будешь заниматься?
– Когда?
– Летом.
– Отцу с матерью помогать по хозяйству, а там сенокос, уборка урожая – всё одно к одному, без передыха.
– А готовиться когда же?!
– Куда?
– Учиться! Ты что, не собираешься?
– Пока нет, потом. – Небрежно махнул рукой Мишка и улыбнулся.
– Когда потом, когда все знания растеряешь?
– После армии. Мне же осенью служить.
– Как?! – непроизвольно вырвалось у Нины. «Надо же, а она совсем забыла, что мальчишки уходят служить, а он и так год просрочил с учёбой».
– Как все, – ответил он и в свою очередь спросил: – А ты?
– Учиться поеду в область.
– Куда?
– В сельхозинститут.

Мишка понуро разглядывал мокрые туфли и низ отсыревших брюк с прилипшей квёлой кашицей. Он приподнял в колене ногу, стряхивая сырость, и, не поднимая глаз, спросил:
– Ждать будешь?

Нина уже овладела собой от неожиданной Мишкиной новости и, флиртуя голосом, ответила:
– Глупый, ну зачем я тебе?.. Вернёшься, малолетки подрастут, на меня и не посмотришь. – Она лукаво играла глазами, а Мишка поднял лицо и посмотрел ей в глаза, сказал:
– Мне по сердцу ты. Другие не нужны.
Нина игриво спросила:
– Ты объясняешься мне или как?..
– Не улыбайся, я серьёзно.
Нина звонко рассмеялась:
– Ладно, жених! Отслужи, там видно будет.
– Сегодня вечером выйдешь?
– Зачем?
– Погуляем…
– Далеко? – Нине было смешно от его робких намёков, она смотрела на него и улыбалась.
– На реку сходим, покупаемся.
– Ага, и ты полезешь целоваться…
– Даже не подумаю, – поспешил ответить Мишка.
– Ну тогда я не пойду.
– Это если ты захочешь и разрешишь…
– Не захочу и не разрешу. Это тебе хочется, и ты не знаешь как… Эх ты, Мишка, какой ты у меня ещё мальчик! Дурачок! – Она с улыбкой чмокнула его в щёку и, не задерживаясь, бросилась через калитку в дом.