Экспонаты музея. Глава 8

Глава 8

                Отправляясь в очередное путешествие с тем человеком, что представился Платоном Ивановичем Терниковым, молодые люди хорошо понимали, что конечной точкой перемещения вряд ли окажется планета Земля. И все же, где-то в самой глубине души теплилась надежда, что им удастся вернуться домой. Но, увы, очень скоро стало понятно, что надежды эти призрачны – достаточно было бросить взгляд в сиреневые небеса и узреть там три бледных лунных диска. И теперь, глядя на тусклые диски местных ночных светил, исследователи со всей отчетливостью понимали, что с возвращением домой придется повременить. 
                Однако, последовав за новым знакомым, путешественники вновь очутились в двойственной ситуации. С одной стороны, поспешное бегство позволило избежать прямого столкновения с недружелюбными кондукторами, а последнее могло закончиться плачевно. Но, с другой, по-прежнему оставалось неясным, чем дышит исчезнувший из девятнадцатого века помещик Терников, по какой-то прихоти посчитавший необходимым вмешаться. Судя по поведению нового знакомого, тот чувствовал себя в неведомом мире абсолютно спокойно, совершенно не боясь появления преследователей. Поначалу в голове у Дмитрия мелькнула мысль, что переместились они в какой-то защищенный от внешнего вторжения мир, однако, очень скоро выяснилось, что спокойствие Терникова имеет под собой иные причины.               
                Завершив церемонию приветствия, помещик огляделся по сторонам и шагнул к застывшим в ожидании исследователям:

                – Что ж, отлично–с, теперь можно поговорить спокойно... Без смотрителя эти болваны ни за что не смогут определить координаты перемещения, а значит, у нас имеет некоторый запас времени.

                – Без смотрителя? – переспросил Дмитрий, устремив на собеседника вопросительный взгляд. – Имеете в виду темнокожего типа с рисунком на лице?

                – Его самого, – на лице Терникова мелькнула кривоватая усмешка, – Кальден, так его зовут, но не спрашивайте меня, имя это или фамилия, сколько ни путешествую между мирами, так и не смог разобраться в хитросплетениях местной терминологии...

                – Вот как!? – журналист оглянулся на Олега с Павлом, и устремил на помещика испытывающий взгляд. – Выходит, Вам довелось побывать во многих мирах? – журналист обратил внимание, что мнимое спокойствие собеседника никоим образом не усыпило бдительности его спутников – Павел с Олегом продолжали с настороженным видом озираться по сторонам. – Что же помешало вернуться домой, на Землю?

                – Нет уж, увольте меня от такого счастья! – лицо помещика исказила неприязненная ухмылка. – Любая попытка возвращения в родные пенаты чревата тем, что меня моментально сцапают клевреты Кальдена!

                Терников сделал пару шагов вдоль линии прибоя, но затем остановился и, развернувшись на месте, устремил на путешественников такой взгляд, словно хотел пронзить их насквозь:

                – А позвольте поинтересоваться, господа хорошие, вы-то, каким образом добрались до моего тайного запаса? И быстрый повторитель, и резервный носитель откопали?!

                При виде недоумения на лицах собеседников, помещик кривовато усмехнулся и указал кивком головы на кувшин из синего стекла и шкатулку.

                – Все очень просто – упомянутые предметы являются экспонатами краеведческого музея нашей губернии, – чувствуя на себе преисполненный неприкрытой неприязни взгляд помещика, Дмитрий старался сохранять спокойствие, и демонстративно уложил шкатулку в карман куртки, – некоторое время назад Ваш тайный схрон был обнаружен при реконструкции усадьбы.

                – Ух, ты! – бывший помещик с недоверчивым видом покачал головой. – Неужто мои родственнички решились-таки провести реконструкцию?! – в глазах Терникова мелькнул искренний интерес, но уже в следующее мгновенье он повернулся к морю и сделал несколько шагов вдоль линии прибоя, однако почти тотчас снова повернулся к Ельцову, безошибочно определив в нем старшего. – Сдается мне, стоило внимательнее следить за происходящим на старушке Земле...

                – Увы, но Ваши родственники не имеют к реконструкции усадьбы никакого отношения, – журналист снова оглянулся на внимательно слушавших товарищей и покачал головой. – Уж простите, но вышло так, что члены Вашей семьи покинули пределы России около сотни лет назад вследствие того, что произошла революция. В настоящий момент усадьба принадлежит государству, хотя... Если сможете как-то подтвердить свою личность, быть может, появиться шанс вернуть усадьбу в собственность.

                – И что-то мне подсказывает, что сделать это будет весьма непросто... – Хмыкнул Терников, и на лице его появилось выражение неприкрытого скепсиса, впрочем, помещик почти тотчас отвернулся, лишь изредка поглядывая в сторону исследователей. – И все же, хотелось бы знать, что заставило молодых людей уделить столь пристальное внимание предметам из моей коллекции?

                – Как ни странно, но история Вашего таинственного исчезновения... – Стараясь сохранять непринужденный вид, пожал плечами Ельцов. – Занявшись изучением истории усадьбы, выяснили, что ряд предметов коллекции обладают необычными свойствами. Хотя, чего греха таить, и представить не могли, что изучение этих предметов станет причиной перемещения в иные миры... – Журналист на мгновенье умолк, и в свою очередь обратил на помещика испытывающий взгляд. – Кстати, у Вас, наверное, уже сложилось представление, что это за миры, и где могут располагаться?

                Это могло показаться удивительным, но вполне логичный вопрос Ельцова вызвал довольно странную реакцию со стороны Терникова. Журналист был готов покляться, что помещик предпочел бы уклониться от ответа, однако тот, после непродолжительного колебания, все же махнул рукой:

                – Увы, друг мой, мои познания в этом вопросе не столь велики и обширны, как может показаться неискушенному наблюдателю. По ходу своих странствий мне удалось понять, что все эти миры располагаются как бы под углом друг к другу, имея в виду при этом, течение времени. Существуют, насколько мне известно, еще какие-то нюансы, но в таковых, увы, я и вовсе не силен. Честно говоря, у меня как-то не возникало особой необходимости вдаваться в подробности строения миров, в конце концов, достаточно было наличия аппарата, позволявшего перемещаться в произвольном направлении.

                Завершив свою речь, помещик указал кивком на свой прибор, напоминающий одновременно и старинный компас – астролябию, и столь же древний барометр. Именно этот прибор помог путешественникам ускользнуть от кондукторов в мире с барачным поселком.
Терников же, тем временем, продолжал:

                – В свое время мне попался неплохой учитель, обучивший меня некоторым премудростям использования этой штуки, ну а далее... Далее я взял дело в свои руки, благо, для любого делового человека подобный прибор становится отличным подспорьем в ведении серьезных дел...

                – М-да, наверное, это так... – Ельцов чисто машинально кивнул головой и задумался, ибо последняя фраза помещика выглядела какой-то двусмысленной.
 
                Немного поразмыслив, журналист пришел к выводу, что, заполучив в свои руки установку для перемещения между мирами, шустрый помещик, не мудрствуя лукаво, занялся, мягко говоря, не самым легальным бизнесом. Благо возможность перемещаться без малейшего затруднения между разными реальностями весьма тому способствовала. Не трудно было догадаться, что, занимаясь не самым легальным бизнесом, Терников в какой-то момент перешел дорогу другому, точно такому же деловому человеку. И таким человеком, по всей видимости, являлся тот, кого помещик назвал смотрителем Кальденом. Теперь уже не оставалось сомнений, что интерес упомянутого смотрителя к экспонатам музея был отнюдь не праздным, а продиктован перипетиями конкурентной борьбы.
                Понятно, что озвучивать подобные мысли вслух Дмитрий не собирался, акцентировав внимание на другом вопросе, интересовавшим его ничуть не меньше:

                – Прошу прощения, но не могли бы Вы рассказать о том мире, где мы волею случая очутились после перемещения?

                На первый взгляд, могло показаться, что столь естественный в сложившейся ситуации вопрос, никоим образом не может вызвать подозрений. Тем не менее, от взгляда опытного репортера не ускользнуло то, что Терников отнюдь не горит желанием посвящать новых знакомых в нюансы местной жизни. Впрочем, заминка была совсем недолгой и, оглядевшись по сторонам, помещик бросил небрежным тоном:

                – Знаете, в целом здешний мир совсем неплох, разве что скучновато бывает. Зато позволяет отсидеться в спокойной обстановке, смотрители сюда практически не суются – мир для них абсолютно не интересен.

                За время работы в газете Ельцов научился неплохо считывать эмоции своих собеседников, и сейчас у репортера сложилось впечатление, что новый знакомый, мягко говоря, лукавит, несмотря на делано-равнодушное выражение на лице. Но поскольку в задачу журналиста не входило выведение помещика на чистую воду, он просто сделал зарубочку в памяти.
                К этому времени вернулись и Олег с Павлом, успевшие совершить небольшую прогулку по берегу моря. Веселов немного помедлил и, оглянувшись на помещика, сообщил, наклонившись к Ельцову, стараясь говорить непринужденным тоном:

                – А знаешь, тут оказывается, люди имеются, чуть подальше на побережье немало следов...

                – Конечно, имеются... – В голосе помещика слышалось неприкрытое удивление, причем на этот раз у журналиста сложилось впечатление, что собеседник ничуть не лукавит. – Стал бы я выбирать для своего пристанища мир, где не с кем словом перемолвится... – Терников на мгновенье умолк и сделал пару шагов вдоль линии прибоя, а затем снова повернулся к путешественникам. – Да, далеко не все здешние обитатели являются выходцами с Земли, но это практически не сказывается на повседневном общении... – На лице помещика мелькнула лукавая улыбка. – Отличия, в большинстве своем, едва заметны, так что в ряде случаев таковыми можно и пренебречь... – Терников с заговорщицким видом подмигнул молодым людям.

                – Вы что же это, с местными женщинами...? – Павел оглянулся на пожавшего плечами Олега и устремил на помещика удивленный взгляд.

                Молодой человек не закончил свою мысль, однако Терников отлично понял, о чем тот хотел спросить:

                – Право же, юноша, разница и в самом деле совсем невелика, неискушенный человек может и не заметить... К тому же у местных жителей очень развита, как бы это сказать? Любовь за деньги, вернее, за определенные материальные ценности. А у меня с этим все в порядке... В свое время я провернул очень неплохую сделку в том мире, откуда вас выдернул...

                Павел с Олегом с недоверчивым видом переглянулись между собой, Ельцов же сделал еще одну зарубочку в памяти, а затем снова обратился к новому знакомому с вопросом, относящимся, однако, к иной сфере человеческой деятельности:

                – Кстати, все хотел спросить, что за руду добывают на тамошнем карьере?

                – Тут я пас... – Развел руками бывший помещик. – В этих вопросах несилен, одно могу сказать, в мое время на Земле таких разработок точно не вели... – Терников на мгновенье умолк, оглянувшись в сторону моря, при этом у Дмитрия сложилось впечатление, что и на этот раз собеседник не солгал. – Одно могу сказать, ценность этой руды, по мнению местных жителей весьма велика, да только добровольно никто в этот карьер не полезет, те же кондукторы за версту тамошнюю шахту обходят... – Терников вновь сделал несколько шагов вдоль линии прибоя. – Есть там что-то невидимое, от чего люди, ну и другие, которые, только похожи на людей, мрут в скором времени, как мухи, и потому там обыкновенно только пленники работают, да те, кому деваться некуда...

                – Вот даже как?! – судя по реакции Павла, рассказ бывшего помещика поразил молодого человека до глубины души.

                Ельцов тоже был далеко не в восторге от той ситуации, что складывалась в мире-карьере, однако до полного понимания сути происходящего было далеко. Что же до Олега, Веселов и вовсе как будто не проявил интереса к истории, рассказанной Терниковым, сосредоточив все внимание на изучении берегового откоса и торчавших на удалении остроконечных шпилей каких-то строений. Павел задал новому знакомому еще какой-то вопрос по поводу карьера в том мире, откуда путешественники сумели столь вовремя сбежать, а Дмитрий погрузился в размышления.

                Рассказ нового знакомого не изобиловал подробностями, но все же позволял сделать некоторые выводы.
Глядя на историю, рассказанную бывшим помещиком, становилось понятно, что господин Терников вел, мягко говоря, не слишком приглядный образ жизни. У Ельцова практически не осталось сомнений, что все артефакты, составлявшие коллекцию, бывший помещик попросту, украл у жителей других миров. Более того, нельзя было исключать, что назначение тех или иных предметов было совсем иным, однако Терников использовал таковые по собственному усмотрению. Ну, а суть интересов бывшего помещика, как ни прискорбно было сознавать, лежала в области самой настоящей работорговли, пусть и замаскированной под какие-то иные цели. Фактически, Терников занимался тем, что заманивал своих соплеменников, а может, и жителей других миров, в замкнутый континуум, где располагался рудник, добывающий некий опасный для жизни минерал. Поставляя работников, а по сути, настоящих рабов на этот карьер, новый знакомый наверняка получал солидное вознаграждение.
                Не была большим секретом и причина, побудившая бывшего помещика заняться столь прибыльным бизнесом – трудно было представить, чтобы для работы на таком руднике удалось бы отыскать нужное количество добровольцев. И бедолаги, коих новый знакомый затаскивал под теми или иными предлогами на жуткий карьер, компенсировали постоянную убыль рабочей силы, не выдерживающей пребывания в местных условиях. Однако подобная сфера жизнедеятельности выставляла Платона Ивановича Терникова в крайне неприглядном виде. Удивляло другое – похоже, бывший помещик даже гордился тем, что выступает в роли торговца живым товаром, и человеческую жизнь не в грош не ставил. Размышляя о словах нового знакомого, журналист вспомнил беседу с историком Беляевым, заметившим, что Терников, владевший в свое время парой деревенек, вёл хозяйство из рук вон плохо. По всей видимости, первыми работниками, коих новоиспеченный бизнесмен пристроил на работу в руднике, стали его собственные крепостные. От мысли о том, что бывший помещик в целях пополнения собственного бюджета обрекал крестьян на медленную и мучительную смерть, журналиста даже передернуло.
Теперь Ельцову осталось прояснить два вопроса...

                Суть первого заключалась в том, что путешественники по-прежнему не знали, где и каким образом Терников раздобыл свои артефакты. Ведь для того, чтобы начать свою деятельность, помещику требовалось хотя бы раз попасть в иные миры, ибо трудно было представить, чтобы столь необычные предметы хранились в каком-то из схронов на Земле.
                Помимо прочего, ничуть не меньший интерес вызывал у Ельцова еще один момент. Журналисту очень хотелось понять, что же стало причиной серьезной ссоры помещика с владельцами рудника, ведь не на пустом же месте у последних возникло столь горячее желание достать обидчика во что бы то ни стало. Понятно, что Дмитрию и в голову не приходило интересоваться подобными вещами, задавая вопрос, что называется, прямо в лоб, тут стоило дождаться удобного случая.
                В течение всего времени, пока журналист предавался размышлениям, Терников стоял чуть в стороне, как будто пребывая в каком-то полусне. Трудно было понять, действительно ли помещик находится в глубокой задумчивости или просто притворяется, но из оцепенения, мнимого или настоящего, его вывел вопрос Павла, присоединившегося к Олегу, занятому изучением строений, видневшихся на вершине косогора:

                – Скажите, там наверху – настоящий город?

                – Ну, можно сказать и так... – И снова у Дмитрия возникло ощущение, что помещик не горит желанием говорить правду и, что самое главное, по какой-то причине постоянно оборачивается в сторону узкой расселины в склоне берегового утеса, где имелось нечто вроде лестницы. – Впрочем, для обычных людей там многое покажется непривычным... – Терников помолчал немного, глядя куда-то вдаль, а затем повернулся к Ельцову и поинтересовался, как бы невзначай. – А скажите, много ли предметов из коллекции музея вам удалось прихватить с собой?

                – «Вот ты и попался» ...– Мелькнула мысль в голове журналиста. – «Похоже, единственное, что тебя интересует, это артефакты, причем интерес настолько велик, что оказался сильнее тех опасений, что связаны с владельцами рудника, ведь не просто так этот тип рискнул помочь землякам с побегом?!» 

                Ну, а в целом, вопрос об артефактах заставил Дмитрия изрядно напрячься, ибо именно эту тему Ельцову крайне не хотелось педалировать. К счастью, на помощь неожиданно пришел Олег, заявивший, что называется, с места в карьер:

                – Да, какие там артефакты? Так, по мелочи... Не говоря уже о том, что одну штуковину мы вовсе потеряли во время бегства с рудника! Линять-то пришлось, как ошпаренным! А жаль, книга-то, превращавшаяся в летательный аппарат, могла бы и пригодиться...

                – Линять? – на лице помещика мелькнуло выражение неподдельного удивления, но уже в следующее мгновенье сменилось понимающей улыбкой. – А...а, понимаю, линять, в смысле, убегать... – Терников с облегчением рассмеялся. – Что же касается иналёта, так называются те штуковины, что умеют летать, воспользоваться таковой по собственному усмотрению очень непросто, работают они в немногих мирах... Могу даже предположить, что займись мы этим на Земле, добились бы только серии коротких прыжков в воздухе... – Бывший помещик неприятно осклабился... – В свое время я провел несколько экспериментов в здешнем мире, но получались именно прыжки. Собственно, именно это и стало причиной того, что книга отправилась на Землю в качестве этакого сувенира.

                Бывший помещик на мгновенье умолк, а когда заговорил снова, в голосе его звучали металлические нотки: 

                – Куда больше меня интересуют другие предметы. В частности, кинжал в ножнах особой формы, но еще больше – предмет, напоминающий колчан с одной, единственной стрелой.

                – Увы, вынужден Вас разочаровать... – Развел руками Дмитрий, подмигнув Павлу и, постаравшись не привлекать внимание, пнуть ногой удивленного до крайности Олега. – Да, эти предметы нам знакомы, они входили в состав коллекции в музее, но... – Журналист выдержал небольшую паузу. – Не зная ценности таковых, мы оставили их на месте.

                – Правда? – во взгляде Терникова, устремленном на стоявших перед ним молодых людей, читалась неприкрытая насмешка, а в голосе слышалась ирония. – А мне показалось, что в тот момент, когда мы убегали от кондукторов, я видел яркую вспышку?!

                Ельцов изрядно напрягся, судорожно соображая, как вывернуться из щекотливой ситуации, но теперь на помощь пришел Павел, заявивший безапелляционным тоном:

                – Так это фонарик специальный был, очень сильный, со вспышкой! Жаль, конечно, но обронил я его в время бегства...

                Видимо, желая убедить Терникова в правдивости своих слов, Павел даже приоткрыл сумку, хотя фонарика там отродясь не бывало. 

                – Точно, был у нас такой фонарь... – Вздохнул с облегчением Дмитрий, поспешив подтвердить слова напарника. – Специально брали, чтобы изучать экспонаты в музее, пытались даже просвечивать ту статуэтку странного существа, что меняет цвет...

                – А...а, это фигурка Люрена, – на лице Терникова мелькнула кривоватая усмешка, какое-то время бывший помещик молчал, а затем вновь повернулся к лестнице в расселине склона и, как показалось журналисту, едва заметно кивнул головой. – Есть в одном из миров такая тварь, по слухам, что-то вроде разновидности дракона... – И вновь на лице нового знакомого мелькнула неприятная усмешка. – Говорят, тварь та еще, и что интересно, по слухам фигурка вполне способна вызвать самого Люмена, при условии, конечно, что статуэтка находится в одном с драконом мире... – Терников на мгновенье умолк, и во взгляде его, устремленном на путешественников, появилось что-то хищное. – И все же очень жаль, что вы не прихватили кинжал и колчаном...

                – Уж так получилось... – Развел руками Веселов, оглянувшись на журналиста. – После появления в музее этого вашего Кальдена нам было как-то не до сортировки артефактов... – Судя по нарочито пренебрежительному выражению на лице, Олег уже сообразил, что с бывшим помещиком ухо нужно держать востро. – И сами-то едва ноги унесли, если бы не шкатулка из коллекции... – Молодой человек махнул рукой с обреченным выражением на лице и умолк.

                – Что, верно, то верно, – Терников слегка поморщился и, немного поколебавшись, кивнул головой, – как ни крути, но резервный носитель в иных случаях может оказаться весьма полезной штукой... – Бывший помещик сделал неопределенный жест рукой. – Жаль только, число миров, куда можно попасть с его помощью, сильно ограничено, да и двигаться можно лишь в одну сторону, пока не пройдешь весь круг, назад не вернешься.

                – То-то я думаю, почему ключ в «шкатулке» не поворачивается в обратную сторону?! – хлопнул себя по лбу Ельцов, усиленно изображая удивление, хотя на деле понял суть проблемы еще в мире с оранжевым морем.

                – Что есть, то есть, для возвращения на Землю придется сделать полный оборот ключа... – Судя по облику Терникова, бывший помещик изо всех сил старался сохранить спокойствие, однако в голосе его отчетливо слышались нотки нетерпения и как будто даже негодования.

                Новый знакомый помолчал немного, как будто погрузившись в размышления, а затем снова бросил быстрый взгляд в сторону расселины с лестницей. Взглянув на бывшего помещика, Дмитрий поразился тому, как изменилось выражение лица последнего, теперь во взгляде нового знакомого отчетливо просматривалось некое подобие мстительного удовлетворения. Проследив за взглядом бывшего помещика, Дмитрий изрядно напрягся, чувствуя, что ситуация нравится ему все меньше.
                Мир, где по воле Терникова очутились путешественники, до сего момента представлялся безлюдным, хотя бывший помещик не скрывал того, что здесь имеются местные жители. Тем не менее, увидеть последних исследователям пока не доводилось. Однако, теперь ситуация изменилась, и изменилась весьма существенно. На лестнице, ведущей от верхнего края обрыва к пляжу, появилось трое каких-то типов, облаченных в балахоны бежевого и оливкового цветов. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять – перемены в настроении бывшего помещика связаны именно с этими субъектами. И хотя никаких предпосылок к ухудшению ситуации, как будто не наблюдалось, Ельцов интуитивно напрягся, понимая, что от предстоящей встречи хорошего ждать не приходиться. А чуть погодя странных типов в пестром одеянии заметил и Олег, устремив удивленный взгляд в сторону лестницы:

                – Это, что еще за клоуны?

                В след за Веселовым, необычная компания попала и в поле зрения Павла. Молодой человек с минуту наблюдал за неизвестными, а затем оглянулся на Ельцова. Встретив предупреждающий взгляд журналиста, парень моментально подобрался, сообразив, что намечается очередное обострение ситуации.

                – Не обращайте внимания, это представители местной администрации... – Терников сделал неопределенный жест рукой, не сводя глаз с приближающейся троицы в необычной одежде. – Прошу прощения за то, что не предупредил сразу, но для пребывания в этом мире необходимо пройти специальную процедуру, в противном случае... – Бывший помещик на мгновенье замялся. – Скажем так, невозможно пользоваться некоторыми из местных благ...

                Было хорошо видно, что новый знакомый изо всех сил старается сохранять непринужденный вид, но теперь у путешественников не осталось ни малейшего сомнения, что бывший помещик откровенно врет. Это понимал Дмитрий, это понимал Олег, во взгляде которого читалось неприкрытое презрение, это понимал и Павел, глядевший на нового знакомого с немалым отчуждением.

                – И что же за блага Вы собираетесь нам предложить? – осведомился Ельцов, смерив помещика насмешливым взглядом. – Возможностью пользоваться услугами местных проституток?! Или набирать себе крепостных в разных мирах, чтобы отправлять потом на радиоактивные рудники?

                – Не вижу в этом ничего предосудительного... – Судя по отстраненному виду Терникова, бывший помещик не сразу понял, о чем его спрашивает журналист, продолжая с неослабевающим вниманием следить за типами в балахонах, успевшими добраться до нижней площадки лестницы. – Все мы люди, у всех бывают естественные потребности... – На довольной физиономии Терникова появилась кривоватая усмешка, однако, последняя почти тотчас сползла с его лица. – Черт! Что ты сейчас сказал?!

                Бывший помещик умолк, и какое-то время разглядывал наполненную уверенностью фигуру журналиста, а затем выругался вполголоса: 

                – Черт, даже представить не мог, что в начале двадцать первого столетия в России еще остались люди, для которых моральные ценности – не пустой звук... Никогда бы не подумал, что меня смогут расколоть!

                – Сдается мне, господин Терников весьма неплохо осведомлен о том, что происходит на Земле в целом, и в России, в частности? – Дмитрий смерил бывшего помещика насмешливым взглядом, продолжая наблюдать за типами в разноцветных балахонах, притормозивших у основания лестницы. – И часто Вы навещаете нашу родную планету? Ведь не зря же Кальден искал Вас именно там?!

                – Черт, все-таки прокололся, – в голосе бывшего помещика не было досады, скорее, в нем угадывалось нечто вроде скуки и бесконечного равнодушия, словно его ничуть не волновала судьба тех людей, коим он помог выбраться с рудника, – впрочем, теперь нет смысла притворяться... – На лице Терникова мелькнула неприятная усмешка. – Да, мне действительно приходиться наведываться время от времени в родные края и, хотя появившиеся в последнее время изменения внушают некоторую надежду, все равно вынужден констатировать, что на родине осталось немало индивидов, мыслящих странными категориями свободы воли и справедливости. – Рассуждая вслух, бывший помещик постоянно повышал голос, а под конец и вовсе перешел на крик. – И никак не желают понять, что подобные представления – миф, мешающий жить нормальным людям!?

                – А знаете, было бы интересно узнать, кого Вы имеете в виду, когда употребляете термин «нормальные люди»? – теперь во взгляде Ельцова, устремленном в сторону Терникова, читалась неприкрытая ирония. – Проходимцев вроде Вас, готовых ради выгоды продавать бывших соотечественников в рабство на радиоактивные рудники?!

                – Откуда эти бедолаги, в большинстве своем, уже не выберутся живыми... – Добавил Павел, глядя на бывшего помещика с нескрываемым отвращением. – А если повезет выжить, влачат жалкое существование, навроде водителя Алексея?!

                – А...а, этот... – На лице Терникова появилось такое выражение, словно он увидел в своей тарелке таракана. – Что взять с этого быдла, ничуть не изменившегося с той поры, как я покинул Землю?! Стоит ли таких жалеть?!

                – Да уж, конечно... – Хмыкнул Дмитрий, обменявшись с приятелями понимающими взглядами. – И какую участь Вы приготовили нам? Сложно предположить, что участь рабов на руднике, в противном случае не стали бы помогать с побегом?!

                – Я бы на вашем месте не зарекался, – процедил сквозь зубы новый знакомый, как-то разом подобравшись, хотя до того, как будто пребывал в расслабленном состоянии, – рудник никуда от вас не уйдет... – Теперь в голосе бывшего, а на самом деле, вполне себе действующего помещика, звучали откровенно зловещие нотки. – И для начала не помешает отобрать у вас кое-какие вещи, имеющие для меня первостепенное значение... – Терников на мгновенье умолк, и уже собрался, было, продолжить, однако, Ельцов не дал ему такой возможности, закончив за нового знакомого:

                – И это вполне понятно, ведь без полного набора артефактов Вы не сможете ускользнуть от Кальдена и ему подобных, и крутить затем свои собственные грязные делишки...

                Выступление журналиста, в свою очередь, постаравшегося подобраться, подготовившись к неминуемому, теперь становилось очевидным, столкновению с бывшим помещиком и его клевретами, произвело на Терникова неожиданно сильное впечатление. Новый знакомый неожиданно злобно ощерился, от чего круглое лицо его превратилось в гротескную маску, и заорал, уже не сдерживая себя:

                – А с какой стати я должен играть по правилам, установленным какими-то замшелыми стариками?! Якобы потомки древних цивилизаций, как они себя называют! Сами палец о палец не ударили, завладели чужими аппаратами и делают вид, что чуть ли не боги! Но мы еще посмотрим, кто имеет больше прав называться вершителем судеб – тот, кто добился всего самостоятельно или ничтожные личности, кому эти агрегаты фактически с неба упали?!

                – А Вы, выходит, свои права заслужили? – глядя на разошедшегося не на шутку Терникова, Дмитрий сделал еще одну заметку в памяти, теперь уже по поводу упавших с неба артефактов.

                – Да я своими руками порву тех, кто в этом сомневается! – заорал бывший помещик, и лицо его налилось кровью. – Да, я кровью заплатил за все эти штучки... Да, не своей, а своих...! – Тут помещик осекся, сообразив, видимо, что о некоторых деяниях лучше не распространятся.

                Бешеные вопли Терникова заставили журналиста нахмуриться, и он собрался, было, задать уточняющий вопрос, но сделать этого не успел...
Со стороны линии прибоя послышался резкий хлопок, звук которого мгновенно перекрыл мерный шум волн, накатывавшихся на берег. Услышав подозрительный звук, журналист быстрым движением шагнул назад, развернувшись таким образом, чтобы держать в поле зрения, как самого Терникова, так и прибрежную линию. Следом за Дмитрием сменили позиции и Павел с Олегом, отлично помнившие, что следовало в самом скором времени за подобными хлопками.
                Однако, оглядевшись по сторонам, Ельцов испытал неподдельное удивление, обнаружив, что в окружающем пространстве ничего не изменилось. Ни единого признака появления уже знакомого вихря, становившегося предвестником прибытия громил с оливковым цветом кожи, как будто не наблюдалось. Зеленоватые волны по-прежнему накатывались на берег через равные промежутки времени, и гребни их по-прежнему были украшены кучерявыми барашками грязно-белого цвета.
                Но, приглядевшись внимательнее, Дмитрий разглядел-таки некоторую странность в поведении волн на локальном участке побережья. На расстоянии порядка сотни метров наблюдалось странное явление, и выглядело это так, как будто накатывающиеся на берег волны огибают по пологой дуге некое невидимое препятствие. Столь необычная картина не могла не привлечь внимания остальных путешественников, и в скором времени к Дмитрию присоединились и Олег с Павлом, с удивлением уставившиеся на очередную аномалию. Странное явление поглотило все внимание молодых людей, позабывших даже о бывшем помещике, продолжавшем торчать неподалеку. Увы, очень скоро выяснилось, что путешественники сделали большую ошибку, к счастью, все же не фатальную.

                Не прошло и пары минут, как исследователи вздрогнули от неожиданности, услышав совсем рядом вопль на незнакомом языке. Жуткий крик заставил путешественников обернуться, а спустя мгновенье и вовсе, инстинктивно податься назад. И подобная реакция была вполне понятной...
                Еще пару минут назад рядом с молодыми людьми не было никого, если не считать, конечно, метавшегося по берегу во взвинченном состоянии Терникова. Но теперь ситуация разительно изменилась – троица субъектов в цветастых балахонах, еще совсем недавно болтавшихся где-то на удалении, очутилась совсем рядом. Более того, действия разодетых в яркие одежды местных жителей говорили о том, что таковые собираются заключить путешественников под стражу, на худой конец, просто задержать.
                Именно этим типам и был адресован жуткий вопль, что издал Терников, видимо, призывавший своих приспешников поспешить. При этом сам бывший помещик вступать в схватку явно не собирался, перемещаясь на некотором удалении вдоль линии прибоя, но, не забывая при этом давать указания своим подельникам, а может, подчиненным.
                Столь радикальное изменение обстановки заставило молодых людей отступить назад, однако, избежать столкновения все равно не удалось. Типы в балахонах отнюдь не были настроены на разговоры по душам, и почти тотчас с невиданной скоростью рванулись в схватку. Тип, стоявший ближе других, с быстротой пули метнулся вперед, обрушившись на Олега, и сбил молодого человека с ног, повалив на песок. Подельник первого набросился на Павла и, хотя приятель Веселова умудриться устоять на ногах, обхватил парня обеими руками. Павел попытался было освободиться, но тип в балахоне держал его крепко, и теперь эти двое сцепились в отчаянной схватке. Относительную свободу маневра сохранил только Дмитрий, умудрившийся в последний момент увернуться от подручного Терникова, а затем и свалить последнего на землю, проведя ловкую подсечку. К величайшему сожалению, вывести врага из строя у журналиста не получилось, и в скором времени очередной субъект в балахоне проворно поднялся на ноги.

                С какой стороны не посмотри, но ситуация складывалась прескверная... Олег катался по земле, безуспешно пытаясь вырваться из цепких рук первого типа в балахоне, однако, все усилия молодого человека оказались напрасны, подручный Терникова вцепился в него, как клещ. Положение Павла выглядело чуть лучшим, молодой человек оставался на ногах, однако и ему никак не удавалось вырваться. В какой-то момент путешественник попытался воспользоваться кувшином, отправляющим в прошлое, но, увы, в пылу схватки артефакт выпал из его рук, покатившись по земле. Да и Дмитрию приходилось непрерывно маневрировать, старательно избегая близкого контакта с третьем типом в балахоне, однако он понимал, что долго так продолжаться не может.
                Что до самого бывшего помещика, тот стоял чуть в стороне, зорко наблюдая за схваткой. Судя по всему, старался поймать момент, когда кто-то из путешественников выронит какой-то из имевшихся у них артефактов. Валявшийся на песке кувшин Терников просто проигнорировал, по всей видимости, не имея никакого желания разом за разом отправляться в прошлое не четверть минуты. А вот кинжал-веер, находившийся в рукаве куртки Веселова, явно бередил воображение бывшего помещика, бросившего, в конце концов, против Олега сразу двоих поручных. Отлично понимая, что подобное развитие ситуации является крайне нежелательным, Дмитрий бросился на выручку. 
                Поначалу удача была на стороне путешественников. Ельцов ловко увернулся от своего оппонента, и почти тотчас схватился с тем субъектом, что едва не одолел Веселова. Энергичные действия Дмитрия заставили оппонента отступить, но в следующий миг удача отвернулась от исследователей, и положение последних вновь заметно ухудшилось.   
   
                Субъекту в балахоне, боровшемуся с Павлом, удалось-таки провести ловкий маневр, свалив молодого человека на землю, и он тотчас же набросился на Дмитрия. На поверженного противника подручный помещика внимания не обращал, по всей видимости, в силу того что тот лишился единственного имевшегося у него артефакта. Ельцову стоило немалого труда сгруппироваться и бросить нового противника через бедро, но уже в следующий миг на него навалился тот субъект, что сбил с ног Веселова.  Положение исследователей снова стало угрожающим.
                Как ни странно, но именно стремление противника сосредоточить все внимание на одном человеке и позволило путешественникам, что называется, сравнять счет. Увлекшиеся схваткой с Дмитрием подручные Терникова, совершенно упустили из вида Олега, и тот не замедлил воспользоваться оплошностью противника. Молодой человек моментально вскочил на ноги и резким движением руки выхватил из рукава кинжал-веер и, раскрыв артефакт, сделал выпад в сторону одного из субъектов в балахоне.

                Будь экспонат, коим воспользовался Веселов, обычным холодным оружием, молодому человеку вряд ли удалось бы причинить противнику существенный вред, зеркальные пластины лишь скользнули по краю балахона, хотя и вспороли его едва ли по всей длине. Вот только оппонента вряд ли остановило бы подобное обращение с его одеждой, если бы не яркое пламя, вспыхнувшее в тот же миг на пластинах раскрывшегося веера. Вспышка была настолько яркой, что по сравнению с ней меркло даже сияние, возникшее недавно во время схватки на руднике. Блеск оказался настолько силен, что даже Павлу с Дмитрием, находившимся на некотором удалении от места столкновения, пришлось прикрыть глаза.
                То до субъектов в балахонах, на них сияние, исходящее от веера, оказало и вовсе невероятное действие – оба противника журналиста моментально застыли на месте, а затем просто рухнули на землю, превратившись в неподвижных кукол. И даже третий подручный Терникова, находившийся на большем удалении от места схватки, был вынужден отскочить назад, и теперь пытался прикрыть свою физиономию, натягивая на неё некое подобие плотной вуали. На краткий миг противнику пришлось открыть свое лицо, до сего момента скрытое складками капюшона, и облик этот, облик довольно молодого человека, показался Ельцову смутно знакомым.
               
                Но, увы, замешательство противника длилось совсем недолго, ибо теперь на путешественников набросился с утробным рычанием сам господин Терников.  Создавалось впечатление, что яркое свечение, исходившее от артефакта-веера, бывшему помещику никоим образом не мешало, ибо действовал сей господин весьма проворно. Терникову, выбравшему в качестве своей жертвы Веселова, едва не удалось схватить молодого человека за шиворот, и увернулся Олег лишь в самый последний момент. Кинжал-веер вылетел у путешественника из рук, однако его почти тотчас подхватил Павел и принялся размахивать из стороны в сторону. И надо сказать, очень вовремя, ибо один из опомнившихся противников вновь двинулся в его сторону. С трудом удержавшийся на ногах Олег, поспешил на помощь товарищу и...
                Очутился нос к носу с еще одним типом в балахоне, успевшим натянуть на лицо нечто вроде защитной маски. Затормозивший в самый последний момент Веселов, чисто машинально выхватил из сумки колчан с единственной стрелой, крутанув торчавшую трубку вокруг своей оси. То, что произошло в следующий миг, поразило путешественников до глубины души, они и представить не могли, что все это время таскали с собой столь грозное оружие.
                В тот миг, когда Олег повернул трубку колчана, в воздухе сверкнула ярчайшая голубая молния, а воздух разрезал резкий звук, напоминавший треск разрываемой бумаги. А в следующее мгновенье путешественники буквально остолбенели, разглядывая глубокую, дымящуюся борозду, протянувшуюся по песку на несколько метров.
                Что же до Терникова, голубая молния произвела на бывшего помещика впечатление разорвавшейся рядом бомбы, заставив отскочить на несколько шагов назад. И теперь бывший помещик смотрел на светящийся кончик единственной «стрелы» с нескрываемой ненавистью. Судя по всему, бывший помещик неплохо представлял себе последствия подобного «выстрела» и категорически не желал находиться в зоне поражения. Ничуть не меньшую прыть проявили и субъекты в балахонах, поспешив следом за предводителем удалиться на приличную дистанцию.
                Удивление на лице Олега очень скоро сменилось выражением неприкрытого восторга, что было и понятно, ибо не каждому исследователю выпадает шанс воспользоваться столь грозным оружием. А в том, что путешественники имеют дело именно с оружием, у Дмитрия теперь не оставалось ни малейшего сомнения. Журналист, а следом за ним и Павел, поспешили присоединиться к товарищу, который со свирепым выражением на лице направлял тонкий раструб артефакта в сторону Терникова и его подручных:

                – Ну, что, очко заиграло?! Кишка тонка против боевого лазера?!

                На самом деле, у Дмитрия имелись определенные сомнения, что принцип действия колчана имеет сходство с боевым лазером. Однако, сути это не меняло, артефакт без всяких сомнений являлся оружием, причем оружием достаточно мощным. Теперь становилось понятным, почему именно этот экспонат был столь желанным предметом для бывшего помещика. Это желание и сейчас читалось в глазах нового знакомого, старавшегося держаться в стороне.
                Но, какова бы ни была реакция бывшего помещика, оставаться в мире, являвшемся новой вотчиной Терникова, не имело никакого смысла. Навряд ли новый знакомый мог сообщить что-то интересное, а вот проблем, находясь рядом с этим типом, можно было обрести выше крыши.
                Раздумывал Ельцов совсем недолго и, вытащив из кармана шкатулку, которую Терников назвал резервным носителем, повернулся к изрыгавшему ругательства оппоненту. Как ни странно, но появление шкатулки в руках журналиста очень быстро успокоило бывшего помещика. Терников повернулся к своим подручным, застывшим на некотором удалении и, сделав едва заметный знак рукой, выкрикнул короткую фразу.
                И в тот же миг типы в балахоне присоединились к своему предводителю. Лица противников теперь не закрывали ни надвинутые на лоб капюшоны, ни накидки, защищающие от света, и Дмитрий вновь поразился сходству их облика с лицом самого Терникова. А чуть погодя в голову журналиста закралась шальная мыслишка, заключавшаяся в том, что субъекты, облаченные в цветную одежду, вовсе не являлись представителями местной власти, если таковая здесь вообще существовало. Быть может, кому это показалось бы невероятным, но Ельцов был почти уверен в том, что путешественникам пришлось схлестнуться с местными отпрысками самого бывшего помещика. Не доверяя, должно быть, никому из местных жителей, новый знакомый сформировал для себя нечто вроде личной гвардии, состоявшей исключительно из его собственного потомства.  Впрочем, журналист не испытывал ни малейшего желания продолжать размышления на эту тему, и потому он снова повернулся к бывшему помещика:

                – Знаете, господин Терников, на Вашем месте, я бы не стал преследовать нас! Следующая встреча может закончиться совсем иначе, особенно теперь, когда мы знаем вашу подноготную!

                Дмитрий не стал дожидаться ответа новоявленного авантюриста, и уверенным движением повернул хвостовик ключа, торчавшего из шкатулки. И теперь хвостовик занял то положение, в коем пребывал во время осмотра артефакта в музее.
 
 
Продолжение следует...