Мудровин и Каблуковский

(письма из Умногорска)

Приветствую тебя, мой друг, и благодарю за оперативный ответ, за подробный рассказ о жизни сегодняшнего Братска. По-прежнему с теплотой вспоминаю его, родной мой город, с которым так много связано...


Да, с бюджетами сейчас везде проблемы, и всех собак за это вешать на мэров – просто глупо. Тут, как в медицине, важно сначала определить причину болезни, а потом уже заниматься лечением, и желательно системно, по отработанной методике.


Уравнивать промышленно развитые муниципалитеты с депрессивными нет смысла. Это как у здорового мужика удалить почку и отдать её больному, страдающему почечной недостаточностью. В итоге получаем двух инвалидов.


Умногорск, как и Братск, тоже ведь прошёл через сложные времена, пока мэром не стал Мудровин. Он и производственный опыт уже имел, и в бизнесе поработал, и об особенностях политической борьбы знал не по наслышке. Грамотный, целеустремлённый, людей умеет ценить, прислушиваться к ним.


Вот и подумал будущий мэр: а дай-ка я попробую, в мэрских выборах поучаствую; если получится победить, всё сделаю, чтобы остаться в памяти умногорцев светлым воспоминанием.
До него, говорят, здешним мэром чудик был какой-то – то ли из охранников, то ли из пожарников - полуполковник – Твердоступ Лицемерович Каблуковский. До денег и до баб шибко охоч. Подружку из аптеки сделал своим замом по этому делу. Да, на табличке её служебного кабинета так и написано было «Охрипина Благонравовна Кошёлкина, заместитель мэра по этому делу». Чиновники ходили, затылки чесали: что это за дело такое, не иначе как секретное и особо важное?
Лицемером этот мужичонка был отпетым; а врал так, что не приведи Господи: и создам, и построю, и добьюсь, и положу конец...


Конец Каблуковский, конечно, положил – своим поражением на выборах – конец всему, что опостылело горожанам до невозможности: его услужливость перед олигархами, трусость и нескромность, неуклюжая хитрость, сластолюбие и властолюбие. От всех верных соратников «перец» этот со временем избавился, лизоблюдов – приблизил и пошёл куролесить по-полной, общественное мнение не ставя ни во что.


И вот вскоре капнула в чашу терпения последняя капля – возжелал он встать вровень со всеми почётными и заслуженными гражданами Умногорска путём самовольного присвоения себе звания Почётного гражданина города. Тут даже и приближённые его зашушукали: рехнулся, мол, дядя, на свою задницу большие неприятности навлекает.


А Каблуковскому всё ни по чём, и с блажью своею расставаться он не желал ни при каких обстоятельствах: хочу, и точка! Со всеми, от кого зависело решение о присвоении ему почётного звания, поработали: кого нагнули, кого облагодетельствовали, а кого – просто озадачили. И добился всё же своего настырный мэр; он как будто даже выше ростом стал; по коридорам мэрии важно похаживает, ухмылочкой довольной поигрывает.


А дальше и началось всё: общественники вознегодовали, остатки городской прессы зловеще притихли. Через недельку-другую местные блогеры и руководители СМИ собрались где-то втайне и решили в своих публикациях не называть Каблуковского почётным гражданином ни за какие деньги. Если что, то только почётным жителем. Предлагали даже именовать его «почётным сожителем», но, взвесив все юридические последствия, решили всё же ограничиться «жителем». И понеслось...


Во всех информационных сообщениях выглядело это примерно так: «В торжественном собрании приняли участие Почётные граждане Умногорска: Иванов, Петров, Сидоров, а также почётный житель города Каблуковский».


Этот чудик, само собой, стал возмущаться, качать права, грозить судом: почему меня во всех сообщениях упоминают последним?! Но «заговорщики» держались стойко: исполняли судебные решения, публиковали опровержения, платили штрафы, – деньгами на это их снабжали местные предприниматели, – но упорно продолжали именовать Каблуковского не иначе как «почётным жителем». И слово «почётный» всегда писали только с маленькой буквы. Вроде и мелочь, но бьёт больно.


Потом были выборы, традиционно грязненькие и вонючие, обещания, болтовня всякая и всё остальное – неприятное честному обывателю.


Каблуковский, как и ожидалось, пролетел фанерой, загрустил грустью и обиделся обидой на всех, кого посчитал виноватыми за своё разгромное поражение. И губернатору досталось, и замам, и олигархам за то, что его, видите ли, системного выдвиженца, не поддержали, а были обязаны поддержать. Это значит, по его «каблуковскому» соображению, что он как бы принадлежит к особому сообществу, и потому законы и правила хорошего тона здесь как бы не при чём.
Так что, кабинет служебный пришлось освободить, былые амбиции умерить, зло затаить. Должность «зама по этому делу» тоже устранили. Охрипина Благонравовна вернулась в аптеку, и тоже не шибко довольная.


Мудровин стал новым мэром. На следующий же день в присутствии депутатов произнёс торжественную клятву и, не мешкая, приступил к делу.


Перво-наперво он зафиксировал положение дел во всех муниципальных отраслях, и сведения эти обнародовал, объяснив умногорцам, что так им проще будет в дальнейшем определить качество работы новой управленческой команды.


А потом удивил буквально всех неожиданным и очень даже неординарным шагом: пригласил к себе Каблуковского и предложил сформировать городскую оппозицию, но с одним условием – грязь на новую власть понапрасну не лить, и если критиковать, то конструктивно, предлагая свои варианты решения вопросов. Конструктивная оппозиция, решил он, новой власти будет только на пользу.


Каблуковский, конечно, не ожидал такого поворота, и попросил время подумать.
И это был далеко не единственный неординарный шаг Мудровина. В следующем письме ещё кое-что расскажу.


А ты напиши, как там ваша Дума городская поживает: сдалась новой власти или сопротивляется?
Ну, бывай здоров! Твой друг, Филимон Злобищев.