Глава 21. Лис. Завершение дня

 «Тёплое место, но улицы ждут
Отпечатков наших ног.
Звёздная пыль - на сапогах».
                ( В. Цой )

Бывают времена… Быть может, беспокойные, неуютные и взбалмошные. Но людям, живущим в них, всё же кажется, что вот – вот, наступит день - и жизнь  наладится. Надо лишь немного постараться, чтобы приблизить это «прекрасное далёко»… Совсем чуть-чуть до него осталось.

А бывают совсем иные… Когда кажется, что в воздухе уже что-то протухло, но ещё не до конца разложилось. И этот смрад тянется и тянется; проходят годы и десятилетия, но не меняется ничего. И все знают, что ничего уже и не может в лучшую сторону измениться, и  не наладится. Никогда. Не в этой жизни.

     Размышляя примерно в таком ключе, Лис предавался лёгкому похмелью и рассматриванию и без того уже давно изученного потолка. И его собственная судьба представлялась ему с безнадёжной, реальной до абсурда, беспощадностью. С безысходным маразмом серых будней и концом в стиле нелепого сценария для фильма ужасов.

Он ожидал, когда ему позвонят. Царь или Ферзь. И скажут, куда ехать, чтобы сторожить этого странного Николая. Который, похоже, уже вовсе не Николай. И приводить его в чувство, если тот станет заваливаться на пол или падать на землю. С помощью странного прибора, условно называемого «разрядник».

Этот разрядник он получил вчера, когда его послали к Кроту, и он выехал к нему вместе с Боровом.  В том медицинском институте, в который они прибыли, Боров и Крот куда-то срочно поспешили, а Лиса решили оставить в одном из кабинетов.

     Крота несколько раз Лис видел и раньше. И знал, что его услуги обходятся весьма дорого, а делами он ведает скверными. На вид это был тщедушного вида, тоненький мелкий человечек с большими красными ладонями, часто надевающий круглые очочки с тоненькими дугами, несмотря на которые, да ещё и на дополнительные в них линзы, как заметил Лис, он всё равно слегка прищуривался, когда просматривал документы. Разговаривал он цензурно и даже интеллигентно, но при этом часто слегка шепелявил, так, будто говорил слегка с польским акцентом. А ещё, очень часто смеялся, то есть, похихикивал, и потирал руки.

Крот показал Лису разрядник и  научил, как именно его присоединять к голове Николая и на что там нажимать, чтобы при надобности этим действием реанимировать молодого человека. Только после этого, Крот и Боров, ненадолго отлучились.

«За наркотой, должно быть, пошли», - сообразил Лис.

- Ты можешь пока посидеть за компьютером. Только, не трогай «куб», что рядом с ним, на столе, и те приборы, что около него, - уходя, сказал ему Крот.

- Что, не отзывается вам тот, кто в «кубе»? – спросил Лис.

-  А ты откуда о нём знаешь? – Боров посмотрел на парня с подозрением.

- Смекалистый, однако… Да он же с нами тогда был. В том деле, - прокомментировал Крот.

- А-а…Забыл совсем. В курсе он, значит. И – что, Крот? Не отзывается тот парень? Всё без изменений там, действительно? В кубе в этом?

- Да, молчит он. Возможно, что просто сил у него маловато. Приборы показывают совсем слабый всплеск энергии. Странно, такой сильный был парень… Но, мало ли что. Впервые эксперимент мы провели такой… Похоже, что еле держится он там, после всего.

Крот и Боров вышли.

А Лис, действительно, засел за компьютер. Включил игрушку, и стал убивать злобных орков.

- Мы последние люди на этой земле…, - запел он песню Хорса.

А когда допел, неожиданно почувствовал, что рядом что-то завибрировало, что ли… Неясный гул в голове, похожий на виброзвонок… И – снова. Он посмотрел на чёрный ящик. Похоже, что в нём что-то происходило. Следуя интуиции, Лис взял прибор, чем-то похожий на большие наушники, только с двумя парами проводов, к нему присоединённых. Он помнил, что про эту штуку был как-то разговор у Царя… И Лис попытался подключить прибор и к компу, и к Кубу. Разъёмы были легко определимыми, не перепутать. И вскоре, у него всё получилось. И… Что теперь?

Он набрал слова на клавиатуре:

«Ты видишь эти буквы?»

Ответа не было.

«Блин, я идиот», - подумал Лис, и ввёл на экран тактильную клавиатуру.

Надпись на экране в ответ всё равно не появилась, но сначала завибрировала и засветилась буква «Д», а потом – «А».

     Сердце у Лиса ёкнуло.

     «Ты – Николай?» - набрал он.

     И вскоре, читал побуквенный ответ:

     «Нет. Нет. Нет. Все об этом спрашивают. Я Владик».

     «Почему ты здесь?» - набрал Лис.

     «Я не знаю. Я умирал. Потом оказался здесь».

     «Ты не отвечаешь другим?»

     «Нет».

     «Почему?»

     «Не хочу».

     «Но, ты говоришь со мной. Почему?»

     «Ты похож на человека. Ты пел. И ты мне не угрожаешь».

     «Тебе угрожали?»

     «Да».

     «Значит, они угрожали Николаю. Они думают, что ты – Николай. А в теле Николая теперь... другое существо. Можно сказать - интел. Из этого куба. В котором теперь находишься ты. Они провели страшный и странный опыт: что-то типа обмена сознаний. Тут должен был оказаться Николай, вытесненный из его тела. Но... Почему-то это не так».

«Николаем звали моего соседа. Я как-то слышал его имя. Через тонкую стенку. Быть может... Хотя, это и звучит невероятно, но... Возможно, что он теперь на моём месте. Иначе, почему я здесь?»

« Всё это... так ужасно. Если бы я только мог тебе помочь. И ему помочь…»

«Знаешь, что? Не сотрудничай с этими. Они – плохие люди».

« Если бы я только мог. Я знаю, они очень плохие. И ты не отзывайся им никогда».

«Ты хотел бы мне помочь? Я знаю, как. Выйди, только не из этого компа, чтобы тебя не вычислили потом, в интернет. И свяжись с интелом, с Фрэдом. Его можно просто позвать - и он откликнется. Или же, просто скинь ему инфу в почту. Лови адрес... Видишь?»

«Да. Запомнил».

«Ты расскажи ему обо мне. Об этом разговоре. Укажи ему все параметры этого дома, где мы сейчас находимся, вплоть до квартиры».

«Я так и сделаю. Только, это - не квартира. Мы в медцентре».

 «Да? Но, всё равно: укажи полностью его местонахождение, адрес, вплоть до номера кабинета. Фрэд умный. Он что-нибудь придумает».

«Обещаю. Жди. Быть может…, - в это время за дверью послышались шаги, - Прощай. Кто-то идёт».

     Лис поспешно отключил приборы от «куба», вернул всё на место - и снова вернулся в компьютерную игру. Шаги, которые слышались за дверью, теперь удалялись прочь. Кто-то прошёл мимо. Но Лис всё равно больше не решился на повторный эксперимент, на продолжение разговора. Могут и застукать. А ему теперь было, что скрывать.

      Потому, оставшееся время он играл, пока не вернулись Крот и Боров.
                * * *

Странные дела творились на этом свете. Странные и страшные.  В особенности, это, «новое дело», в котором был замешан его шеф, Ферзь, и некий Царь, который Ферзю подчинялся. Вроде бы, Царёв – была его фамилия, и он ею кичился с детства, сразу же став царём подворотен и начальником вышибал. Царь заезжал к Ферзю часто; дела у них были общие и явно тёмные. Но теперь наметилось что-то совсем дьявольское, и чрезвычайно жуткое.

Лис впервые подумал о том, что нужно валить. Такая мысль не приходила ему раньше только потому, что его всегда могли выследить, найти и вернуть, после чего отбить все внутренности. Ведь у него в руку была вшита так называемая «фишка» - устройство, по которому его могли отследить - и поймать, с лёгкостью. Найдут везде, даже из под земли достанут… Причём, у него никогда не было никаких документов: только, эта «фишка» в руке. Но… после этого жуткого дела, с Николаем, ему хотелось бежать отсюда, и как можно дальше; даже, ценой кисти руки. И стать инвалидом, да без документов... Хватило бы только сил лишить себя этой метки. Пускай даже, потеряв при этом руку.

Страшные решения  своей проблемы приходили ему в голову... Но дело, в которое он вляпался, было именно настолько нехорошим и дурно пахло. Что от него потребуют на этот раз, и какую роль будет он играть во всём этом?

Да, он знал, что он – подонок. И всегда был таким. Все пятнадцать лет своей жизни.

У него никогда не было ни одного шанса быть другим. С первых же дней своего рождения Лис не знал нормальных людей. Не таких, как, к примеру, Ферзь. Или же, все прежние его начальники. Ему рассказали, что он родился в тюрьме. В результате плановых свиданий, осуществляемых надзирателями. Ввиду законодательного «права всех заключённых на секс», иногда рождаются дети. Обречённые на жизнь в тюрьме с самого рождения. Пары выбирались произвольно, методом тыка, и заключённых – мужчину и женщину – загоняли, как животных, в одну, специально отведённую для таких встреч камеру.

У детей такой пары не было даже имён: лишь клички. Например, его звали Лис. И не было ни паспортов, ни каких-либо других документов, только особый, уникальный чип и вмонтированная в него «фишка», предназначенная для системы слежения. Чтобы всегда можно было поймать, если удерёт.

     С детства его готовили в качестве «особого агента». Если бы не его  таланты в обучении, при овладении ниндзюцу, цена его была бы – как у любого пушечного мяса. Но Лис был очень упрям и жизнестоек, и в результате из него получился отличный наёмник. И потому, его цена как товара была повыше. Нет, он не участвовал в боевых сражениях и даже не побывал на вражеской территории. Но в свои неполные пятнадцать лет он ведал уже немало тайн, потому что его использовали для «особых поручений».

Но, он пока никого не убивал. Лис всегда только подсматривал, подслушивал, информировал…

    И он, к примеру, ни за что и никогда не выдаст Ферзю ребят Хорса.

С ними, с этими ребятами, он познакомился лишь потому, что был подослан шефом, Ферзём, на задание: втереться в доверие неформальной организации, состоящей сплошь из тинэйджеров, и будоражащей сеть безумными фоторепортажами… И, если получится, развалить её изнутри, перессорить ребят друг с другом. Но главное, узнать их точки сбора, места встречи: чтобы устроить на них облаву.

Он не знал, зачем такие как Ферзь охотились на этих безбашенных ребят.

Но, Лис специально сообщал ему их координаты лишь после того, как друзья уже покоряли объект, очередную технологическую вершину, после которой они вывешивали очень смелые фотографии в сети: свои ноги и спины на краю бетонного или железного обрыва, с развёрнутой под ними бездной. Лис намеренно сообщал хозяевам о местах сходки слишком поздно: так, чтобы ребята могли вовремя удрать. Да, он не знал, зачем именно они нужны шефу. Но знал, что Ферзь –  гнусный тип. Впрочем, как и все его бывшие начальники. И вряд ли он хочет их видеть для того, чтобы раздать им по шоколадке.

     Неожиданно, он действительно, на самом деле, сдружился с этими парнями. И, вместо того, чтобы втереться к ним в доверие – и тут же на них донести, выдать их, сообщить их место нахождения - он вновь и вновь стоял вместе с ними на опасной верхотуре, на краю обрывов индустриальных покорённых вершин. И теперь, в свободное время, Лис ездил даже за пределы жилого города, чтобы покорять там высотную, не достроенную или покинутую всеми «заброшку», причём, порой без всякого альпинистского снаряжения. А со снарягой, они лазили даже по совершенно гладким, вертикальным стенам «населёнки» или промзоны.

Жаль, что он не по-настоящему был одним из них. Из свободных людей. Они доверяли ему. А он не закладывал их Ферзю. И так до сих пор и не выполнил задание шефа. Но Лис знал, что так не может вечно продолжаться: его начальники догадаются обо всём, рано или поздно. И тогда... выследят и его самого - и, благодаря такой слежке, возможно, выйдут и на ребят. Или же, догадаются о его предательстве - и сразу же отправят его в тюрьму, или ликвидируют, или передадут другому начальнику, который пошлёт его на смерть – он не знал, что именно с ним будет «тогда».

А сегодня, Лис пока что «оттягивался».  Конечно, он не успел бы сейчас сбежать к «своим»: в подвал, а потом вовремя вернуться. Он знал, где именно сегодня соберутся отчаянные парни. На этот раз, они решили прогуляться вместе по подземке...

Сегодня он не должен был надолго уходить отсюда. В скором времени, его позовут. А потому, он просто залёг в этой маленькой комнатке на складе. Вначале, оказавшись один, он прежде всего вышел в сеть и скинул письмо интелу Фрэду. Просто связаться с ним не получилось: Фрэд не отзывался. Но в письме он полностью рассказал всё, что знает о Владике и скинул координаты медцентра, вплоть до номера кабинета. А потом он нацепил наушники плейерфона и слушал музыку, которую ему скинул Хорс: самый безумный парень из той команды... Лидер таких же безбашенных молодых ребят.

Мы - последние люди
На этой земле,
Которые чувствуют
Ветер и снег…
Мы – последние люди
На этой земле –
Не говорите мне «нет».
Мы делаем селфи со смертью,
В последнем прыжке,
Мы делаем селфи со смертью,
И это – полёт!

Мы ходим по нервам,
Гуляя по крышам домов,
Мы прыгаем в пропасть,
Цепляемся за парапет.
Мы делаем селфи со смертью
В последнем прыжке,
Мы делаем селфи со смертью,
И это – улёт!

Вы хотите, чтоб мы
Дрожали от ваших шагов,
Чтобы в струнку стояли
В преддверии ваших замков,
Чтобы слушали ваши приказы
При звоне монет…
Но мы делаем селфи со смертью
В последнем прыжке,
Мы делаем селфи со смертью.
Отчаянья  - нет!

Когда ветер гуляет,
И валятся звёзды вниз,
И только товарищ
В бездну руку подаст,
Когда под ногами
Предательски скользкий карниз –
Мы делаем селфи со смертью
В последнем прыжке,
Мы делаем селфи со смертью,
В последний раз…

Лис, под эту песню, в расслаблении нервов, тоже отпустил мысль в полёт. Он вспоминал и Хорса, за один волос с головы которого он с лёгкостью отдал бы жизнь, и ребят, с которыми он вновь счастливо ушёл от облавы: как раз, когда чужаки окружали вышку, на которую им всем удалось залезть. Об этой отчаянной выходке ребят он сам сообщил по связи, вызвав команду шефа. Но, вызвал их, когда все они уже спускались - и были метрах в пятнадцати от земли. А потом, все уносили ноги, поскольку он заранее сказал ребятам, что «предчувствует» облаву. За такие «предчувствия» он даже прослыл среди друзей Хорса  экстрасенсом… Никто ж не знал, что Лис сам и вызывает преследователей… И сам же предупреждает ребят о них.

    Но вот, его спокойное время уже закончилось: позвонил Ферзь.
- Эй, где ты, лаботряс? Небось, в своей подсобке валяешься, урод, да музыку слушаешь? Срочно выезжай к метро «Площадь Восстания» и жди Николая там, у входа. Разрядник с собой возьмёшь. Будешь его в чувство приводить, если что случится. Понял?

     - Да.

     - Выезжай немедленно. Пойдёшь с ним на дело.

Лис добрался до Площади Восстания на троллейбусе, и стал поджидать так называемого Николая. Тот вскоре появился. Одетый в ультрасовременный спортивный костюм из термостойкой и влагонепроницаемой ткани, он курил электронную сигарету, зачем-то смачно сплёвывая в сторону, каждый раз, когда провожал взглядом новую выходящую из метро красивую девушку.

     - Ну чё, погнали? – спросил он затем у Лиса.

     - Куда?

     - Куда, куда… На кудыкину гору. Пока – в метро. За мной следуй, и всё.

     - Понял, - насупился Лис.

   Пока спускались вниз на эскалаторе, Николай достал из кармана пачку таблеток и почти полностью заглотал с абсолютно жвачно-коровьей физиономией.

     - Это… Что было такое? – спросил Лис.

     - Тебе скажи… И тебе захочется, - ответил Николай. – Думаю, ты не станешь закладывать меня Ферзю? Это – моё личное дело, как жить. А иначе – у тебя будут проблемы.

     - В моё задание не входит шпионить за тобой и сообщать о мелочах, - отвечал Лис. – Я типа твой охранник. И всё.

     - Охранник? Ха-ха… Ладно, парень, я знаю, зачем ты ко мне приставлен, -  он положил на плечо Лиса тяжёлую ручищу, и потрепал Лиса по затылку, по-свойски.

     Лис стерпел. Но, с трудом.
 
У входа в молодёжный центр, этот типа Николай остановился и поискал в кармане пропуск.

- Кажись, туда можно с собой кого-то провести. Дружбана одного. Вот сейчас и проверим.

   Действительно, когда он предъявил у «вертушки» документ, вопросов, с кем это он, не последовало.

   Но далее, теперешний Николай не знал, куда идти. Здесь, где-то, был фитнес-центр, куда и ходил настоящий Николай. И потому, спрашивать, где это, - было бы странным: от лица будто бы завсегдатая.

   - Николай,  – к ним подходил незнакомец, сильно обрадованный и очень взволнованный, - Как давно тебя здесь не было! Болел, что ли?

«Николай» буркнул что-то невразумительное, то ли «угу», то ли «ага».

- Ты сейчас на фитнес? Не спеши. Они до десяти вечера работают. Пойдём пока со мной, – предложил парень. – Ты же не знаешь, на связь не выходил, не звонил… А сегодня – наши собираются. Назначено на шесть. Идёшь?

- Да.

- А этот новичок, что с тобой – надёжный парень? – спросил незнакомец очень тихо. Но Лис услышал: он обладал очень тонким слухом.

- Вполне, - тоже тихо, ответил мнимый Николай.

- Тогда, пускай пока идёт к Виталику, познакомится с ним. Стандартная проверка. А мы с тобой – поспешим на собрание. Некрасиво опаздывать.

Лис растерялся.

- Ну? Чего смотришь? Иди, - сказал ему «Николай» покровительственно, командным голосом.

- Да он же – первый раз здесь. Ещё не знает, куда идти… Эй, парень, на втором этаже есть зал для разминки, с зеркалами. На дверях так и написано: тренировочный зал. Пройдёшь его весь, и выйдешь в заднюю дверь. А там – налево, и в кабинет небольшой. Скажешь Виталику, что ты от Валерия. Валерий – это я. А я звонок ему сделаю. Понял?

- Понял, - ответил Лис, всё более недоумевая. «Ну, ничего… Там, в зале, куда идёт Николай, вряд ли успеет случиться что-то плохое. Бухать или драться, похоже, эти ребята не собираются. А я быстро вернусь», - подумал Лис, и поспешил на второй этаж.

     Комнату, в которой должен находиться Виталик, Лис нашёл без труда. Когда он вошёл, то увидел у окна человека, сидящего за компьютером. Спиной ко входу.

- Заходи, - сказал он Лису, не оборачиваясь.

Лис подошёл к нему поближе. Стал за спиной.

- Присядь, - предложил тот, кивнув на стул рядом с собой. Лис присел, и только тогда Виталик посмотрел на него. Очень внимательным, оценивающим взглядом.

- Новичок? И хочешь вступить в наши ряды? – спросил он.

- Ну… Да, - растерялся Лис. Хотя, он совершенно не знал, о чём идёт речь.

- А ты знаешь, что это не безопасно? За нами… Похоже, с недавнего времени установлена слежка. Какими-то подозрительными недоумками.

- А что сейчас безопасно? - хмыкнул Лис.

- И то верно… Ничего. Даже по улицам гулять. А что ты знаешь о герменевтике?

- А это здесь при чем?

- Ну, мы же – Новая Космическая Академия Наук… И знания – это то, что должно нас отличать от других людей. А ещё, то, что в нашем кругу они и сейчас, и всегда будут распространяться бесплатно. Я недаром спросил именно про герменевтику: ведь она – наука о смыслах. А именно смысл утерян сейчас человечеством.

- Смысл... чего?

- Всего. В каком вузе ты учишься?

- М-мм..., - Лис растерялся.

- Понятно. Не учишься, - утвердительно сказал Виталик. – Ладно… Ну, не понимаю, что в тебе такого, интересного или особенного, нашёл Николай? А вроде, он – парень серьёзный. Кого ни попадя  ни разу ещё сюда не приводил… Ладно, пробьём по базе… Что-то в тебе и правда есть. Особое и странное. Ты – будто, человек с закавыкой. Двуличный, что ли… С двойным дном.

- Вы меня недооценили, шеф, - неожиданно сам для себя, вспылил Лис. – Личностей во мне – по крайней мере, три. Двуличные сейчас долго не живут. Малый фактор приспособляемости.

- Занятный ты, однако, парень. Нет, Николай не ошибся. И похоже, вот теперь ты говоришь то, что и впрямь сейчас думаешь. Правду. Итак, ввожу твои данные… Зовут тебя как?

     Лис напрягся. У него не было имени. Только прозвище. С детства его называли только прозвищем. Однако, ещё лет в пять или шесть он видел свою анкету, лежащую на столе дежурного по интернату. Тот не думал, что кто-то из ребят умеет читать. Но Лис уже научился. Сам. Случайно, когда лежал в больнице. Его тогда отправили в обычную, человеческую больницу, где были нормальные дети. И у них были книги. И букварь. И Лис, когда эти дети при нем учили буквы, заинтересовался. И долго рассматривал книги, букварь с картинками, заучивал потом эти буквы долгими, томительными часами одиночества в палате… Когда тех других детей выписали, но их книги так и остались в тумбочке.

     - Борисов, Илья, - всплыло имя, можно сказать, из подсознания, и неожиданно для него самого.

- Борисов… Илья, - задумчиво повторил Виталик. И вдруг вскочил, как ошпаренный. – Как-как? – и снова посмотрел на Лиса, будто пытаясь считать информацию с его лица.

     Потом он что-то набрал на компьютере, и открылась страница. На ней, на пол экрана, появилась фотография. Лицо человека… Очень похожего на Лиса, только он был лет на семь его старше. Была и подпись под фотографией: Иван Борисов. «Дело четырёх».

- Я… Лично знал его. Подожди, - сказал Виталик, отошёл к двери и плотно закрыл её на замок - вертушку.

- Здесь, в моём кабинете, установлено устройство, исключающее любую прослушку, – добавил он, вернувшись на прежнее место.

- Можешь ты мне сказать, Иван Борисов – это действительно твой отец? – спросил он тихо.

- Не знаю, - честно ответил Лис.

Но его сердце сжалось.

- Он был взят и репрессирован в 2161-м году. Проходил по так называемому «делу четырёх». Тогда он и ещё трое таких же молодых парней забрались в Следственную Контору: огромное, тёмное здание, окружённое забором с колючей проволокой и охраняемое с собаками. Вроде бы, они тайно отремонтировали ни базе старого авиаклуба  повреждённый вертолёт, и на нём сели на крышу здания, и таким способом проникли туда. И спалили архивы по «нацпредателям», забравшись в самый центр Следственной Конторы. Так получилось, что и все остальные  архивы - тоже: пожар перекинулся и на другие этажи. Хорошо горело. Одновременно с этим, всю электронку по теме их хакеры подчистили.

Конечно, этих четырёх ребят потом нашли и взяли. Пришили им дело по статьям за бандитизм, за уничтожение имущества в особо крупных размерах, за порчу национального достояния и что-то там ещё. Но Конторе потом с нуля пришлось начинать свою грязную работу по сбору компромата.

- А кто такие «нацпредатели»?

- В нашей стране, в то время назывались все политические. Любые. И те, кто выступал против всеобщей чипизации и выдачи всем идентификационных номеров. И те, кто был против колоссального строительства тюрем, создания зоны отчуждения и полного уничтожения культуры. И те, кто считал, что не должно быть суда за любое мыслепреступление: к примеру, за лайки в интернете и перепост. Кто был против войн и любого насилия, физического и психического. В общем, политическим был любой, кто имел хоть какое-то собственное мнение о чём бы то ни было. В частности, в их ряды попали те, кто боролся тогда со всеми проявлениями той «системы», которая представляет из себя страшную, вредоносную структуру внутри всех ветвей власти, разъедающая их все, как коррозия разъедает металлы: против страшной группировки, сращения бандитской и государственной структур. «Нацпредатели» боролись, по сути, против всего того, что уничтожает в хлам всё живое. А «система», или же - «рука», боролась с ними - и это она дала им такое бредовое наименование.

- А что случилось потом с Иваном Борисовым?

- Он был отправлен в ссылку. Его жена участвовала в организации побега - и ему удалось бежать. Они долго скрывались, но в конце концов, их раскрыли. И, при попытке перехода через границу, схватили. Борисов был расстрелян  на месте. А его жена была определена на пожизненное. У неё был ребёнок, его звали Илья. Но, его забрали у Анны и «определили на казённое воспитание», как это было сформулировано. На этом, его следы теряются. Анна была освобождена через два года, покинула Российские Интегрированные Штаты и стала ведущим блогером. Писала в сети, что ей на постоянные запросы ничего не ответили о судьбе её сына. Она не смогла найти о нём никакой информации, и не знает, жив ли он. В общем, о её сыне, - и тут Виталик проницательно посмотрел на Лиса, - и мы не знаем ничего. Даже, раздобыв некоторые секретные архивные документы. Итак, вернёмся к тебе… Ты расскажешь мне, кто ты, чем занимаешься? Тебя правда… именно так зовут?

Лис внезапно обхватил голову руками, ощутив сильную боль. На глаза внезапно навернулись слезы.

- Я понимаю, - спокойно сказал Виталик. – Сказать правду ты не можешь. А лгать – тоже: здесь стоит фильтр. Мучаешься, да?

Лис вдруг поднялся, выхватив из кармана нож… В один миг, его лицо исказилось яростью. Виталик побелел - и, вскочив с кресла, попятился к дверям. Но там он быстро принял боевую стойку, и приготовился к защите.

     Но Лис… И не думал нападать. Переложив нож в левую руку, быстро полоснул по ладони правой. Там, как он знал, был зашит его личный индикатор.

Кровь брызнула фонтаном, орошая компьютерную клавиатуру. Лис вставил нож в разрез и, поковыряв в ране, наконец, нащупал металлическую пластину. Потом поднёс руку ко рту, и, подцепив ножом, помог себе ещё и зубами выдрать эту пластину из собственной плоти. Сплюнув «железку» на пол, весь в крови, он, падая, еле живыми губами пробормотал:

- Мне… всю жизнь… врали… что я… родился… в тюрьме. Сын бандита и…, - Лис, побелев, завалился набок, но руки Виталика, подоспевшего вовремя, не дали парню упасть.

Потом Виталик снял с себя рубашку, оставшись в футболке - и, порвав её ткань на полосы, быстро заткнул, и, как мог, перетянул руку и перевязал  рану подростка.

Только потом, извлёк из кармана плейерфон и набрал номер, которым пользовался крайне редко.

- Приезжайте. Срочно, - только и сказал он. – У нас раненый.

- Вы, наверно, не поверите мне, - Лис приоткрыл глаза и произнёс слабо, уже почти теряя сознание. – Но… Николай, с которым я пришёл сюда – это не Николай вовсе. Они… Его подменили. Его сознание, личность. Чертовщина в этом какая-то…

- Кто?

- Бандиты. Я на них работал. С детства. И, если за вами стоит что-то важное – оппозиция, политика, сопротивление… То, он обязательно вас предаст. Слышите?

- Да.

- Верите мне? Ведь я умираю. Зачем умирающему врать?

- Я верю тебе. Да и Валерий уже его заподозрил. Вернее, что-то в нём странное... Держись, парень! Сейчас… Приедут врачи.

- Не стоило их вызывать. Они лишь ускорят мою смерть. Таких, как я – убивают. Если вынуть «фишку» из руки – смерть будет мучительной. Так говорят. Так мне сказали: там яд. Можно, разве что, было попытаться полностью отрубить кисть. И я знаю, что…

     - Не верь! Они ведь врали тебе, всегда. Всю жизнь. В этом - тоже могли соврать. И сюда едут не обычные медики, а наши. Они тебя спасут. Обязательно. И не выдадут. Зло побеждает добро, - сказал Виталик.

     - Зло побеждает добро, - кисло усмехнулся Лис. - Но… В этой фразе по-русски нет определённости… Зависит от ударения. Кто и кого побеждает,  - парень уже терял сознание. Боль сковала его, и одеревенел язык. И, так уж была устроена та самая «фишка», что его теперь будто что-то усыпляло, несмотря на эту боль. Должно быть, яд, заключённый при её повреждении, теперь проникал в кровь.

    «Ну, хоть в этом… Они меня всё ж не обманули», - только и успел он подумать, проваливаясь в небытие.