Глава 11

 Наверно в жизни всегда так бывает, когда не думаешь – получается и, с первой брачной ночи понесла Нина, окрылённая своим счастьем.

 Совхоз выделил им однокомнатную квартиру на первом этаже, в двухэтажном доме, с полной мебелью и подарками, подаренными на свадьбе.
 Так что, практически, ничего не пришлось приобретать. Чем не радость – тепло, светло, уютно!
 И зажили весело и дружно.

 Нина работала, Миша получал пенсию по инвалидности, да ещё дома мастерил, лепил, стругал для детского сада, для школы - какие-то подделки, игрушки, светящиеся вывески для универсального магазина.
 Рука, да плюс культя – золотые! Без дела не сидел, жили.

 В октябре 1981 года Нина родила дочь, назвали Сашей. Только фамилию записали по первой половине –Урюпина, Саша Урюпина.
Нина не захотела, чтобы Саша была ещё и Клыковой, не нравилась ей вторая половина, Мишиной фамилии, Миша не возражал.

 Время летело быстро в работе, в делах, в заботе, Саша подрастала, принимая облик матери, копировала её в детстве.
-  Как не моя. – Говорил Мишка и просил, - давай Нинка пацана сделаем!
-  Ага, пацана ещё! Эту то не подняли, погоди малость.

Если раньше Нина сомневалась в своих чувствах к Мишке, то теперь любила и была не против рожать от него, но она хотела учиться поступить наконец в институт! Да и на работе была на хорошем счету, а как учиться?

 Дочка растёт за ней уход нужен, да и Миша, как дитя малое - тяжело Нине. А тут ещё заканючил – мальчика просит, а когда же институт? – Нет. – Твёрдо решила она, вот поступлю, отучусь первый курс и тогда валяй!..
Хоть и калека пол-человека, а в постели дурелом! Ему дитя сделать – раз плюнуть!..
Нина блаженно потянулась – подождёт.

Когда Саше исполнилось четыре года, Нина наконец-то, сдала экзамены в институт на заочное отделение.
 Всё складывалась как нельзя лучше:

 Нина работала и училась, а ночами любилась с Мишей до утомлённого восторга! – "Точно пацана сделает", - с восхищением думала она, прижимая к себе Мишу. Да вот только беда и счастье в одиночку не ходит.
 В 1987 году Миша стал ощутимо болеть, чахнуть на глазах – не Афган ли боком выходит?..

 Увезла Нина его в район на обследование, там сразу положили в онкологию – рак. Месяц Миша провалялся и каждый раз просил Нину, когда она приезжала к нему с передачами.

-  Я умоляю тебя забери домой. – Он знал о своей болезни и понимал, что это конец, но не жаловался , а только просил:
-  Забери. Дома умереть хочу, а не в казённых стенах.

Расчувствовавшись Нина привезла Мишу домой, а дома он ей впервые поведал:
–  Там в Афгане было кому как повезёт, всем по-разному, а мне так одному выше крыши - изломали. А однополчане - друзья мои, давно уж в могиле лежат. Крепко нас тогда прижали духи, а я под БМП нырнул - отстреливаюсь, рядом взрыв ослепил, осколками обжог...

 Колёса БМП осели, горят, меня придавило…
Вода горячая на меня с верху течёт – с одной стороны горю, с другой - варюсь кипятком, кладу с отчаяния духов, всё равно подыхать. Опять взрыв треснул, ослепил и, всё...
Очнулся в госпитале без рук, без ног... - Миша замолчал, вздохнул с всхлипом. Нина обняла его, трепетно зашептала:
-  Не надо, не вспоминай!..

-  Не буду. – Согласился он и помолчав попросил, - только ты возьми мне водки, выпить хочу за тех пацанов, что не вышли из боя...

На этой почве, что не долго осталось жить, стал пить. С начала сам на сам, а затем и дружки появились, алкаши-собутыльники.

 Пили в волю, целыми днями. Нина не выдержала такого пьянства, впервые накричала на мужа и расплакалась:
-  Брось пить! Сгинешь раньше срока. На что они тебе, эти пропойцы?

-  Я и так не жилец, - отвечал Мишка, - и где тот срок, ты знаешь? Вот и я нет, а с водкой легче...
-  Я тебе подарила себя, свою молодость, дочь. Пожалей ты нас не губи! Не пей! Ведь как хорошо жили…
-  Не шуми мать, скоро отмучаешься.

Нина оторопела, взглянула на Мишу, вытирая слёзы. Он впервые её назвал так – мать – как будто век с ним прожила.

-  Ну, что такое говоришь? – И Нина обняла Мишу, - не пей родненький! Я сына тебе рожу, не пей хороший мой!

-  Поздно уже, да и не надо этого ни тебе ни мне. А ты не ругайся, выпью я и боль проходит, вроде как на свет народился, одна радость осталась в стакане, да в тебе.

 Поразмыслив Нина сдалась – пусть поступает как ему лучше, а Мишка уже не мог без спиртного, болел и чах, таял на глазах.
 И Нине скоро самой пришлось покупать Мише спиртное, чтобы хоть как-то тот мог держаться на плаву.

 Пока Миша был во здравии помогал Нине в учёбе, чертил, писал и решал задачи, она удивлялась:
- Откуда у тебя это? Вроде в школе так себе учился...

-  В школе я дурака валял. Эх Нина! Если бы не это, - и он показывал глазами на свой обрубок тела, - я бы уже майором был, батальоном командовал, а на гражданке бы профессором был - не ниже.

А сейчас от прежнего, покалеченного, но весёлого Мишки ничего не осталось – кожа да кости и те, насквозь пропитанные алкоголем.

 Они уже практически не жили, напившись за день, Мишка беспробудно спал, а Нина, намаявшись на работе, заворачивалась в одеяло, плакала вымачивая подушку – как же теперь жить?..