Глава 14

Нина решительно сбросила одеяло. Встала, босая подошла к окну: звёзды куда-то исчезли, исчезла и луна. Стояла кромешная мгла. Пронеслась гнетущая мысль – какая беспокойная ночь, что происходит, почему не спится? Что так тревожит? Что волнует, что?..

Она прошла по крохотной комнате, остановилась у двери – тихо, всё общежитие спит, а у неё не было сна.

Она вернулась к скрипучей кровати, забралась в неё и, как в детстве, поджав под себя ноги, прикрылась одеялом, облокотилась о холодную стену и стало вдруг отчего-то грустно и даже обидно, что нет сна.

Нина капризно надула губы, нахмурилась от нахлынувшей мысли о Мише и юности, проведённой с ним.

Почему-то вспомнилась бабушка Маша – вот где она сейчас?.. И откуда-то всплыл Вадим. Нина улыбнулась его мысленному видению, трепетно подумала – ему уже сорок, интересно, какой он сейчас? И она стала представлять себе его и мужчин его возраста, знакомых и незнакомых, и никак не могла представить себе Вадима.

Те знакомые сорокалетние ей казались уж слишком если не старыми, то очень взрослыми, умудрёнными жизнью. А Вадим виделся ей прежним, каким остался в детской памяти – молоденьким и бесстрашным – глупею, что ли?.. Мелькнула попутная мысль, и она с сожалением подумала:

«Всё у меня не как у людей! Вроде бы и вперёд не рвалась, и сзади не отставала, а всё как-то не так… Вокруг столько очаровательных молодых мужчин, а я зациклилась на старом, а на молодых – ноль.

Да хотя бы взять сестру Ирку: ведь кручёно жила – рискованно. Мужиков меняла как перчатки, и мужики – ничего были, видные! А сошлась с плюгавеньким – ни рожи, ни стати мужской, а поди ж ты – держится... И чего в нём хорошего нашла? Брр!» – Нина передёрнула плечами, брезгливо поморщилась, вспомнив прошлогодний приезд сестры с мужем.

Встретили в родительском доме, как обычно, на селе – хорошо. С выпивкой. И он, Иркин мужик, притиснул Нину в чулане, когда она набирала солёных огурцов к столу. Прижал крепко к кадушке, сноровисто запустив ей за пазуху руку... Больно сжал.

Лишь на секунду Нина опешила, а затем ловко вывернулась и с силой опустила посудину с огурцами мужику на вспотевшую лысину. Незадачливый членовредитель ойкнул, приседая, умываясь въедливым рассолом, листьями квашеной смородины и зёрнами укропа.

– Что ты делаешь?.. – прогнусавил он. – Чокнутая!
– А ты?..
– Шуток не понимаешь…
– Таких не понимаю. С Иркой шути, а ко мне свои лапы не суй!
– Вот дура колхозная! – стряхивая с себя слизь квашения, простонал он. – Вдова ведь, неужели не хочется?..
– Не твоя забота, найдётся кому, а ты чеши, пока при памяти, а то шум подниму!
– Да иди ты!.. – выругался Иркин муж и выскочил из чулана.

Нина зло рассмеялась ему вслед, потирая занывшую грудь – вот сволочь, синяк, наверно, будет… Морщась, тёрла больное место и тут же впервые подумала: – А ведь он прав, пора и о себе подумать… И действительно, год без мужа.

Нина как-то забыла, что она молодая, – знала только работа, учёба, дом, как заводная, и только ночь приносила успокоение. «Скучаю без мужика» – тоскливо мелькнула мысль, и она вернулась в дом.

Вскоре каким-то образом Ира узнала о случившемся. Нина не ведала, да и сама никому ничего не рассказывала – противно было вспоминать, не то что делиться. Сидя вечером на лавочке у забора с Ниной, Ира извинилась:

– Ты прости меня за моего озабоченного, сволочь он порядочная! Я знаю.
Нина с удивлением посмотрела на сестру, ответила:
– Так брось его, нашла тоже…
Ира горько усмехнулась:
– Не могу, дорогая.
– Почему?
– Одна боюсь остаться.
– Почему одна? А родители? Я наконец! Живи с нами, чего мотаешься?
– Не девочка с предками жить, мне уж сорок, бабий век.
– Послушай, всё хотела тебя спросить: почему не рожала? – Нина посмотрела на Иру, добавила: – И сейчас не поздно.

Ира ответила, усмехнувшись:
– Дура была. Сначала споткнулась – девичество потеряла, потом от обиды и злости загуляла, думала – нет, ничего не думала, востребованная была, а сейчас пустая, через аборты.
– Дела-а... И много у тебя этих кабелей было?
– Да уж было… Сейчас и не вспомню.
– Какие-нибудь ты к ним чувства испытывала, нет?
– Значит, испытывала, раз ложилась.
– А любила ли ты сама, хоть раз, по-настоящему?
– Любила, двоих всего, а от третьего родила бы, не оглянувшись.
– От кого же это?
– Не знаю, вспомнишь ли?.. От Вадима, он и сейчас перед глазами, как живой.
– От кого?!
– От Вадима. Красивый был парень, настоящий! – Ира усмехнулась. – Да ты, сестрёнка, помешала.
– Но у тебя же было с ним…
Ира посмотрела в тревожно-ожидающие глаза Нины и, щадя её память о сказочном принце, ответила:
– Не успели.
– А той ночью, помнишь?..
– И той ночью не было. Тебя я.