Глава 21

Проводив Сеньку спать, Вика вернулась к Нине и, как уставшая, утонула в кресле, задумчиво с грустью произнесла:
– Вот мы с тобой говорили о мужских пиратских флагах, здесь был факт налицо.
– Ты уверена? – с сомнением спросила Нина.
– Я чувствую.
– Не противно после этого ложиться с ним?
– А что делать? Бежать к мамке жаловаться – так поздно. Как говорится: что сама посеешь, то и пожнёшь. – Вика потянулась за бокалом вина, пригубила глотком и отставила в сторону, продолжая: – Кроме страстной любви к автомобилям, он без оглядки покрывал, причём без разбора, всю вторую половину человечества – совершенно не думая о последствиях.
– И ты знала об этом?! – тихо воскликнула Нина.
– Да.
– Зачем же вышла тогда замуж?
– А зачем тебе хочется встречи с Вадимом? Ведь не для того, чтобы посмотреть ему в глаза…

Нина промолчала, слегка опустив голову. Вика улыбнулась и продолжила свою мысль дальше:
– Здесь, с Вадимом, они были всегда схожими, как, впрочем, любой мужчина. С одной лишь разницей: Вадима женщины оставляли молча, с ощущением вины перед ним, а Сеньку – с критикой и сарказмом, а порой и с громким скандалом…

И Вика была права, это действительно было так. Стоило Сеньке зацепиться взглядом за стройные ножки, как он весь вспушивался, словно мартовский кот, и провожал очередную занозу, идя следом, сокращая расстояние своим языком, и, как правило, результат имел место. Но если эта первая попытка не удавалась, он не сокрушался, а упорно шёл к своей цели дальше. На что Вадим ему говорил:
– Отвяжись! Видишь, она не желает.
А Сенька не соглашался, а резонно отвечал:
– Старичок, нет таких баб, которые не дают, есть лентяи мужчины! – И всегда выигрывал.

Но порой и сам становился не победителем, а добычей. Хорошо, если всё обходилось тихо-мирно, в обоюдном согласии, оставляя тёплую память друг о друге. И всё же, в большей степени, он просто сокрушался от этих девиц.

Одна даже так и заявила, что он шоферюга, пропахший соляркой и бензином, который только и умеет вертеть баранку!
– Ну не змея ли?..
На что Сенька имел достоинство возразить, что кое-каким предметом он тоже неплохо владеет… И тут же получил презрительный смех.
– Ну не стерва ли?..

Другая после полугодовой интимной аэробики неожиданно заметила, что она порядочная девушка, дочь партийной шишки. На что Сенька мысленно отреагировал: шишки небольшой, но опухали порядочной, поскольку прекрасно знал её папашку. Она в отместку кричала, что он, Сенька, неотёсанный мужлан, с протёртой задницей, пропахший мазутом и матерными словами. С чем Сенька ну просто никак не мог согласиться и заявил, что в постели он самый что ни на есть представитель трудовых-профсоюзных новелл и даже имеет по этой классификации диплом. Но эта стерва с лобастыми дойками закатила истерику под самый Сенькин подвесной, заявив, что он может подтереться своим дипломом, поскольку несостоятелен в нормальных интимных отношениях и заездил её основательно, да так, что теперь она не может думать об этом без содрогания…
– Надо же?! А вертела ногами, будто они у неё на шарнирах…

Мало того, эта девица с высшим образованием потребовала от Сеньки денег за нанесённый моральный ущерб и на очередной аборт.
– Идиотка!..

А в принципе, сам хорош. Нашёл с кем связываться, и, чтобы поскорее отвязаться от этой истеричной девки, выложил стольник (по тем временам деньги немалые) и загрустил, но ненадолго, до очередной красотки.

А вот Катерину он, кажется, любил. Эта молодая женщина, в экзотической красоте женского бесстыдства, сводила в постели Сеньку с ума. Её тело напоминало сладкий персик, который только и вкушать с вечера до утра и с утра до вечера. Сколько лет прошло, а нет-нет да и вспомнит восхитительные минуты с ней. Где она теперь? При скорбном расставании бросила на прощание:
– Ты ещё пожалеешь и не раз, что не разглядел во мне свою добродетель.
И ведь жалел, и не раз вспоминал, пока не окунулся с головой в не менее потрясающее безумство с Викой! И слава богу, а то бы так и завис в грязных простынях…